Часть 2. Глава 19. Одной пули будет маловато
Голова раскалывалась на тысячи осколков, каждый из которых впивался в сознание острой, невыносимой болью. Соображать, что происходило вокруг, было все равно, что пытаться разглядеть что-то сквозь толщу воды. Минхо, сжав виски пальцами, сидел среди остальных, согнанных в холл, как стадо провинившихся овец.
Ночью что-то случилось — что-то серьезное, ведь теперь Маркус был не просто на нервах. Он источал такую холодную ярость, что от одного его взгляда по коже бежали ледяные мурашки, предвещая бурю.
— Какого черта? — сквозь зубы процедил куратор, делая глоток воды, которая казалась единственным спасением от этого похмельного ада. — Мы должны были уже быть на полпути к горам? Чего нас тормозят?
— Маркус сказал, что ночью пролилась кровь, — голос Бренды был хриплым от недосыпа, а пальцы медленно потирали сонные глаза. — Кто-то по пьяни кого-то кокнул и теперь нам придется ждать, пока Маркус не узнает, кто это был.
Сэм лишь краем сознания ловила обрывки их разговора. Ее собственное состояние мало отличалось от состояния Минхо — тело ломило, а в висках стучал отголосок вчерашних коктейлей, потому происходящее волновало ее лишь отдаленно. Гораздо сильнее ее тревожило другое. Почему Ньют упорно избегал ее взгляда? Вчера между ними не произошло ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. Они даже не разговаривали по-настоящему. Что же случилось? Она не понимала, но это непонимание тяготило ее, порождая беспокойство.
Маркус вышел из соседней комнаты в сопровождении Хорхе, что тут же уселся рядом с ребятами. С лица владельца исчезла привычная развязность, сменившись каменной маской. Даже его одежда — теперь закрытая, строгая — стерла следы вчерашнего клоуна, обнажив другого человека — серьезного, с проступающими в глазах искорками страха и колючим, почти осязаемым напряжением.
— Итак, вчера ночью прикончили Дерека, — Маркус выдохнул, занимая позицию в центре комнаты. — Это грустно. И, ко всему прочему, нарушает правила этого места. Меня это очень расстраивает. Мы же все здесь с вами живем в мире, верно? Вместе? Как одна семья!
По обе стороны от него замерли те самые громадины, что обычно охраняли оружейную. Их молчаливые фигуры, полные силы, сами по себе были вопросом, на который хотелось ответить немедленно, лишь бы их внимание больше не выжигало кожу.
— Давайте будем честными! Ну что, дорогие мои, кто прикончил Дерека? М-м? — он хлопнул в ладоши, и звук этот прозвучал зловеще-игриво, как на детском утреннике. — Виновники, поднимайте свои задницы и мы разойдемся!
— А чего вы нас всех допрашиваете? — чей-то голос прозвучал из толпы. — У новеньких спрашивайте. Это они чужаки, по любому кто-то из них его убил!
— Серьезно? Вот и ваше хваленое дружелюбие!
Начался спор. Напряжение в холле нарастало, как гнойник, готовый лопнуть. Воздух трещал от перекрестных обвинений и злобных взглядов. Минхо, стиснув зубы, встал, заслоняя своих. Хорхе, стоявший рядом, холодно окидывал толпу оценивающим взглядом, его рука лежала на рукояти пистолета.
— У вас есть доказательства? — голос куратора прозвучал резко. — Или вы просто ищете козла отпущения?
— Это вы здесь, не пойми откуда взявшиеся чудики, а не мы!
В ответ поднялся ропот, несколько человек сделали угрожающий шаг вперед. И в этот самый миг земля содрогнулась. Не грохот, а низкий, животворящий гул, исходивший откуда-то снаружи. Он прошелся по стенам, заставляя стекла в окнах дребезжать в унисон. Все разом замолкли, вжимаясь в кресла.
Стена у входа в холл взорвалась. Не просто рухнула — ее разорвало, словно картонную коробку. На пороге, застилая собой весь проем, высилось оно. Существо, словно слепленное из десятков человеческих тел, которые соединились в единый, пульсирующий кошмар. Пять метров разлагающейся плоти, пронизанной черными, похожими на жилы прожилками. На его подобии лица, с импровизированными зубами, вырисовывалась челюсть, из которой доносился звук, похожий на скрежет ломающихся костей.
— Только не эта тварь! — вскрикнул Минхо.
— Вы с ней уже виделись? — Хорхе достал пистолет, целясь в нечто.
— Мы бежали от неё, когда вломились в ваш склад!
— Вот же... херь!
Хаос поглотил всё. Крики, давка, звон разбитого стекла. Жильцы бежали, но чудище — Гемофид — хватало их своими длинными щупальцами, буквально разрывая на куски. Фрайпан, Арис и Тереза, не сговариваясь, пытались вытолкнуть обезумевших людей через уцелевший проход в глубине холла.
— Сэм! Бренда! Ко мне! — закричал Хорхе, уже стреляя в монстра.
Пули входили в студенистую плоть, оставляя дымящиеся отверстия, которые тут же зарастали. Это было бесполезно. Минхо, Томас и Ньют, подхватывая всё, что попадалось под руку — обломки мебели, вазы, — швыряли это в чудовище, пытаясь отвлечь его. Оно ревело, его щупальцеобразные отростки с легкостью швыряли в сторону тяжелую мебель, декоративные колонны.
Сэм стояла, сосредоточившись. Невидимая сила сдавила массивное тело Гемофида, заставив его замедлить движение. Мускулы на её шее напряглись до предела, из носа потекла алая струйка. Она сжимала его, пытаясь раздавить, но плоть пружинила, оказывая чудовищное сопротивление.
— Я не могу... Не могу его убить!
— Что значит, не можешь? — пули у Хорхе неизбежно заканчивались, вынуждая его злиться. — Швырни его куда подальше! Давай!
Сознание Сэм сузилось до тонкой, звенящей струны. Она ощущала каждую пылинку в воздухе, каждый обломок под ногами. Убедившись, что пространство вокруг пусто и её друзья в безопасности, она сбросила все ограничения.
Монстр, этот сгусток больной плоти, оторвался от пола, будто невесомый. Его массивное тело, повинуясь её воле, с оглушительным рёвом врезалось в стену. Штукатурка осыпалась дождём, обнажив искривленную арматуру. Ещё один ментальный толчок — и существо, извиваясь, с глухим стуком ударилось о каменные плиты, оставив в них паутину трещин. Его неуклюжая туша крушила всё на своем пути, но, казалось, не ощущала ничего, кроме слепой ярости. Стены рушились, с потолка градом сыпались обломки и куски бетона.
Собрав волю в тугой комок, Сэм с силой, от которой у неё потемнело в глазах, снова швырнула его. Чудовище, словно пустая консервная банка, полетело к потолку, задев пучок толстых электрических кабелей. Провода, не выдержав напряжения, лопнули, озарив пространство на мгновение снопом ослепительных искр.
И тогда, в разрушенном углу, рядом с портьерой, вспыхнул огонь. Не просто пламя, а живой, жаждущий язык, рожденный коротким замыканием. Он лизнул бок чудовища, и монстр издал звук, которого Сэм раньше не слышала, — не рёв, а пронзительный, почти животный визг, в котором смешались неожиданная боль и первобытная ярость. Там, где огонь коснулся его студенистой плоти, тело не просто почернело. Оно вскипело, пузырясь и шипя. Восстановить её он не смог.
— Огонь! — закричал Томас, его глаза загорелись. — Он боится огня! Нам нужен огонь!
Хорхе моментально сориентировался.
— Бутылки! Тряпки! Всё, что горит! Закидаем его до смерти!
Команда заработала как один. Пока Сэм, стиснув зубы, удерживала ревущего Гемофида, они создавали импровизированные коктейли Молотова, используя бутылки спирта, что остались со вчерашней вечеринки. Первую бутылку метнула Бренда. Она разбилась о грудь чудовища, и жидкий огонь растёкся по нему, заставив того бешено забиться.
— Бежим! Пока он отвлекается! — скомандовал Хорхе, указывая на выход.
Они бросились к пролому в стене, один за другим. Сэм, из последних сил сдерживая чудовище, бьющееся в агонии, сделала шаг назад, обернулась, чтобы убедиться, что все ушли. И в этот миг одно из щупалец, объятое пламенем,метнулось вперед. Оно обвило её талию с силой стального каната и рвануло на себя.
Она исчезла в клубках дыма и пламени, в объятиях горящего монстра. Огромная груда плоти, издавая предсмертный рёв, рухнула, погребая её под собой, а затем обрушенные балки перекрытия довершили дело, намертво запечатав выход из ада.
Они оба рухнули вниз.
Подавив волну тошноты и головокружения, Сэм вскочила на ноги. Воздух в подвале наполнился гарью, каждый вдох обжигал легкие. Повсюду высились ящики и шкафы с оружием, специальной одеждой и дорогим барахлом. Но смысла в них уже не было.
Гемофид встал, объятый пламенем, стал метаться в замкнутом пространстве, его вопли сливались с треском пожираемого огнем отеля и шипением его собственной плоти. Это был уже не охотник, а загнанный в ловушку зверь в предсмертной агонии.
Он рванул к ней, тлеющие щупальца взметнулись в еёсторону. Но ярость, что кипела в Сэм, была холоднее и острее любого огня. Она не отступила. Вместо этого она сделала шаг навстречу, её тело напряглось как пружина. Когда обгоревшая масса обрушилась на неё вновь, она встретила её ударом, отбросив тварь к сырой каменной стене подвала.
И тогда сдерживаться Сэм перестала.
Внутри что-то перевернулось, и знакомое, пугающее могущество хлынуло наружу. Глаза Сэм поглотила абсолютная чернота, бездонная и пустая. По её вискам и шее поползли извилистые чёрные жилы, пульсируя тёмной энергией. Она впилась взглядом в корчащееся существо и с силой, от которой задрожали стены, припечатала его к кладке.
Невидимый пресс сдавил Гемофида, вжимая его в камень. Его вопли стали хриплыми, затем прекратились вовсе. Огонь принялся доживать своё, потрескивая на обугленных останках. Сэм стояла, не шелохнувшись, её черные глаза были прикованы к тому, что ещё недавно было угрозой, а теперь становилось лишь пеплом.
Когда от монстра осталось лишь чёрное, дымящееся пятно на стене Сэм пошатнулась, сделав первый шаг. Обойдя тлеющие обломки, она взглянула вверх на свет, что пробивался сквозь дыру в поваленном полу. Она выползла из-под завалов, встала на колени, а затем на ноги, глядя на то, что осталось от убежища. Оно было разрушено и чернело от огня. Но для Сэм в данный момент это не казалось чем-то важным. Напротив. Ей было совершенно наплевать.
Мне нужно вернуться... Папа ждет меня...
***
— Мой дом! Он разрушен! Мой... Мой милый домик...
Маркус рухнул на колени, когда очередная балка, с оглушительным скрежетом прощаясь с каркасом, врезалась в землю. Едкий дым затянул всё густой пеленой, сквозь которую солнце казалось лишь пятном. Его плечи судорожно вздрагивали, а слёзы оставляли грязные борозды на щеках.
— Ну, хорош, Маркус! Там наша девчонка могла погибнуть, а ты из-за дома ревешь? — Хорхе грубо подхватил его за шкирку, счищая с одежды налипшую грязь.
— Она не погибла, — голос Томаса был тонкой нитью, готовой порваться. Взгляд его впивался в хаос руин, выискивая движение в клубящемся мареве. — Она не могла погибнуть... Моя Сэмми...
Голос дрогнул, сорвался. Томас провёл языком по потрескавшимся губам, уставившись в одну точку. Выжившие столпились на улице, безмолвные и придавленные, наблюдая, как рушился последний оплот их прошлого. Стены не просто падали — они складывались, как карточный домик, с глухим стоном, а пожар пожирал отголоски нормальной жизни.
Пальцы Терезы вцепились в руку Томаса, холодные и цепкие. Её голубые глаза блестели от влаги, но шёпот был твёрдым: нужно держаться, чуть-чуть подождать. Сэм выберется. И она не ошиблась.
Сквозь волны дыма проступил силуэт. Сэм шла, не спотыкаясь, её поступь была мерной и чужой. Она не оглядывалась на грохочущий позади кошмар. Сажа покрывала её с головы до ног, волосы спутались в колючие пряди. Но пугало больше всего её лицо... Томас рванул вперёд, и Ньют инстинктивно потянулся его остановить — было поздно.
Её глаза были чёрными, как смоль, бездонными, как тогда в доме. Она двигалась, словно не видя ничего вокруг, и когда Томас ухватился за её плечи, она ударила. Его тело оторвалось от земли, бессильно и нелепо, описав дугу в задымлённом воздухе. Кто-то резко вскрикнул. Тереза бросилась к Томасу, а Минхо и Ньют попытались преградить путь девушке.
— Эй, цыпочка, вернись к нам, — Минхо махал руками, как перед слепым, пытаясь поймать её взгляд. — Давай же! Пусть глазки снова станут зелеными!
Сэм нахмурилась. Тёмные, набухшие вены поползли по её вискам и шее, растекаясь паутиной по коже. Она лишь коротко кивнула, и Минхо отлетел с той же нечеловеческой лёгкостью, грузно шлёпнувшись о землю.
Пока её внимание было отвлечено, Ньют подскочил сзади, обхватив её руками.
— Проснись, это начинает раздражать!
Затылок Сэм с силой ударил его в лицо. Блондин рухнул на колени, хватая ртом воздух, из разбитой губы струилась тёплая кровь. Девушка взметнула руку, и невидимая сила пригвоздила его к земле. Она давила всё сильнее, и наблюдавшие за этой жуткой картиной жильцы замерли, видя, как его тело медленно, неотвратимо вминалось в раскисшую грязь.
Хорхе уже занёс пистолет, но Арис резко ударил его по руке.
— Какого черта?
— Это же Сэм! Нам надо докричаться до неё!
Глаза Ньюта застилала влажная пелена. Каждый вдох давался с хрипом и усилием. Он смотрел в эту бездну её чёрного взгляда, думая, что, возможно, это и есть конец. Только эти глаза. Её глаза. Внезапно Далтон, до этого терявшийся в толпе, резко шагнул вперёд, схватил лицо Сэм обеими руками и развернул к себе. Её хватка ослабла, но не исчезла.
Сэм? Хватит. Вернись ко мне.
Рука опустилась, и Ньют ощутил, как в лёгкие с обжигающей болью ворвался воздух.
Это я, Далтон. Твой Далтон.
Чёрные прожилки на лице Сэм стали таять, как чернила на мокрой бумаге. Она заморгала, замедленно и растерянно, словно вынырнула из глубокого сна. Томас, кряхтя, пытался подняться, и Сэм рванула к нему. Помогла Терезе поднять его, а потом вцепилась в него, спрятав лицо в грубой ткани его куртки.
— Прости, прости, прости! — её голос был сдавленным всхлипом, и Томас, наконец, выдохнул.
С оглушительным рёвом рухнула ещё одна стена, навеки похоронив Гемофида под грудой обломков того, что когда-то было отелем.
— Ну что же, друг мой, — Хорхе опустил пистолет, тяжёлый и холодный, и убрал его за пояс. — Может, машинку какую дашь? И мы свалим от тебя, и обещаю, больше никогда не появимся!
Маркус обернулся. На его лице застыло выражение человека, который уже тысячу раз пожалел, что открыл им свои двери.
— Ну? Где Берта? — ухмыльнулся латинос, звонко шлёпнув его по плечу, отчего облачко пепла сбилось с рубашки.
— Только не Берта...
***
Путь до Правой Руки занял половину дня и целую ночь. За всё это время Сэм говорила лишь с Томасом и Далтоном. Она чувствовала неловкость и сожаления даже после извинений. Ей казалось, что с каждой подобной потерей контроля она отдалялась от ребят на шагов так пятьдесят назад.
От этого было грустно. Ко всему прочему с ними поехала еще и Холли, и её заботливый и чуткий облик рядом с Ньютом раздражал. У неё не было права обижаться или ненавидеть Холли за это, но чувствами было нелегко управлять. Поэтому она предпочла спать всю дорогу, лишь бы не видеть и не слышать.
Солнце только поднималось, когда они прибыли к месту. Горы вставали на горизонте зубчатым лезвием, разрезающим бледное небо. Они оставили машину под сенью деревьев, а сами пошли дальше. Если ориентироваться по координатам, то база Правой Руки должна была быть именно здесь. Рядом с горами. Но тут была лишь поляна, деревья и больше ничего.
Было решено разделиться. Сэм, Далтон и Хорхе пошли влево. Арис, Ньют, Минхо и Фрайпан — прямо, ближе к горам. Бренда, Томас и Тереза — вправо, туда, где виднелась огромная поляна, на которой можно было бы организовать неплохой лагерь.
— А может, Правая Рука взяла пример с индейцев и прячутся в пещерах? — предположила Тереза, разглядывая ничем не примечательный пейзаж.
— Было бы славно, но, судя по тому, что говорил Маркус, они должны скрываться в старой базе ПОРОКа. А она должна быть где-то здесь...
Шорох. Чьи-то быстрые движения в лесной чаще. Ребята замерли. Вдруг снова шум. На этот раз с другой стороны. Кто-то определенно был там. Следил за ними и поджидал. Беспокойство накатило волной, а затем — страх.
Пуля пролетела рядом, ударилась об землю, подняв фонтанчик грязи. Затем еще одна. И еще. Они пригнулись. Бренда вытащила пистолет, но он был бесполезен. Сложно стрелять в тех, кого ты не видел. Понадеявшись, что высокая трава скроет их от нападавших, они поползли назад. Пули продолжали свистеть.
— Зараза!
Бренда выругалась, встала. Огонь стрельбы обрушился в чащу. Снова зашуршало, и выстрелы прекратились. Видимо, Бренде удалось спугнуть неизвестных. Она обернулась к Томасу, улыбалась, довольная победой.
Тут из-за дерева появилась фигура. Пистолет задымился. Неизвестная — ей оказалась девушка — прицелилась. Выстрел. Томас вскочил в мгновение ока, сбил Бренду с ног. Жгучая боль ударила в плечо. Он вскрикнул, ухватившись за больное место. На руке показалась кровь, в ушах зазвенело.
Тереза поднялась, подхватив Томаса в объятия. Его ноги подкосились, слабость окутала тело. Чьи-то голоса. Кто-то кричал, но Томас уже не слышал. Его глаза закрывались, всё мутнело. Последнее, что он увидел, было лицо Терезы. А потом глаза закрылись.