Глава 27
ЛИСА.
Когда я проснулась следующим утром, я некоторое время пялилась в потолок, просто наслаждаясь моментом. Сегодня была суббота, и Чонгук снова планировал помочь своим родителям в приюте. Я решила спросить его, могу ли я присоединиться к нему. Я хотела приложить больше усилий не только с Чонгуком, но и с его родителями. Я редко видела их после нашей свадьбы, и я чувствовала себя виноватой из-за этого. Они, вероятно, думали, что я их не люблю, что было неправдой. Они были добры ко мне, и я хотела узнать их получше.
Я взглянула на часы на стене. Было всего семь часов, но раньше Чонгук всегда уходил к ним в девять и по дороге высаживал меня у родителей.
Я встала с кровати. Несмотря на нервы, я отправилась на поиски Чонгука. Сегодня все еще был самый высокий шанс зачатия. При мысли о повторении прошлой ночи мое тело согрелось, а сердце сжалось. Я с нетерпением ждала прикосновения Чонгука.
Впервые причина, по которой я хотела близости Чонгука, не была связана с рождением ребенка. Мое тело жаждало его прикосновений, его губ и языка. Как ни странно, прошлая ночь ощущалась как освобождение. Она прорвала одну из оков прошлого, которые сковывали меня. Я никогда не думала, что наслаждение прикосновениями Чонгука поможет мне с прошлым, но это так. Меня даже не преследовали кошмары. Два предыдущих раза, когда мы занимались сексом, чтобы я забеременела, вызвали у меня некоторые из моих худших кошмаров, но прошлой ночью не было абсолютно ничего. Я вообще не видела снов. Меня наполнило чувство выполненного долга. Это было похоже на маленькую победу над прошлым и тем, во что моя голова заставляла меня верить о себе после инцидента.
Я знала, что еще будут плохие ночи и дни. Прошлое нельзя было просто так стряхнуть, но я почувствовала новую надежду, что смогу придать своему будущему новый, позитивный поворот.
Я пошла в спальню Чонгука. Дверь была приоткрыта. Я постучала и вошла, а затем замерла, увидев Чонгука. Он был только обмотан полотенцем вокруг бедер и ничего больше. Он вытирал мокрые волосы. Я позволила себе полюбоваться его телом. Он тренировался почти каждый день, и это было видно по каждому дюйму его тела, от его выпуклых бицепсов и широкой груди до его шести кубиков и круглой задницы. Даже его татуировки почти не беспокоили меня. Они были искусно сделаны, особенно сцена леса на его правой груди и плече: замысловатые ели и широколиственные деревья, небольшой луг и ручей. Это напомнило мне лес в доме его родителей.
Чонгук удивленно поднял брови.
— Я рано встал на беговую дорожку, поэтому мне пришлось снова принять душ. Что случилось?
Мое лицо стало горячим. Его глаза увидели мой румянец, затем скользнули по моему телу. Я все еще была в шелковой ночной рубашке, которая, вероятно, не скрывала мои затвердевшие соски. Мое тело чувствовалось чужим в своей новообретенной похоти.
— Я все еще фертильна... так что... — Я замолчала, когда выражение лица Чонгука стало жестче.
Разговоры о фертильности всегда задевали его. Я не была уверена, почему. В конце концов, я ясно дала понять с самого начала, что хочу секса, чтобы забеременеть, даже если прошлой ночью я получила огромное удовольствие.
— Сейчас? — спросил он, отбрасывая полотенце, которым вытирал волосы. Я проследила, как оно упало на пол. Чонгук был таким неряхой.
Я кивнула.
— Если это тебя устроит?
— Я же сказал, я сделаю все, что ты скажешь.
Он опустил руки по бокам и ждал, что я что-нибудь скажу. Я хотела, чтобы ему тоже понравилось. Я не хотела, чтобы он делал это только для меня. Это было новое развитие событий, которого я не ожидала.
— Тогда я хочу, чтобы мы сделали это сейчас, — твердо сказала я.
Чонгук взглянул в сторону окна. Прозрачные шторы защищали нас снаружи, но пропускали солнечный свет.
— Я могу закрыть шторы, если тебе нужна темнота.
Я быстро покачала головой.
— Нет, так будет нормально.
Даже если для меня было новостью и смущало, что на меня смотрит Чонгук, это также добавляло волнения.
— В моей постели? — Чонгук указал на свою кровать.
Она была не застелена, но это не имело значения. Для того, что мы задумали, ее не нужно было застилать.
Я улыбнулась, не зная, как поступить. Хотел ли Чонгук, чтобы я действовала?Он принял решение за меня и подошел ко мне. Он слегка коснулся моей талии, когда опустил свои губы к моим. Я тут же встала на цыпочки, чтобы облегчить ему задачу. Его язык искал вход, и я закрыла глаза. Вскоре он углубил поцелуй, пока его руки массировали мою талию. Я хотела их выше и ниже. Я хотела их везде. Как будто он мог читать мои мысли, или, может быть, мое тело, одна из его рук двинулась вниз и под мою ночную рубашку. Мои трусики были мокрыми, и когда он скользнул пальцами под них, чтобы погладить мою разгоряченную плоть, из меня выплеснулась новая волна влаги.
— Лиса.
Его низкий рокот моего имени, когда он почувствовал, насколько я возбуждена, только еще больше раззадорил меня. Чонгук взял меня за руку и повел к своей кровати. Я села на край, ожидая, когда он присоединится ко мне, но вместо этого он опустился на колени на пол и задрал мою ночную рубашку.
— Ляг на спину и подними бедра.
Я сделала и то, и другое, и когда он стянул с меня трусики, мое тело уже переполнялось радостным предвкушением.
Как и прошлой ночью, Чонгук в первую очередь позаботился обо мне. И он не торопил события. С головой, зарывшейся между моих ног, его губы, язык и пальцы заставили меня забыть обо всем вокруг. Мое тело было вспотевшим, а место между ног распухло и стало влажным от трех оргазмов, прежде чем он снова встал на ноги. Он сбросил полотенце, и мои губы приоткрылись от удивления при виде его эрекции. Я перевела взгляд на татуировки на его плечах и груди, задаваясь вопросом, почему я раньше была так против татуировок.
Помимо надписи «nemesis» на руке, единственными словами на его теле были татуировки Фамильи:
Рожденный в крови,
Поклявшийся на крови,
Я вхожу живым
и ухожу мертвым.
Они были написаны курсивом на его левой груди, а голова питбуля украшала его левый бицепс. Лесная сцена, которая покрывала его правую руку, плечо и грудь, была моей любимой. Хотя все они были красивыми татуировками и делали Чонгука великолепным. Я не могла представить его без них.
Осознав, как долго я пялилась, я быстро перестала, и он забрался между моих ног. Он все еще был осторожен, когда скользнул в меня, но вскоре его движения стали быстрее и жестче.
После этого он не сразу встал. Он лег на спину рядом со мной и уставился в потолок, его грудь тяжело вздымалась.
Я опустила бедра через некоторое время, надеясь, что это плодородное окно даст мне то, что я хотела. Я искоса посмотрела на Чонгука. Выражение его лица было непроницаемым, но я была почти уверена, что оно не было счастливым.
— Ты не против, если я сегодня поеду к твоим родителям? Может быть, я смогу помочь тебе чем-то, что не будет связано с общением с собаками?
Чонгук повернул голову ко мне, удивление отразилось на его лице. Его янтарные глаза были еще более захватывающими, когда в них не кружилась тьма.
— Ты уверена? Я думал, ты строишь планы со своей семьей?
— Я никогда раньше этого не замечала, но, когда он сказал «твоя семья», его тон определенно изменился.
Я знала, что его отношения с моей семьей были такими же далекими, как мои с его. Опять же, это была моя вина. Ну, и Флавио не любил Чонгука из-за того, что произошло, а я никогда не была достаточно смела, чтобы поговорить с ним об этом.
— Может, сходим к ним завтра на ужин?
Чонгук кивнул. Он посмотрел на меня так, словно пытался понять меня. Я слегка улыбнулась ему. Что-то изменилось вчера вечером, и мне очень хотелось приложить усилия с Чонгуком. Если я забеременею, я хотела, чтобы у нашего ребенка были родители, которые не были бы просто незнакомцами. Я не хотела тешить себя надеждами, что мы сможем создать такой же брак, как мои родители.
Взгляд Чонгука поискал часы на стене, и он поморщился.
— Мы опоздаем, если не поторопимся.
Мы оба поспешили в свои ванные комнаты, и впервые я задумалась, что было бы здорово принять душ вместе после секса.
Я надела прочные джинсы и свитер, а также пару старых кожаных ботинок. Я действительно хотела помочь Чонгуку и его семье в приюте сегодня, и красивая одежда была бы непрактичной. Чонгук ждал меня перед входной дверью, когда я схватила свой плащ. Погода все еще была довольно непредсказуемой, и я не хотела рисковать заболеть. Это, вероятно, не помогло бы с возможной беременностью.
Чонгук тоже был одет для тяжелого физического труда. На нем были синие джинсы, повседневная обтягивающая белая футболка, полурасстегнутая клетчатая фланелевая рубашка и потертая кожаная куртка с коричневой подкладкой. В руке он держал кепку, но надел ее, когда я подошла к нему.
— Готова?
Я не была уверена, зачем я это сделала, но я потянулась к его подбородку, проводя по отрастающей щетине.
— Это уже не считается трехдневной щетиной. Ты отращиваешь бороду?
Я опустила руку, смущенная тем, что я так к нему прикоснулась, что на самом деле не имело смысла, учитывая, что мы только что спали друг с другом. Но это ощущалось более интимно в определенном смысле.
— Я пока не уверен. Мне это даже нравится. Я не уверен, что мне подходит борода.
— Тебе идет, — сказала я с легкой улыбкой, затем быстро взглянула на часы. — Мы точно опоздаем.
По дороге в приют, которая заняла у нас около тридцати минут, поскольку на улицах не было пробок, я нервничала. Как и в случае с Чонгуком, мои отношения с его родителями и братом были отчужденными. Я не пыталась видеться с ними, за исключением общественных мероприятий или обязательных визитов на Рождество, Пасху и соответствующие дни рождения. Они будут удивлены, увидев меня сегодня. Построение новых отношений все еще заставляло меня чувствовать себя неуверенно, особенно с тех пор, как мы начали не с той ноги.
Гроул и Примо уже были снаружи, строя собачью будку в небольшом амбаре с открытыми дверьми. Они поприветствовали нас коротким помахиванием, когда мы вышли.
— Мама внутри, готовит второй завтрак, так как ты опоздал на первый, — многозначительно сказал Примо.
Я покраснела. Его взгляд переместился с меня на Чонгука, и он приподнял бровь. Я надеялась, что они не делились интимными подробностями.
Чонгук отмахнулся от него.
— Не притворяйся, что тебе не захочется второго завтрака в самое ближайшее время.
Гроул похлопал Примо по плечу.
— Давай сосредоточимся на этом. Перестань дразнить своего брата.
Чонгук коснулся моей поясницы и повел меня в дом. Кара суетилась на кухне, делая сэндвичи и кексы.
— Я не великий пекарь, но, думаю, я не могу сделать много плохого с шоколадными кексами, верно? — Она подошла ко мне с теплой улыбкой и притянула меня в объятия. — Мы так рады, что ты смогла присоединиться к нам сегодня.
— Прости, что так долго, — прошептала я.
Она покачала головой и сжала мое плечо с еще более теплой улыбкой, прежде чем перешла к Чонгуку и обхватила его лицо материнским взглядом.
— Борода?
Наблюдая, как Кара относится к Чонгуку с материнской нежностью, я вспомнила слова Изы: Чонгук тоже может иметь дело с травмой. Я знала, что многого от него требую, не давая ему ничего взамен, и я пообещала себе уделять больше внимания его маленьким знакам.
Он похлопал ее по рукам и осторожно убрал их.
— Я думаю, твои кексы готовы.
Она повернулась к духовке и вытащила форму для кексов. Ни один из маленьких кексов не поднялся из формочек. Один взгляд на них сказал мне, что они были слишком плотными.
Кара вздохнула.
— Это выглядит нехорошо.
— Им не обязательно хорошо выглядеть. Им просто нужно иметь приятный вкус, — сказал Чонгук, доставая кекс, несмотря на предупреждение матери, что он горячий. Он откусил, затем долго жевал, прежде чем скривить лицо матери.
— Нехорошо? — спросила она. Он покачал головой и сглотнул так, что показалось, будто тесто сухое, как песок в пустыне.
— Хотите, я испеку шоколадное печенье? У меня есть проверенный рецепт с морской солью и орехами макадамия.
— Я на улицу, помогу отцу и брату, — сообщил мне Чонгук, сделав паузу, как будто хотел что-то еще сказать, прежде чем уйти.
Кара помогла мне собрать все ингредиенты, и я замесила тесто за десять минут.
— Чай? — спросила она.