Часть 8: Город без лица
Город проснулся в страхе. Пожары до сих пор тлели, полиция и военные перекрывали улицы, но всё это было похоже на тщетную попытку спасти то, что уже обречено.
Они не знали, кого искать. Никаких камер, никаких выживших. На улицах ходили слухи: про монстра в белой маске, про человека, который может исчезнуть в дыму, про глаза, полные пустоты.
А Джек... Джек был везде и нигде.
Он сидел в заброшенной станции метро. На стенах плясали тени от костра. Перед ним снова лежал кубик, но теперь он уже не бросал его. Больше не было смысла. Все грани стали одной.
Иногда он чувствовал, как в нём пробуждаются то одна Личность, то другая — резкие смены настроения, поведения, походки. Но всё сильнее сливались черты: сила Берсерка, огонь Пироманта, молчаливость и скорость Молчаливого, изящество Аристократа, холод Масочника, ярость Потрошителя.
Он стал идеальной машиной смерти.
Но вместе с этим пришло нечто новое.
Внутренняя пустота.
После ночи на крыше Джек не чувствовал ничего. Ни радости. Ни боли. Даже убийства перестали приносить облегчение.
Город уже казался ему неживым. Словно всё вокруг — декорации.
Однажды утром он поднялся на поверхность. Люди всё ещё ходили по улицам, но теперь в их глазах была пустота, отражающая его собственную.
Они знали: кто-то среди них может оказаться тем, кто держит в руках кубик.
Он наблюдал за этим из-за стекла кафе. Сидел внутри, пил чёрный кофе, как обычный человек. На лице — маска из спокойствия, но теперь настоящая.
И никто не замечал в нём того, кем он стал.
Позднее, когда город накрыла ночь, Джек вернулся в ту же станцию метро. Он разложил перед собой шесть маленьких предметов, символизирующих каждую Личность: кусок обгоревшего металла, лезвие, маску, обломок стекла, архаичную трость и обрывок красной ткани.
Он смотрел на них и думал: что будет, если кубик бросит кто-то другой?
И в этот момент у него родился новый план.
Теперь Джек искал не жертв.
Теперь он искал преемника.
Кого-то, кто продолжит игру, когда он сам исчезнет.
Кубик больше не принадлежал только ему.
Он собирался оставить его в мире. Просто положить где-нибудь, на перекрёстке. Или в парке. Или на чьём-то пороге.
Пусть другой подбросит кубик.
Пусть город продолжит крутиться.
Кручу-верчу.
Убить хочу.