Глава 23
ЛИСА.
Симфония храпа Ричарда и Лейси в этой комнате слышится громче, чем на пляже, хотя ночью я отлично спала. В последнее время мне требовалась целая вечность, чтобы заснуть, потому что я чувствовала, будто жуки ползают по мне (хотя, обычно так и было), и все время думала о всей сложившейся ситуации, перебирая все возможные ужасные сценарии в этом бесконечном круговороте. Но прошлой ночью я, кажется, сразу отрубилась. Я даже пыталась бодрствовать, чтобы подождать возвращения Чонгука. Он исчез около десяти, вот и все.
Я сажусь и смотрю на его кровать в тусклом свете. Не уверена, что он даже спал тут, его спальный мешок исчез.
Встаю, натягиваю юбку, майку и выхожу на крыльцо.
Вау. Какой прекрасный вид.
С этой стороны острова восход солнца не так заметен, но это не делает его менее зрелищным. Как и сказал Чонгук, восход солнца — это единственное, на что можно положиться, когда не можешь рассчитывать ни на что другое. Каким бы неопределенным ни было будущее, солнце все равно встает.
И тут я вижу его.
Он перебирается через лагуну к маленькому островку.
У него такой вид, будто он на задании, быстро плывет.
Потом я вижу, к чему он плывет.
В лучах восходящего солнца поблескивает мой чемодан, выброшенный на тот берег.
О боже мой!
Не раздумывая, я стягиваю юбку и бегу в воду в одной белой майке и нижнем белье, хлюпая по воде. Через некоторое расстояние вода доходит мне до груди, и плыть становится легче.
Чонгук достигает берега крошечного островка и оборачивается, увидев, как я плыву к нему.
— Лиса, посмотри, — говорит он, подходя к чемодану. — Когда я в последний раз проверял лодку, я его не видел. Подумал, что он уплыл в море через дыру в корпусе.
Он ухмыляется, как будто выиграл в лотерею, так что можно понять, что чувствую я, учитывая, что это мой чемодан.
— О боже, — задыхаясь, кричу я, шлепая по воде, пока не падаю на белый песок рядом с чемоданом. — И ты смеялся надо мной за то,
что я его притащила.
— Не увлекайся пока. Всё промокло, наверное.
Но я знаю, что не зря потратила много денег на блестящий розовый чемодан. Быстро расстегиваю молнию, открываю крышку, и внутри вижу чемоданчик поменьше.
Совершенно сухой.
Я вскрикиваю, Чонгук помогает мне, мы плюхаем его на песок.
— Я никогда не думал, что буду счастлив увидеть твои вещи, — говорит он.
Я смеюсь и расстегиваю молнию на чемодане поменьше. Помните, как в «Криминальном чтиве», когда Сэм Джексон открывал чемодан, золото отражалось на его лице? Вот на что это похоже.
Вот только вместо золотых слитков здесь бутылки с алкоголем, сверкающие на солнце.
— Черт, — говорит Чонгук. — А вот и вы.
Он протягивает руку и берет бутылку водки, которую я выиграла в покер, а я достаю бутылку «Совиньон блан». Под ним — две бутылки «Пино Нуар». Ни одна бутылка не разбилась, благодаря всей одежде, в которой они были завернуты.
Одежда! Я радостно накидываю на плечи свою любимую поношенную толстовку и прижимаю к себе. Плевать, что здесь слишком жарко, меня это успокаивает. Чонгук сидит рядом со мной на песке и наблюдает. Я не могу прочитать выражение его лица.
— Что? — спрашиваю я его.
— Ничего, — говорит он, одаривая меня мягкой улыбкой, и начинает отвинчивать крышку на бутылке с водкой. — Что еще у тебя там есть?
Я начинаю рыться.
— Книги, которые ты не будешь использовать в качестве туалетной бумаги, — я поднимаю глаза и вижу, что он пьет прямо из бутылки. — Что ты делаешь?
— Напиваюсь. А на что похоже?
— Сейчас, как бы, семь утра.
— Рыжая бестия, время на необитаемом острове похоже на время в аэропорту. Здесь нет никаких правил.
— Неужели? — я тянусь к нему. — Дай мне.
Я беру бутылку водки и делаю глоток, жидкость немного стекает по подбородку. Горло обжигает, особенно потому, что я почти ничего не ела.
— Эй, полегче, не трать всё, — говорит он, забирая бутылку обратно.
— Чонгук, мы не можем сидеть здесь и пить водку.
— А почему бы и нет?
Я смотрю на домики, стоящие в тени джунглей.
— Потому что…
— Твоя сестра и Ричард вчера ушли с Фредом и вернулись с подушкой и спальным мешком. А у нас нет подушек, — он жестикулирует.
— Но я заметила, что ты не спал в бунгало прошлой ночью, — говорю я ему, хотя не уверена в этом.
Он поджимает губы и кивает, отводя взгляд и возвращая мне бутылку.
— Я ночевал в лагере.
Возвращался сюда и увидел твой чемодан.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Даже не знаю. Просто показалось, что у меня есть… незаконченное дело.
Ох.
Я прочищаю горло, втыкая бутылку в песок между нами.
— Знаешь, Лейси рассказала мне о твоей сестре.-
Он не выглядит удивленным. Просто кивает.
— Мне очень жаль. Я знаю, что это, наверное, тяжело.
Он снова пожимает одним плечом.
— Для меня это не сложнее, чем для всех остальных.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я, надеясь, что он согласится.
— Не совсем, — он берет бутылку. — Я хочу выпить.
Я смотрю, как он делает большой глоток. Возвращает бутылку мне.
— Перестань осуждать, — говорит он. — Присоединяйся ко мне. Мы можем хотя бы отпраздновать свое спасение.
— Выпьем за это, — я беру бутылку и делаю глоток.
Когда Фред, Лейси и Ричард вернулись вчера из своей экспедиции, Фред потом сказал нам, что ему удалось снова связаться с поисково-спасательной службой Сувы. Они в очередной раз сказали, что мы не входим в их список приоритетов. В конце концов, мы не в опасности, есть другие люди, о которых нужно позаботиться. Затем Лейси попросила Фреда связаться с его командой Охраны природы. Они оказались намного полезнее. Сказали, что через пару дней пришлют самолет, чтобы высадить нового ученого, а нас отвезут на Фиджи.
Еще несколько дней, и мы свалим отсюда!
— Представь, если бы мы застряли здесь на такое же время, как и Фред? — размышляю я.
Чонгук не колеблется.
— Я бы смог.
Конечно, он смог. Я откидываюсь на локти, вытягивая ноги перед собой на песке. Вода мягко плещется о берег чуть ниже.
— Мускулистый молчаливый тип, не нуждающийся в компании.
Он пожимает плечами, его глаза останавливаются на моей груди, которая, как я теперь понимаю, практически выставлена напоказ в промокшем белом топе.
«Почему сегодня ты выбрала белое, Лиса?»
— Ну я бы не возражал против компании, — говорит он, понизив голос.
Я сглатываю. Наблюдаю за тем, как его глаза изучают меня, а затем поднимаются к моему лицу.
— Фреду так не повезло, — напоминаю я.
— И мне тоже.
Что ж, вполне возможно.
— Знаешь, для мужчины, который притворяется, что не испытывает ко мне влечения, ты смотришь на мою грудь так же, как смотрел на водку.
На это он ничего не отвечает. Просто издает недовольный звук. Схватив бутылку, он встает на ноги и идет к небольшой пальмовой роще. Он прислоняется к пальме спиной и пьет, глядя на восточную сторону лагуны.
В любой другой ситуации это было бы идеально. Я на уединенном острове, с идеальным мужчиной. Рай.
Но Чонгук не идеален. Очевидно, что нет. Но я знаю, что он идеален для кого-то. И если я дам волю своим мыслям, он может оказаться идеальным и для меня.
Он просто еще не знает об этом.
«Он не хочет. Девочка, пойми намек».
Я должна оставить его в покое. Я должна понять намек.
Но меня эти эмоциональные качели уже начинают раздражать.
Лезу в чемодан и нахожу маленькую баночку, завернутую в салфетку. Это банка меда, которую я купила в Расселе. Звучит странно, но я собиралась подарить самой себе, когда мне станет грустно.
Откручиваю крышку, опускаю палец в жидкое золото и засовываю в рот.
Боже, какая сладость.
Я закрываю глаза и наслаждаюсь блаженством. Вкус танцует на моем языке. Мед — это простое вещество, которое мы употребляем в пищу на протяжении тысячелетий, но еще это и удовольствие, дар богов, который наш организм мгновенно распознает.
Особенно после того, что я несколько дней не ела ничего, кроме консервов.
Я встаю и несу банку Чонгуку, который все еще пьет водку, глядя в никуда.
— Чонгук, — шепчу я, засовывая палец в банку.
Стою прямо перед ним, вытянув палец, с которого капает мед.
Он моргает, глядя на него.
— Где ты это взяла?
— Открой рот.
Его глаза встречаются с моими, и на мгновение мне кажется, что он будет очень упрямым и откажется.
Затем он делает то, что ему говорят.
Открывает рот.
Этот великолепный, чувственный рот.
Обхватывает губами мой палец и делает один долгий глубокий вдох, который я чувствую до самых пальцев ног. Его глаза не отрываются от моих, язык скользит по моей коже.
Он издает стон, и это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.
Медленно, не прерывая зрительного контакта, он хватает меня за руку и медленно вытаскивает палец, и о боже, я уже мокрая.
Это… это… интенсивно.
Бутылка с водкой падает из его рук на песок.
Чонгук берет мою руку и снова окунает палец в мед.
Проводит им по моим ключицам.
Боже.
Его глаза хитро сверкают. Потом он опускает голову и медленно проводит языком по моим ключицам. Все мои чувства обострены. Я вдыхаю запах шампуня, которым он пользовался после нашего водопадного душа, смотрю на его густые, великолепные волосы, ощущаю вкус меда во рту, слышу, как громко стучит мое сердце, чувствую, как его губы обсасывают мою чувствительную кожу, и как он покусывает.
Внутренне содрогаюсь, а его голова опускается все ниже и ниже к моей груди.
Он замирает, отстраняется, глядя на меня сквозь ресницы.
Я втягиваю воздух, напрягаясь, распознавая мрачную похоть в его взгляде.
Он хочет меня.
Этого точно нельзя отрицать.
Одной рукой он все еще держит меня за запястье, а другой тянется к моей груди. Нежно обхватывает ладонями, мой сосок уже затвердел сквозь мокрую майку.
Я замираю.
Его большой палец слегка касается соска, а затем он его сжимает.
У меня перехватывает дыхание, когда его рука поднимается к моему плечу, скользит вниз, дергает за бретельку, оголяя мою грудь.
Он наклоняется, как будто собирается поцеловать меня в губы. От него пахнет медом и водкой, дыхание хриплое, взгляд голодный. Он облизывает губы, глядя на мой рот, затем окунает мой палец в мед и проводит кончиком пальца по моему соску.
Блять.
Я задыхаюсь, когда он опускает голову, обхватывая, сжимая, разминая мою грудь, потом всасывает сладость с затвердевшего соска.
Я таю у него во рту, таю у себя между ног. Запрокидываю голову назад, смотрю на небо, на это утреннее небо, выпячивая грудь вперед, пока он пожирает меня, облизывает и дразнит.
— О боже, — шепчу я.
Я упаду на колени, если он будет продолжать в том же духе.
И все же я не хочу, чтобы он останавливался.
Он стонет мне в грудь, затем стягивает с меня топ, обнажая обе груди.
— Как это прекрасно, — бормочет он, сжимая их в ладонях и облизывает языком.
Затем он внезапно останавливается.
А я страстно хочу поддаться вперед.
Он отстраняется и кладет одну руку мне на затылок, удерживая на месте, прижимаясь своим лбом к моему. Его глаза зажмурены, он тяжело дышит. Пытается держать себя в руках.
Я больше не хочу, чтобы он сдерживался. Он и так уже слишком много всего натворил.
Может быть, все дело в водке. Или в мёде. Или в радости от того, что нас скоро спасут.
Может быть, в том, что это Чонгук, человек, который меня покорил и стал моей одержимостью.
Но я отпускаю руку, банка падает на песок. Мне плевать.
Кладу ладони по обе стороны от его лица, ощущая грубую щетину, которая скоро станет бородой.
Я жду, пока он откроет глаза. Посмотрит на меня.
— Трахни меня, — говорю охрипшим от удовольствия голосом.
Я вижу борьбу в его глазах. Здравомыслие заставляет сказать «нет», а желание - сказать «да».
И желание побеждает.
Как и у меня.
Он целует меня грубо, с нетерпением, зубами, губами, языком, создавая ураган, который с радостью поглотит нас. Сначала он сжимает меня за соски, а потом хватает мои волосы в кулак. Затем его ладони скользят по моим бедрам, и между ними.
Поцелуй углубляется. Жаркий, грязный, такой поцелуй, от которого у меня закатываются глаза, а пальцы ног поджимаются на песке. Он отодвигает мое нижнее белье, уже промокшее от океана и от моей собственной смазки.
Я уже практически умоляю, когда его палец скользит по моему клитору.
Ах…
Как же я хотела это почувствовать.
Я вскрикиваю ему в рот, нуждаясь в большем, раздвигая ноги.
— Черт, — бормочет он мне в губы. — Ты промокла насквозь.
— Это не должно тебя удивлять.
Он ухмыляется. Я знаю, что он вспоминает мой сексуальный сон, медленно просовывая палец внутрь меня.
Теперь пути назад нет.
Я задыхаюсь, стону, как в порнушке, и сжимаюсь вокруг него. Потом он добавляет еще один палец. И еще один.
— Сколько тебе нужно? — спрашивает он, теперь уже губами касаясь моей шеи, оставляя быстрые поцелуи. — Сколько нужно твоей киске?
Я хрипло смеюсь.
— Очень много, но твой член подойдет.
— Потерпи, моя рыжая бестия, — говорит он, облизывая мочку уха, отчего я дрожу. Он ласкает еще одну точку на моем теле, которая меня возбуждает. У меня мурашки бегут по коже.
— Думаю, я уже долго терплю, — с трудом выговариваю я.
— Может быть, — он начинает медленно двигать пальцы внутрь и наружу. — Я хочу, чтобы ты кончила мне на руку. Хочу знать, каково это. Хочу, чтобы ты сделала это прямо здесь.
Мои колени начинают подгибаться, когда я пытаюсь приспособиться к его движениям.
— Тогда тебе придется меня ловить, если я упаду от оргазма.
— Я готов, — говорит он, двигая пальцами быстрее, наклоняется и берет мою нижнюю губу зубами, потом медленно втягивает ее в рот. Дразнит языком.
Если он будет так…
Все мысли вылетают у меня из головы, когда его большой палец трется о мой клитор.
Давление внутри переходит все границы.
Моя кожа вспыхивает, как будто я в огне, а потом…
Я срываюсь.
Прислоняюсь к пальме.
Кончаю в его руку.
Кончаю сильно.
С моих губ срываются едва различимые звуки, а тело словно разрывается от наслаждения. Я дрожу и трепещу, прижимаясь к Чонгуку, пока все вокруг превращается в кометы и падающие звезды, а мое сердце и душа будто просвечиваются сквозь призму.
Не хочу, чтобы это заканчивалось.
В конце концов, каким-то образом, я возвращаюсь к реальности. Солнце так ярко светит, а Чонгук все еще нежно гладит меня своей большой рукой, расслабляя умелые пальцы. Он кусает губы, улыбается мне, его глаза мерцают дикостью и желанием, которые теперь усилились.
Я все еще пульсирую, когда он вытаскивает свои пальцы из меня. Мои глаза едва фокусируются, когда я смотрю, как он облизывает свои пальцы.
— Не знаю, что слаще, — хрипло произносит он. — Ты или мёд.
Этот человек хорош в своих репликах.
И тоже заслуживает хорошего.
С ленивой, удовлетворенной улыбкой на губах я тянусь и хватаю его член, толстый, длинный и твердый. Его рот приоткрывается, из него вырывается стон.
Опускаюсь на колени в песок, расстегиваю липучку на его шортах, затем стягиваю их, член выскакивает наружу.
Чуть не ударив мне по лицу.
Но, боже мой, это великолепно. Я видела много членов, чтобы быть своего рода экспертом, и, может быть, я немного предвзята, но у Чонгука — самый идеальный член, который я когда-либо видела. Настолько большой и пугающий, насколько это возможно, но не так, чтобы раздолбить к хренам женскую матку. Он массивный, средний и красивый.
Импульсивно я наклоняюсь и облизываю кончик, наслаждаясь соленым вкусом его предэякулята. Кулаком сжимаю его ствол, но у меня маленькие руки, и я едва могу его обхватить.
— Черт возьми, — ругается Чонгук, обматывая мой хвост вокруг своей руки.
Я пристально смотрю на него, убеждаясь, что он наблюдает, и начинаю.