22 глава
Сегодня утром серые тяжёлые шторы в комнате Доминика не были закрыты до конца, поэтому луч солнца светил мне прямо в левый глаз. А я ведь даже не была пьяна. Забравшись под одеяло с головой, я почувствовала слабое движение за спиной.
— Доброе утро, котенок, — прошептал Доминик, приподнимая одеяло.
В животе защекотало от звука его голоса. Повернувшись к нему, я улыбнулась. Теперь солнце должно бы было светить в его левый глаз, но оно предательски остановилось на груди. Даже силы природы преклонялись пред его красотой.
— Как спалось? — промурлыкал он.
— Как в любой другой день, — пожала я плечами.
— Какая же ты всё-таки врушка, — засмеялся он, притягивая меня для поцелуя.
Потянув под себя, Доминик навис надо мной. Сейчас его тёмные волосы переливались в лучах солнца, словно шёлк, а на щеке появилась ямочка от улыбки. Одной рукой парень откинул прядь волос с моей щеки, а другой провел по ноге.
— Заслужи, — прошептала я и, чмокнув его в губы, кое-как вылезла из постели.
Доминик издал звук полный возмущения, от чего губы растянулись в улыбке. Я тоже умею играть в игры, Доминик.
Я использовала его гель для душа, поэтому теперь кожа пахла насыщенным ароматом цитрусов. Всё это время улыбка не сходила с лица. Физически я чувствовала отголоски того, что произошло ночью, но по большей части напоминаем служил вихрь эмоций, бушующий где-то в желудке.
— Черт, когда ты уже научишься стучать?!
Я схватила махровое полотенце и прижала его к себе. Доминик, склонившись на стену в своей сексуальной манере, поедал меня взглядом. Злорадная ухмылка застыла на его лице.
— Вчера ты не стеснялась.
— Выйди!
Я сопротивлялась до последнего, чувствуя, как краснеют щеки. Когда Доминик приблизился почти вплотную, поняла, что прижалась коленями к стенке ванной, и все пути к отступлению исчезли.
— Не хочу.
— Ещё даже пятнадцать минут не прошло, уже заскучал? — съязвила я, пытаясь скрыть свои нервы. От чего я вдруг так разнервничалась, когда всё уже случилось?
— Угадала.
Я тихо взвизгнула, когда он поднял меня и потащил в спальню. Даже горячий душ так не обжигал кожу, как это делали его руки.
— У тебя что-то болит?
— Нет.
— Ты сожалеешь?
— Нет.
— Ты меня ненавидишь?
— Что? Нет.
— Тогда у меня три "да".
Доминик довольно заулыбался и повалил меня на кровать. Сердце, как обычно, заколотилось о грудную клетку. Главное, не привыкать.
* * *
Будет тяжело, — думала я про себя, натягивая мою любимую голубую футболку Доминика. Она как по заказу висела прямо на дверце шкафа и пахла его парфюмом. Доминик пошёл в душ, при этом насвистывая весёлую мелодию.
Будет крайне тяжело не привыкнуть, когда даже мозг начинал верить в нас. Это я уже молчу о сердце, которое за последние сутки ушло в подполье — вязать носочки нашим будущим детям.
Спускаясь на кухню, я как бабочка порхала по ступеням. Хотя слабая тяжесть внизу живота, наверное, превратила меня в бабочку с подбитым крылом. Доминик спустился как раз к тому моменту, как я пожарила омлет. На этот раз мы опять завтракали молча, но каждые десять секунд ловили друг друга на улыбке.
Оставив посуду Доминику, я всё-таки решила сделать то, ради чего собственно и осталась здесь — пособирать разбросанные стаканчики. Их были сотни, причём повсюду. Один я вытащила из хрустальной вазы, стоявшей под лестницей. Родители убили бы меня. Удивительно, что ему до сих пор не запретили, учитывая, какой строгий у Доминика отец.
Когда Доминик закончил на кухне, пришёл ко мне на помощь. Мы смеялись и веселились, парень не упускал шанса каждые пять минут поцеловать меня в макушку и нос, от чего я краснела до кончиков ушей. В один момент уборка даже переросла в соревнование, чей стаканчик находится в более странном месте.
Пока Доминик выносил пакеты с мусором, я отыскала своё платье у него в комнате под столом и переоделась. Пора бы и дом родной навестить. Обыскав первый этаж, я вышла на улицу. Мы славно потрудились. Огромные мусорные мешки подпирали урны. Бедный газон тоже нуждался в уборке. Я приложила руку ко лбу, прикрывая глаза от прямого попадания солнца. Доминик уже стоял рядом со своим мотоциклом, протягивая мне шлем.
— Я отвезу тебя.
— Уверен, что у тебя нет дел важнее?
Бровь Доминика поползла вверх.
— Думаешь, я брошу тебя?
Когда-то же бросил. Я неуверенно повела плечами. На лицо Доминика скользнула тень понимания.
— Валери, — Доминик притянул меня к себе, — больше никогда.
Хотелось верить. Оставив на моих губах невесомый поцелуй, он натянул на мою голову шлем. Я села на свое место и обняла парня за талию. Его твердые мышцы напряглись под тонкой тканью белоснежной футболки. От неё тоже пахло его парфюмом. Я просто-таки наслаждалась моментом. Больше никогда. Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой. Однако, в голове маячил навязчивый вопрос: когда он это понял? Когда решил, что больше не бросит?
Остановившись у моего дома, Доминик заглушил мотор. Тяжело вздохнув, я нехотя отпустила его и сняла шлем.
— Скоро увидимся, котенок.
Доминик вытянул шлем из моих пальцев и прижался губами к моим. По телу в который раз за сегодняшнее утро прокатилась волна желания. Я почти забыла, что мы находились под окнами моего дома. Казалось, что кроме его объятий нет места лучше на этом свете. Что, когда он уедет, меня вытолкнут из романтичной сказки в жестокую реальность. Но ведь я и так прожила в этой реальности почти год.
— До встречи, — пробормотала я, делая шаг назад. Знал ли он, что творит со мной? Думаю, знал.
На его лице опять расцвела тёплая улыбка, один уголок которой увенчала ямочка, и Доминик поцеловал меня в макушку. Этот его порыв казался ещё более интимным, чем всё то, что происходило ночью.
В этот момент взревел мотор, и когда его мотоцикл скрылся за рогом, я порывисто вдохнула. Вот и она — жестокая реальность. Хотя, скорее, просто немного одинокая. Сейчас, когда я не была занята ничем лишним, в глаза бросилось продолжительное движение в одном из окон.
— Быстро ко мне! — завизжала Таня со своего балкона, когда мы наконец встретились взглядами.
Черт. Помотав головой, я направилась ко входу в ее дом. От меня живого места не останется после её допроса, а я ведь просто хотела попасть домой. Я даже не успела постучать — Таня распахнула дверь, ударив меня по лбу.
— Эй! Теперь будет шишка.
Я начала ворчать, потирая ушиб, но подруга, не обращая внимания, затянула меня в квартиру.
— Даже не говори, что ничего не было, — заявила она, — по тебе видно, что было.
Интересно было знать, по чему видно. Последний раз, когда проверяла, на мне не было таблички с надписью «У меня был секс». Таня запахнула свой шелковый халат и уперла руки в бока.
— Я даже не успела придумать, что бы сказать в отрицание. Постой. У меня что, походка изменилась или...
— По твоему лицу видно, дурочка! Мне нужны все подробности, — запищала она, потащив меня в комнату.
Ага, как же.
— Я не буду рассказывать подробности, — фыркнула я, выдернув руку, и направилась на кухню. Мне нужен кофе, если не у себя дома, то здесь. — Это было замечательно, вот всё, что тебе нужно знать.
— Ох, теперь я тоже хочу, — застонала Таня, залезая на стульчик, пока я искала кофе в шкафчиках.
— Будто тебе кто-то запрещает, — пробормотала я, понимая, что у неё был целый год. В этом смысле я вообще не понимала подругу. — Берёшь Адама за руку, ведёшь к нему домой, а что дальше делать, он сам знает, — инструктировала я. Вот и кофе. — Будешь?
Она поджала губы и кивнула.
— Раз уж меня не ждет умопомрачительный рассказ на тему «Доминик — Бог секса», мы можем хотя бы посмотреть романтическую комедию?
Я обречённо кивнула, понимая, что подруга не отступит. Сварив кофе нам обеим, я направилась в комнату Тани. Зевнув, я упала на кровать. Сомневаюсь, что удастся сконцентрироваться на фильме, ведь мысли уже начинали возвращаться к ночи.
На середине я начала засыпать от всех этих мелодраматичных соплей. Кажется, мне даже что-то снилось, пока в ушах не зазвенел смех Адама.
— Она такая милая, когда спит, — прошептал он Тане.
— Нельзя подсматривать за спящими, — пробормотала я в подушку.
Они захохотали, а я сонно подняла голову и криво улыбнулась.
— А что, всю ночь спать не давали? — усмехнулся он и подмигнул. Вот говнюк.
— Замолчи.
Я бросила в него подушкой, а Таня подавила смешок.
— И ты тоже!
Я выхватила подушку из-под головы и бросила в подругу. Они снова завелись в приступе смеха.
— Тогда я сама пойду. — Я со вздохом потерла глаза и, скатившись с кровати, вышла в коридор. — Не скучайте, детки.
— Куда нам! — давясь хохотом, крикнул вдогонку Адам. Я показала ему язык и получила такой же ответ.
Оказалось, у Доминика язык без костей. Адам бы в любом случае узнал, но, надеюсь, на нем Доминик и остановился.
Когда я наконец попала домой и стащила с себя вчерашнее платье, почувствовала свободу. Чёрт, да уже полвосьмого вечера. В холодильнике была только замороженная лазанья, которой я и решила пообедать и поужинать. Ещё одна чашка кофе, и я чувствовала себе бодрее на целых семь процентов. Отправив Никки сообщение о том, что приду сегодня, в ответ получила лишь смайлик с улыбкой.
— Мам?
— Привет, милая, я уж думала ты разучилась разговаривать. Всё шлёшь нам с отцом эти свои сообщения. Алекс, дорогой, твоя дочь вновь обрела дар речи!
Поэтому я им и не звонила. Отец прокричал что-то на заднем фоне, но смысл его слов утонул в какофонии звуков вокруг. Я закатила глаза и упала в мягкое кресло на нашем балконе.
— Папе тоже привет, — проворчала я.
— У тебя всё в порядке? Мы с отцом как раз под Эйфелевой башней, здесь так много людей.
— У меня всё чудесно. Ваша квартира в полном порядке и полностью готова к приезду своих хозяев.
— Это наша квартира. Ты тоже в ней живёшь, помнишь? Привезти тебе что-нибудь? Стой, не говори, сама выберу. Пусть это будет сюрприз.
На заднем фоне снова послышался голос отца, и мама что-то крикнула ему в ответ.
— Детка, боюсь, нам нужно идти. Твой отец решился подняться наверх.
— Ах, тогда не теряйте момент, — хихикнула я, представляя выражение лица папы. — Ты звонишь следующая.
Мама засмеялась и попрощалась. Со страхом высоты отца, я вообще в шоке, что он согласился на такое. Надеюсь, маме в голову не придёт купить мне книгу на французском в подарок. Это будет ещё тот сюрприз. Тёплый вечерний ветерок обвевал кожу, и я откинула голову на кресло. Хороший вечер. Прекрасный день. Незабываемая ночь.
* * *
Надев свое красное легкое платье, которое свободно развивалось над коленками, и недавно купленные босоножки на невысоком каблуке, я поехала в «Темный Принц».
Сид на входе подмигнул мне и пропустил мимо очереди.
— Вэлли, ты вся светишься, — с ходу заявил Никки и ловко подхватил из-под стола прозрачную бутылку.
Он внимательно оглядел меня с ног до головы и довольно кивнул, будто сам для себя сделал какой-то вывод. Его рыжие волосы стали слегка длиннее, от чего цвет казался ещё насыщеннее. Глаза на их фоне почти потеряли природную синеву, более напоминая светлые топазы нежели темные сапфиры.
— А ты, кажется, решил стать выше, отрастив челку, — хихикнула я, усаживаясь на стульчик.
Никки провел рукой по затылку и, обиженно сузив глаза, показал мне средний палец.
— Я выше тебя, и мы оба это знаем.
Я послала ему воздушный поцелуй и согласно кивнула.
— Ищем новые жертвы, или, может быть, ошибка молодости и есть твой темный принц?
Попытка друга говорить сарказмом не увенчалась желаемым успехом, потому что Никки чисто по своей натуре не мог быть злым, когда проявлял заботу. Громко прицокнув, я щёлкнула друга по носу. Он пробормотал что-то похожее на «заноза в заднице» и потёр ушибленное место. Повернувшись к залу лицом, я оглядела толпу. Махнув нескольким знакомым, я сделала глоток из бокала, который мне подсунул Никки. Горьковатый джин тут же обжёг горло, а на языке расцвел яркий ягодный привкус.
— Кто знает... — Мой взгляд остановился на дальней части зала, там, где за столиком сидела группа парней, среди которых был и Доминик. Внутренности сжались в клубок.
Я сделала ещё один большой глоток и со стуком опустила бокал на барную стойку. Доминик довольно удобно устроился с блондинистой куклой на коленях. Девушка что-то настойчиво шептала ему на ухо, водя пальцем по линии челюсти. Кажется, у меня задёргался глаз.
— Эй! — вскрикнул Никки и протёр пролитое, проследив за моим взглядом.
Доминик что-то ответил девушке, и парни за столом засмеялись.
— Что это он делает? — спросил друг, недоумевая.
В уголках глаз зажгло. Меня будто окатили ведром холодной воды. А ведь я предупреждала саму себя. Я отдала ему всё — свое сердце, душу, невинность, а он сидел и обжимался с клоном куклы Барби на виду у всех. Я одним очень большим глотком допила содержимое своего бокала и сначала хотела бросить ним прямо в этого кретина, но вовремя опомнилась, понимая, что никогда в жизни не докину. Никки поднял руку и махнул кому-то, а потом опять обратил на меня внимание.
— Нет, не смей плакать, — твёрдо приказал друг, становясь передо мной. — Ты не покажешь, что он делает тебе больно! Ты же Валери Максвелл — легенда этого заведения! Идём, окажи честь и потанцуй со мной, — попросил Никки, уже таща меня на танцпол.
Впервые в жизни видела его таким обозлённым. Это определённо делало его старше. И Никки это шло.
— Тебе же нельзя оставлять бар, тебя уволят, — выдавила я, не позволяя ему отойти от бара.
Случай, конечно, неприятный, но я не позволю Никки потерять работу из-за этого. Друг, в свою очередь, уже спокойно положил руки мне на талию, не принимая никаких возмущений.
— Главного бармена не так-то легко уволить! — торжественно заявил он.
— Главного?! Никки, я поздравляю тебя!
Я бросилась с объятиями ему на шею. Это было достижением для нас обоих, ведь когда я пришла сюда впервые, у Никки был первый рабочий день, а теперь он главный бармен. Вот у меня было разбито сердце, и, кажется, с того момента ничего не изменилось.
— Вот видишь, ты улыбаешься. — Никки провел ладонью по моей щеке. Я закусила губу и кивнула. Его прикосновение было единственным, что успокаивало ураган нервов и непонимания, захвативший мой бедный мозг.
Диджей как раз включил песню с мотивами самбы, и Никки, схватив меня за руки, притянул к себе.
— Покажем как это делается?
— С каких пор ты танцуешь самбу? — улыбнулась я, шморгая носом. Он пожал плечами и загадочно подмигнул.
После того, как Никки несколько раз прокрутил меня под своей рукой, я не то что не успевала — просто не могла думать о чем-то другом. Оказалось, мой маленький бармен искусный танцор. Я послала другу удивлённый взгляд, на что он ответил неожиданно самоуверенной ухмылкой. По-моему, повышение уже успело подпортить его.
Никки протянул меня по всему танцполу, да и платье более чем идеально подходило к нашей импровизированной самбе. Я улыбалась в оба уха. Если бы знала, что он так танцует, вытащила бы его ещё в первую нашу встречу.
На последней звонкой ноте друг резко наклонил меня, и мой взгляд среди сотни других глаз нашел именно его. Сначала Доминик не понял, что это была я. Парни вокруг него что-то кричали, люди вокруг свистели. Когда его лицо исказила маска гнева и негодования, парень почти подпрыгнул со своего места. Кукла уже исчезла с его коленей.
Диджей поблагодарил нас за зажигательный танец и бросил вызов следующей паре. Мы с Никки шутливо поклонились и, тяжело дыша, вернулись к бару. Это была очень непосильная задача — больше не оглядываться в ту сторону, где сидел тот единственный человек, которому мне хотелось выцарапать глаза и поцеловать одновременно. Никки налил мне и себе по стопке текилы, и мы, цокнувшись, выпили.
— Я отойду в туалет, — сказала я другу, и он кивнул, забирая пустые стопки.
Только сейчас я заметила, что в другом конце барной стойки топтался незнакомый парнишка. Я вопросительно ткнула на него, и Никки утвердительно кивнул. Ага, значит, это новая версия Никки.
По дороге в туалет, не удержавшись, я всё же глянула на столик Доминика. Теперь его там и вовсе не было. Ну, может, это и к лучшему. На дрожащих ногах я пробралась сквозь толпу, прямо в темный коридор. Никки устроил мне нехилую такую тренировочку. Нужно будет попросить о паре дополнительных уроков.
Я даже не успела подойти к зеркалу, как дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась. Слух уловил угрожающий щелчок замка.