20 глава
Сильная рука скользила по моей спине, вверх к шее, пробуждая всё ещё пьяный мозг ото сна. Никки ждёт нехилый такой выговор.
— Дай мне поспать, — простонала я.
— Как, по-твоему, я должен дать тебе спать, когда ты полуголая лежишь на мне? — пробормотал Доминик таким же сонным голосом.
Приоткрыв один глаз, я поняла о чём он. Я почти полностью лежала на Доминике, разместив руки на его груди. Подвинув одну ладонь немного вверх, я умостилась поудобнее. Раз уж я сама вылезла на него во сне, позволю себе продлить этот миг и наяву.
— Ты издеваешься, — простонал Доминик. Каждая мышца напряглась под моим телом. — Как, по-твоему, я должен теперь сохранять самообладание?
— Никак, — улыбнулась я сама себе.
Но парень сдаваться тоже не собирался. Пробежавшись рукой вдоль позвоночника, Доминик поддел пальцем шлейку бюстгальтера. Мурашки разбежались, покидая участок кожи, к которому он прикасался, гореть в огне.
— Ладно, если тебе так тяжело, я могу слезть, — бросила я, приподнимаясь на руках.
— Знаешь, мне теперь тоже довольно удобно, — сказал Доминик, резко переворачивая нас так, что я оказалась под ним.
Из груди вырвался удивлённый визг. Как только он прижался ко мне, я сразу же почувствовала, как ему удобно. Щеки и шея тут же залились краской, и это совсем не от того, что его взгляд опустился на мой чёрный, отделанный кружевом, бюстгальтер.
— Это уже вошло в традицию? Просыпаться в одной постели?
Мой голос надорвался от нервного смешка, и я сдула прядь волос с лица. Доминик всё это время наблюдал за моим поведением, пытаясь сдержать улыбку. Я видела эти усилия по его сжатым губам, уголки которых всё равно предательски ползли вверх.
— Довольно неплохая традиция, — прикинул он, отодвигая оставшиеся волосы на моем лице вбок.
Его рука нежно скользила по щеке. Взгляд исследовал каждый сантиметр моего лица. Внезапно, когда мои нервы уже были натянуты до предела от его касаний, Доминик нагнулся и поцеловал меня.
— Что ты делаешь? — выдохнула я ему в губы, крепко схватившись за предплечья парня.
— То, что должен был сделать уже давно, — прошептал он, целуя мою шею. Откинув голову назад, я утонула в водовороте ощущений.
— Как давно?
Мой вопрос остался без ответа. Каждое нервное окончание в теле чувствовало подушечки его пальцев на бедре. В свете лучей утреннего солнца казалось, будто его глаза светятся. Доминик приоткрыл рот, будто всё-таки хотел что-то ответить, но слова так и не прозвучали. Его пальцы сильнее вжались в бедро.
Запустив руки в его волосы, я притянула парня и поцеловала сама. Он застонал в ответ на подобного рода инициативу с моей стороны и провел рукой вверх от бедра, по груди к щеке. Его пальцы обжигали, и мне стало интересно — а что же он чувствует от моих прикосновений? Чувствует ли хоть половину того, от чего я не могу дышать вообще? Доминик целовал меня точно так же, как в первый раз, но только сейчас желания и отчаяния стало больше. А я готова была следовать за ним и в огонь, и в воду.
Громкий стук в дверь заставил его остановиться. Я ужаснулась от того, что я бы и не услышала ничего совсем, если бы он не отстранился. Сердце стучало где-то в ушах, а перед глазами танцевали вспышки света. Кажется, у меня сейчас случится приступ от переизбытка эмоций. Доминик уткнулся лицом мне в шею, оставив на ней последний нежный поцелуй.
— А это продолжение традиции нас перебивать, — вздохнула я, зажмурив глаза.
Валери Максвелл, держи себя в руках, или ты умрёшь от инфаркта раньше, чем потеряешь девственность.
— Родители? — слегка встревоженно спросил Доминик, целуя меня в щеку.
Я отрицательно покачала головой и глубоко вдохнула. Воздух опалил ноздри, лёгкие занялись пламенем. Интересно, он видел, что я почти на грани приступа?
— Ещё два дня в путешествии.
— Тогда я открою, — уголок его губ поднялся в хитрой ухмылке, и Доминик спрыгнул с меня.
— Что? Нет! Не смей!
Его обнаженная спина почти улыбнулась мне, скрываясь в коридоре. Единственное, что послужило ответом, — был щелчок дверного замка. Спустя один удар сердца по квартире эхом разлетелся тоненький визг.
— Черт, я тебя убью!
Таня кричала довольно громко и устрашающе. Дерьмо, она его убьет. Вскочив с постели, я схватила первую попавшуюся вещь. К сожалению, это была рубашка Доминика, валявшаяся на кресле. Хотя, одно не спасало другое. Выбегу я в нижнем белье или его рубашке — факт того, что дверь открыл полуголый Доминик, уже говорил сам за себя.
— Не надо его убивать! — крикнула я и, натягивая второй рукав, с разбега врезалась в Доминика. Он очень по-джентльменски придержал меня, местонахождением своих рук на моем теле только усугубляя ситуацию.
— Ах ты чертов ублюдок! Что ты с ней сделал? Вы что?.. — Голос Тани на последнем слове перерос в чистый писк, и она не закончила предложение.
Подруга выставила руки перед собой, её лицо скривилось от шока. Низкий лоб исполосовали глубоки морщинки, а рот застыл в форме буквы «о». Последний гвоздь в крышку гроба нашего неловкого положения забило платье, с ночи одиноко валявшееся на полу прямо перед входной дверью. Я покраснела до кончиков ушей.
— Что?! Нет! — возразила я, проследив за её взглядом на предмет моего гардероба. — Ничего не было!
— Некрасиво лгать подруге, — цокнул Доминик, скрещивая руки на груди. Нет, ну порой мне казалось, что он действительно идиот. Стрельнув в парня взглядом, я подобно ему скрестила руки на расстегнутой рубашке.
— Если это было всё, на что ты способен, то мне стыдно об этом рассказывать.
Таня залилась хохотом, прикрывая рот рукой, а Доминик ухмыльнулся, не сводя с меня довольного взгляда. Снова оно. Выражение лица, будто парень видел меня впервые.
— Два — один, в твою пользу, — шепнул Доминик мне на ухо, внезапно склонившись.
Таня прожигала его взглядом, давая понять, что шутник из него дерьмовый, а он, в свою очередь, не обращал на это никакого внимания. Направившись в мою комнату, будто он здесь хозяин, Доминик взял с двери футболку, которую я одолжила у него позавчера. Чёрт, чёрт, чёрт! Он ведь собственноручно сдавал нас с потрохами. Вероятно, парень прочитал это на моем лице, потому что улыбнулся ещё шире.
— Как хорошо, что она успела высохнуть после того ливня. Знаешь ли, мне пришлось рисковать жизнью, садясь на мотоцикл в такую погоду. — Доминик обратился к Тане и, натягивая футболку на свои крепкие мышцы, почти незаметно подмигнул мне. — Но ведь нам пришлось терпеть друг друга ради великой любви, не так ли, Валери? Думаю, мы справились с этим на ура. Уточню у Адама.
Я прикрыла глаза и мысленно выстрелила ему в лоб. Лгать он не умел. Но, Таня, скорее всего, купилась.
— Постой, я сейчас переоденусь и отдам тебе рубашку. — Я двинулась в сторону, но Доминик остановил меня взмахом руки.
— Вернёшь завтра на вечеринке. Думаю, твоя подруга расскажет все подробности события, — произнес он голосом, не терпящим возражений, и, подхватив свою обувь, вышел на лестничную клетку. — Спасибо, что приютила, котенок.
Эхо от его слов заставило щеки вспыхнуть с новой силой под пристальным взглядом подруги. Заперев дверь на замок, Таня повернулась ко мне и сверкнула безумным взглядом.
— Черт, это было горячо, — протянула она, обмахивая себя рукой, — и очень неразумно!
Таня ткнула в меня своим розовым ногтем, и я невольно вздрогнула.
— Конечно, мам, а как прошла твоя ночь? — спросила я, следуя за ней на кухню.
Теперь уже Таня шла по моей квартире, словно хозяйка. Когда уже я сама побуду хозяйкой в своём доме?Нужно срочно переводить тему с Доминика, иначе со стороны подруги будет миллион вопросов, на большую половину которых я самой себе не могла дать никакого ответа. Я включила кофемашину и выжидательно посмотрела на подругу.
— Ничего не было, — смущённо заявила она. У меня отвисла челюсть. Столько усилий что, зря?
— Как не было?! — Пролив немного кофе мимо чашки, я тихо выругалась. — Тебе-то самой не надоело терпеть?
— Я была не готова, да и Адам решил, что лучше на трезвую голову делать это, — сказала она, хватаясь крепче за чашку. — Хотя свечи и цветы мне понравились. Адам сказал что-то о том, что пора забрать ключи у Доминика. Это ты сделала?
— Мы поделили подготовку поровну. Вот облом, — заныла я, — а я так ждала интересных подробностей.
— И решила скоротать время за поцелуями Доминика? — спросила Таня, лукаво улыбаясь.
— Я не... черт! Помада, да? — Я принялась вытирать лицо, глядя на себя в отражении сахарницы. — Кроме поцелуев ничего не было, честно.
— С трудом, но верится, — сказала Таня, делая глоток. — Думаю, если что-то бы и было, ты бы не могла ходить сейчас.
Я засмеялась. Почему-то мне казалось, что рассказы одноклассниц слишком искажают настоящую реальность. Таня заулыбалась в ответ. Может, её допрос и не будет таким болезненным, как я ожидала.
— Я в общем-то заходила узнать, дома ли ты, и всё ли в порядке. Надеюсь лишь, что ты в полной мере осознаешь, что наступаешь на те же грабли снова. Не хочу ещё раз видеть тебя в таком состоянии, будто тебе сделали лоботомию.
Я кивнула, показывая, что понимаю о чём она. И о граблях, и о лоботомии.
— Если ты так уверена в себе, моя помощь тебе больше не нужна. Мама хочет, чтобы я помогла ей в магазине. Возможно, к тебе зайдёт Кэт, она тоже знает, что вы уехали вдвоем.
— Ну спасибо, — пробормотала я.
— Я ведь не думала, что вы попадёте к тебе домой. Вдвоем.
Таня допила кофе и спрыгнула со стула.
— Хотя, признаться, ваши теперешние отношения искрятся, словно проводка. Надеюсь, вы и правда понимаете, что творите.
Таня натянула босоножки и вышла на лестницу. Это она ещё не знала о всех наших встречах, которые случились до вчерашнего вечера, за исключением пляжа. Интересно, что бы она сказала, глядя на целую картину?
После ухода подруги я, на удивление, тоже решила заняться чем-то полезным. Всё же скоро приедут родители. Нужно убирать следы своей холостяцкой жизни. Включив музыку в колонках, я подметала и, используя метлу в качестве микрофона, подпевала музыкантам. Никогда не понимала маму, когда она говорила, что уборка успокаивает её, но сейчас вдруг сама поняла, насколько расслабилась.
Спустя два часа квартира сверкала, и, перекусив, я решила убраться в шкафу. После поисков кофточки здесь творился настоящий бардак. Кэт действительно написала, что позвонит через полчаса. Интересно, почему не зайдёт?
Перебрав все вещи, я наткнулась на чёрное короткое платьице, которое подумывала надеть на вечеринку Доминика в прошлом году, но, решив, что оно слишком откровенное, передумала. То что нужно. Оно было короче, чем мой прошлогодний наряд. Такое элегантное маленькое черное платье.
— Ты поймешь, от чего отказался тогда, — сказала я, улыбнувшись своему отражению.
Сильная и уверенная в себе. Как учил Никки.