Осколки детских травм I Том

Осень — удивительное время года, которое редко кого оставляет равнодушным. Она заставляет задуматься о многих важных вещах, переосмыслить жизненные ценности.
Осень прекрасна в своем разнообразии, и каждый ее период по-своему хорош и неповторим. Так, сентябрь — это время прощания с летом, его беззаботными деньками. Еще стоит теплая солнечная погода, но в природе чувствуются первые перемены: солнце уже не так греет, день становится короче, а ночи — холоднее и длиннее. В сентябре постепенно покрываются золотом деревья, а трава утрачивает свою сочную зелень. Природа говорит последнее «прости» уходящему теплу, даря чудесный отрезок времени, именуемый в народе бабьим летом.
Теплый солнечный день. Птицы готовились к перелету в теплые дали. Это был не просто лес, а место, в котором рождается новое поколение драконьего рода. Великого и сильного рода. Супруг вожака этого рода, его перепончатые крылья, еще влажные от напряжения родов, трепетали, когда он осторожно закрыл ими только что отложенные им два красивых яйца. Его длинный хвост, усеянный мелкими шипами, нервно подрагивал по земле. Все проходило хорошо. Радостный омега, что сидел, слушая биение маленького сердца, прижав к уху одно яйцо и непроизвольно обвив хвостом другое, внезапно услышал хруст сухих веток и пронзительный смех. Он настороженно вскинул голову, чуткие кончики его рогов уловили направление звука, понимая, кто прячется за этим смехом.
— Нет... — тихо проговорил омега, шипы на его спине от шеи до кончика хвоста приподнялись, как у встревоженного зверя, поняв, чей это смех.

Из кустов вышел хозяин голоса. Это был омега, такой же, с рогами, крыльями и шипастым хвостом, но его поза была агрессивной, крылья слегка приподняты, а хвост бил по земле.
— Так-так-так. Кого я вижу. Не уже ли это наша омега вожака? — широко осклабился незнакомец, медленно подходя к знакомой омеге, его когтистые пальцы сжимались и разжимались

Некогда красивый лес наполнился криком боли и отчаяния, от которого вестники смерти испуганно покинули ветви деревьев.
— Нет, не надо! — хрипло кричал омега, распластав крылья как щит, защищая только что отложенную кладку от двух других омег. Он пытался отбиться когтями, но сил было мало. Его хвост судорожно бился по земле, поднимая листву, шипы на спине торчали грозно, но бессильно. Ох уж эта зависть... Она, как всегда, ни к чему хорошему не приведёт, даже если ты супруг вожака, чьё внимание стараются получить как можно больше омег.
— Как это не надо? «Ты же омега самого Германского Третьего Рейха», — прорычал один из них, взмахнув крыльями для рывка и набросившись на обессиленного от родов омегу. Его рога, казалось, целились прямо в горло жертвы.
— Из-за тебя все мои мечты рухнули! Твоя красота и лицо просто бесят! Я мог бы оставить тебя в живых, но я хотел бы занять твоё место... Стать тем, кем мечтал стать. Но... Увы... Закон запрещает это, — прошипел другой омега, его хвост яростно хлестал воздух. — От безысходности я просто убью тебя, чтобы ты не мозолил мне глаза, — прогрохотал он со злобой, смотря на своего старого друга, который пытался сопротивляться, царапая когтями руку душителя, но от бессилия у бедолаги ничего не получилось, а обиженный на него друг обхватил горло когтистой лапой и медленно стал сжимать, словно искал сонную артерию. Его крылья расправились, заслоняя свет.

С этими словами омега надавил на горло, из-за чего тот задыхался. Омега пытался сопротивляться, его крылья бились в агонии, цепляясь за землю и противников, хвост выбивал в земле борозду, но с каждым движением рука на шее сжималась всё сильнее и сильнее, пока окончательно не перекрыла доступ к кислороду. Сопротивляться становилось всё труднее с каждой мучительной секундой, силы угасали, как и кислород. Шипы на его спине беспомощно впивались в землю под тяжестью навалившихся тел.

Омега давно смирился с такой участью, но всё равно не прекращал бороться за свою жизнь, всё ради своих малышей. Он не хотел, чтобы Рейх воспитывал двух замечательных, ещё не вылупившихся детёнышей, которых он так долго ждал в одиночку. Ждал, когда его любимая омега позволит укрепить союз рождением наследника. Наследника с голубой арийской кровью.
Нападавший сильнее надавил на горло, ощущая под пальцами хрящи и пульс, из-за чего обессиленный стал задыхаться. Он видел в глазах лучшего друга страх и слезы. Он чувствовал, как тот пытался сопротивляться, но силы были не равны. Душитель почувствовал, как хватка некогда лучшего друга стала ослабевать.
На лице появилась хищная улыбка, оскал обнажил чуть заостренные клыки, и тот, сжав горто еще сильнее, наблюдал, как лучший друг медленно погружался в вечный сон. Тело обмякло и прекратило подавать признаки жизни. Крылья беспомощно раскинулись, хвост замер. Глаза, что когда-то сияли любовью и надеждой, навсегда застыли, отображая боль и страдания. Рядом с головой лежал один из его рогов, сломанный в борьбе. Синеватый след от удушья мог лишь рассказать, как именно погибла ни в чем неповинная жертва.
Покончив с жертвой, омега еще две минуты стоял над мертвым телом, смотря холодным взглядом. Он видел навсегда застывший страх в глазах и капли слез на глазах. На душе после убийства остался неприятный осадок. Сжимая горло друга, он чувствовал адреналин и пульс в висках, отчего совершаемые им действия казались длились мучительно медленно. Покончив с другом, к которому испытывал зависть, на лице появился дикий оскал, не свойственный омеге, больше похожий на рык дракона. Его хвост резко дернулся, сбивая листву с ближайшего куста.
— Дело сделано, — хрипло проговорил он, повернувшись лицом к соучастникам, крылья нервно подрагивали. — Идем, пока сюда Рейх не пришел.
Поспешив убраться прочь с места преступления, напрочь забыв про существование дракончиков, их крылья шуршали по веткам, а хвосты метались, сбивая следы.

***

Молодой статный мужчина, на вид около двадцати пяти лет, с парой величественных, но сейчас нервно подрагивающих темных крыльев за спиной и мощным хвостом, усеянным крупными шипами, сидел в кресле, нервно поглядывая на стрелки часов, которые неумолимо приближались к полудню. Он ждал. Ждал свою любимую омегу. Кончик его хвоста отбивал нервную дробь по паркету. Он знал, что прошло уже четыре месяца, и его любимой омеге скоро предстоит родить двух малышей.
Мужчина надеялся, что всё пройдёт без осложнений, но с каждой минутой тревога лишь нарастала. Шипы вдоль его спины напряглись. Он пытался отвлечься от долгого и мучительного ожидания, погружаясь в мир романов, чтобы хоть как-то ослабить напряжение. — «Ну же, Рейх, не стоит так нервничать... На нем твоя метка и если что-то произойдет, ты это почувствуешь. Почувствуешь шестым чувством, что что-то не так и придешь ему на помощь», — говорил он про себя, нервно ходя по гостиной взад-вперед, крылья слегка расправлялись и складывались за спиной. Остановившись и посмотрев на время, он тихо и протяжно вздохнул, опустив голову так, что кончики его рогов почти касались груди. — 13:25... Может я зря волнуюсь? Вдруг он приходит в себя... — тихо сказав себе под нос, Рейх взял книгу с книжного шкафа, сел на кресло, начав медленно погружаться в мир романа, но его хвост все так же беспокойно шевелился.
Прочитав за короткое время две книги, мужчина отложил третью в сторону, понимая что скоро закончится второй час его ожидания. Его крылья напряглись, словно готовясь к взлету.
— Нет, я так не могу... — прорычал он, захлопнув книгу, даже не посмотрев на конечную страницу.
Вздохнув и не выдержав плохого предчувствия, он отправился в путь. Нет, не в роддом, а в тайное место, скрытое от глаз альф, но Рейх, как вожак, должен был знать его местоположение. Он расправил мощные крылья и взмыл в воздух, хвост вытянулся струной за ним.
Он знал куда направлялся его возлюбленный, но когда он прилетел на место, где проходили роды, он упал на колени, не веря своим глазам. Перед ним лежало тело любимого. Его крылья бессильно рухнули на землю, хвост обвил мертвое тело. Со слезами на глазах он проклинал себя за то, что не пошёл с ним в качестве защиты и опоры. Он не мог поверить, что кто-то из альф смог найти это место — место, где рождалось новое поколение.
— Нет... Я не верю... — дрожащим голосом проговорил мужчина, осторожно, стараясь не задеть шипами, взяв любимого на руки. Обняв его, он уткнулся носом в грудь, руками залезая в рыжие, почти красные волосы. — Прошу, пусть это всё будет страшный сон...
Сжав холодное и обмякшее тело омеги, мужчина почувствовал что-то тёплое и шершавое. Отстранившись, он увидел два яйца, которые были спрятаны под плотной тканью, заботливо укрытые его крылом даже в смерти.
— Убили только омегу, а малышей оставили в живых... — тихо проговорил он, аккуратно взяв одно яйцо, огромная ладонь с острыми когтями невероятно бережно обхватывала скорлупу.
Будь это альфа, то убил бы даже потомство, у бета-альф притупленные инстинкты «собственника», — Рейх остановил поток мыслей, не веря, что подобное мог совершить омега, но тщательно осмотрев тёмно-синие отметины от когтей на шее, ему пришлось поверить в эту догадку. Убийцей был омега, который не только беспощадно убил рожавшего, но и оставил главную улику — запах. Запах, полный ненависти, зависти и отвращения.
— Вот оно, значит, как... Убили из-за зависти... — шипы на его спине встали дыбом, как гребень разъяренного дракона. В глазах вспыхнул холодный, смертоносный огонь.
Посмотрев красными от слёз глазами на будущее потомство, он понимал, что теперь от него зависит жизнь малышей.
Аккуратно взяв одно яйцо и приложив его к уху, мужчина услышал стук маленького сердечка. Он был на седьмом небе от счастья, из-за чего начали наворачиваться слёзы радости, понимания того, что скоро станет отцом двух замечательных малышей. Его хвост осторожно обвил второе яйцо, притягивая его ближе.
«Я отдам вам всю любовь и ласку, которая есть в моём сердце», — проговорив про себя, взяв другое яйцо и прижав его к груди, он встал, направившись к выходу из этого места, где всегда светит солнце и растет зеленая трава. Он аккуратно сложил крылья, чтобы не задеть деревья, и бережно прижал яйца к телу, прикрыв их краем крыла. Хвост осторожно поддерживал ношу.
Встав и посмотрев назад, он мысленно попросил прощенья, что не пошел с ним и не смог уберечь. Повернув голову, Рейх вздохнул, а после направился в свой дом, его тень с рогами и крыльями казалась еще мрачнее на осенней земле.

***

Кто бы мог подумать, что такая страна как он может чувствовать и проявлять столь теплые чувства. При первом виде у всех складывалась ассоциация со смертью и тьмой. И многие правильно ассоциировали, Рейх порождение самого мрака, друг и сын ночи. От одного его сурового взгляда по телу проходил холодок, а сердце начинало стучать как сумасшедшее, ускоряя кровь в висках. А его огромные, словно вырезанные из ночи крылья, тяжелый хвост с острыми шипами, растущими гребнем от затылка до самого кончика, и массивные рога устрашали настолько, что даже было страшно смотреть и представлять, что будет, если его разозлить. Блеск его когтей намекал на смертоносную силу.

***

Подойдя к дому, мужчина открыл дверь и зайдя, на него тут же нахлынули воспоминания о любимом. Как они проводили время вместе, как вместе пили чай и читали книги в гостиной у камина, как его омега нежно поправлял ему крыло, когда оно затекало, как их хвосты невольно переплетались под столом, и как, читая очередной роман, мечтали, как в их доме затопчут маленькие ножки и дом наполниться теплом и уютом. Он уже был готов снова разрыдаться, как маленький ребенок, но взяв себя в руки. Рейх направился в свою комнату, его хвост волочился по полу, шипы цеплялись за ковер.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он попал в длинный коридор, где было много дверей. Напротив лестницы был кабинет, рядом спальня, напротив ванная, а в самом конце коридора две спальни, но они пустовали.

Открыв дверь, немец направился в сторону окна, где находилась кроватка. Положив их в маленькую кроватку, которая стояла возле окна, мужчина обратил внимание на полупрозрачный силуэт, что смотрел на него, но позже, заметив его взгляд, он помахав прозрачной рукой, исчез. Рейх инстинктивно прикрыл кроватку краем крыла.
Подняв голову, он увидел, как тучи стали освобождать место солнцу, и вскоре яркие лучики грели малышей, а вместе с тем и самого Рейха. Солнечные зайчики играли на его рогах и шипах хвоста. От приятных ощущений тот незаметно для себя уснул на кресле с книгой в руках, крылья мягко опустились на пол, хвост расслабленно обвил ножку кресла.
Из царства Морфея его вывел звон телефона. Продрав сонные глаза, тот направился к источнику звука. Подняв трубку, тот от неожиданности тут же взбодрился, крылья рефлекторно расправились за спиной, но ненадолго.
— Здравствуй, Рейх, — голос мужчины на том конце провода звучал монотонно, но с акцентом на имя мужчины. Узнав голос своего старого друга, у него начали проноситься старые и давно забытые воспоминания. Шипы на его спине снова напряглись, а хвост замер в ожидании.

——————
1992 слов