Катарсис [Том Реддл]

Ноги Авалон, казалось, тащили тонну кирпичей, пока она медленно плелась через замок. Она потерла глаза, пытаясь — безуспешно — избавиться усталости в своем теле.

Уж точно не в пути на отработку ни свет ни заря в субботу она надеялась провести выходные. Долгий зевок слетел с ее губ, когда она приблизилась ко входу на кухню.

Она без энтузиазма протянула руку вперед и пощекотала грушу на картине, делая заметной дверную ручку и толкая дверь. Запах свежеиспеченных для завтрака сладостей ударил ей в нос в то же мгновение, как она вошла, и, когда она вдохнула восхитительные ароматы, краткосрочный прилив энергии наполнил ее тело.

— Мисс Хендрикс! Мисс Хендрикс!

Ее голова повернулась, и яркая улыбка озарила ее лицо, стоило ей увидеть двух подбегающих к ней с распростертыми руками домовых эльфов, Бонси и Тосси, которых она встречала, когда приходила сюда с Эйвери. Каждый из них прицепился к одной из ее ног, крепко обнимая Авалон, как только они до нее добрались.

— Доброе утро вам обоим! — сказала она, наклоняясь и обнимая каждого из них.

Их хилые руки восторженно обхватили ее, прежде чем Бонси сказал: — Никто никогда раньше не обнимал Бонси!

— Тосси и Бонси скучали по мисс Хендрикс! — с широкой улыбкой на лице сказал Тосси, подпрыгивая на месте.

Они обернулись на звук открывающейся двери, и внутрь вошел Реддл, его взгляд остановился на двух домовых эльфах и Авалон. Бонси и Тосси быстро отшагнули от нее, улыбки на их лицах мгновенно исчезли, когда Реддл подошел, и они уныло переместили взгляд на пол перед собой.

Он, сдвинув брови, смотрел на эльфов пару мгновений, прежде чем выплюнул: — Вы так и собираетесь здесь стоять?

Они без единого слова сорвались с места, убегая так быстро, как могли, и возвращаясь к приготовлению пищи. Авалон повернулась к Реддлу с сильно нахмуренным выражением лица, в ответ на которое последовал лишь холодный взгляд с его стороны. Он закатил глаза. — Что?

— Нет никакой необходимости быть мудаком, — прошипела она, покачав головой.

Раньше, чем он мог сказать что-либо еще, два эльфа поспешно вернулись. Тосси, не отрывая взгляда от пола, протянул Тому чашку черного кофе. — Ваш обычный кофе, мистер Реддл.

Том взял чашку из рук эльфа, после чего сделал глоток. Если бы не Авалон, с ненавистью прожигающая его взглядом, он бы покинул кухню, не сказав больше ни слова, но вместо этого он проворчал: — Что на этот раз?

— Скажи спасибо, — рыкнула она, ударив его по груди, из-за чего он едва не подавился своим кофе. Его темные глаза прищурились на нее, но он отказался выполнять ее просьбу, продолжив пить из дымящейся чашки. Авалон раздраженно выдохнула и, повернувшись к эльфам, с улыбкой сказала: — Спасибо.

Бонси робко поднял на нее взгляд, прежде чем спросить: — Желает ли и мисс Хендрикс чего-нибудь?

— Чернично-лимонный скон и чашка кофе со сливками и сахаром были бы замечательны, если это возможно, — попросила она.

Бонси кивнул, и улыбка вернулась на губы Авалон. — Да, конечно! Бонси принесет все прямо сейчас!

— Сливки и сахар? — усмехнулся Том.

— Веришь или нет, некоторые из нас предпочитают, чтобы вкус был приятным, — ответила она, с отвращением смотря на его наполовину выпитую чашку черного кофе. За исключением домовых эльфов никого другого на кухне не было. Стоял слишком ранний для выходного дня час, чтобы проснулся кто-либо еще. Даже сам Том, вытянув руки, выглядел так, будто его все еще одолевал сон.

Два эльфа вернулись, и Бонси радостно протянул поднос с чашкой кофе светлого цвета и сконом. Авалон с благодарностью взяла сладость и напиток, а затем широко улыбнулась и вежливо сказала: — Большое спасибо.

— Все, что угодно, для мисс Хендрикс, — ответил Бонси, прежде чем еще раз поймать взгляд Тома и снова посмотреть вниз, быстро убегая вместе с Тосси и возвращаясь к своим обязанностям.

Авалон вздохнула и откусила от скона, запивая его большим глотком подслащенного кофе. Том с любопытством разглядывал ее чашку, и она простонала: — У тебя такое выражение лица, по которому понятно, что ты варишь в своем мозгу какую-то тупость. Выкладывай.

— Там вообще есть кофе, или это только сливки? — спросил он.

— Там есть кофе, — с насмешкой сказала она, отпивая еще немного, прежде чем прошептать: — Лично я бы добавила побольше сахара, но я не буду тревожить Тосси и Бонси ради этого.

Он покачал головой, но она увидела проблеск веселой улыбки на его губах, когда он допил свою чашку и поставил ее на стол рядом с ними. Она тоже закончила со своим напитком, и они пошли к выходу из кухни. Уходя, она напоследок поймала взгляд Тосси и Бонси и помахала им рукой, наблюдая, как они радостно улыбнулись ей в ответ, в то время как Том захлопнул за ними дверь и отрезал ей вид на двух добрых эльфов.

— Значит, сначала ты разговариваешь с маглорожденными, а теперь с домовыми эльфами? — скептически спросил он, пока они шли по коридору.

Она проглотила кусок скона, прежде чем ответить. — Я бы с большим удовольствием предпочла говорить с ними, а не с тобой, но вот мы здесь.

— Я тоже не в восторге от твоей компании, — проворчал он.

— И все же это по твоей вине сегодня мы идем на отработку, — отметила она. — Если я правильно помню, я предупреждала, что у нас будут проблемы из-за прогула занятий, а ты решил проигнорировать все, что я сказала. — Она видела, что он начинал раздражаться. Он шел все быстрее и быстрее, и ей становилось трудно поспевать за его длинными шагами. — Честно, ты вообще попадал на отработку раньше?

— Нет, — почти неохотно ответил он.

Она усмехнулась. — Для такого отвратительного человека ты действительно паинька.

Он раздраженно выдохнул, и они продолжили свой путь к кабинету Дамблдора. Когда они наконец дошли, Том придержал дверь открытой для нее, и она вошла внутрь, замечая профессора Трансфигурации, который сидел за своим столом, бросая лакричные конфетки в рот, пока рассматривал маленький предмет в своих руках. Увидев, как они вдвоем вошли, он улыбнулся и встал, встречая их в середине кабинета. — Ах, мисс Хендрикс, мистер Реддл. Доброе утро. — Авалон взглянула на его руки и увидела, что он держал золотую монету, которую она превращала в голубку на этой неделе.

— Доброе утро, сэр, — сказала Авалон, Том, однако, решил лишь кивнуть. Она бросила на него резкий взгляд, прищурив глаза в ответ на его холодное молчание. — Ты не собираешься сказать «доброе утро»?

Том натянул притворную улыбку, прежде чем посмотреть на Дамблдора, с сарказмом произнося: — Прошу прощения. Вероятно, мой разум все еще утомлен. В конце концов сейчас только семь.

Авалон развернулась, чтобы встать лицом к Тому. — О, значит, теперь у тебя проблемы с ранним подъемом? Как будто ты не заставил меня не спать с тобой всю ночь...

Он прервал ее, поворачиваясь, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. — Тебе обязательно надо никогда не переставать гово...

— Все, что тебе нужно было сделать — сказать чертово приветстви...

— Мерлин...

— Я клянусь, ты абсолютно невоспитанный...

— Как будто ты образец этикета...

— Что это, блять, должно значить...

— Ну, ты не то чтобы чертова королева, — прорычал он.

Дамблдор кашлянул, хотя на его губах была едва заметная тень улыбки. На звук они оба повернулись обратно лицом к профессору и в унисон проворчали:

— Простите, профессор.

— Все в порядке. Я обнаружил, что люди испытывают наибольшее беспокойство, когда видят свое отражение за пределами зеркала, — сказал он.

Авалон не смогла скрыть хмурость, появившуюся на ее лице. — Прошу прощения?

— Полагаю, я никогда не думал, что увижу тот день, когда мистер Реддл встретит такого же, как он, человека.

Настала очередь Тома нахмуриться. — Прошу прощения?

Авалон поспешно сказала. — Сэр, если вы намекаете на то, что я вообще похожа на...

Дамблдор усмехнулся, прерывая ее, когда подбросил монету в воздух и поймал ее другой рукой. — Я не намекаю ни на что, мисс Хендрикс. Только отмечаю, что две стороны одной монеты носят разные лица, но все же сделаны из одного и того же золота.

Авалон неверяще хмыкнула. Она несколько мгновений запиналась над своим предложением, прежде чем наконец прокричать: — Прошу, скажите мне, что вы не объединили нас в этом проекте, просто чтобы сделать некорректную монетную метафору. — Она посмотрела на Тома, впервые надеясь, что он тоже выскажется, но он, напротив, просто стоял и смотрел на Дамблдора так, будто в этот момент ему ничего не хотелось так сильно, как придушить улыбающегося профессора.

Дамблдор усмехнулся. — Так или иначе, вы двое точно опаздываете на свою отработку. Вы можете подойти к западной границе Запретного леса, где найдете нашу лучшую в Травологии ученицу, мисс Белл, ожидающую вас. Она поможет вам и другим собрать ингредиенты для профессора Слизнорта. — Авалон простонала, а затем обернулась и со злостью пошла к двери, череда отборных ругательств слетела с ее губ. Том покачал головой и последовал за ней, когда Дамблдор протянул руку и положил ее на его плечо, держа в раскрытой ладони монету. Том закатил глаза, прежде чем неохотно взять ее из рук волшебника и бросить в свой карман, поворачиваясь и направляясь к выходу, в раздраженной спешке покидая комнату.

Добираясь до Леса, они шли в напряженном молчании. Мрачный осенний туман поглотил территорию, и сменяющиеся цвета листьев служили ноябрьской радугой посреди этого моря серой пелены. Воздух был холодным, а солнце лишь едва выглядывало из-за горизонта, однако оно освещало капли росы на вянущих травинках под их ногами, в то время как она недовольно смотрела на землю, пиная несколько маленьких камушков, попадающихся у нее на пути.

Том наблюдал, как Авалон с угрюмым видом, запечатленным на лице, плелась рядом. Он не понимал, что за чертовщину нес Дамблдор. Сравнение его с Хендрикс казалось оскорблением — это было оскорблением.

Она бормотала ругательство за ругательством, пока шла, посылая злые проклятия в адрес профессора с каждым шагом, который она делала, и Том поймал себя на том, что становится все более и более раздраженным от того, что его сравнили с ее ребяческим, грубым, черствым «я».

Для Тома Хендрикс и Дамблдор были невыносимой парой. Они оба вели себя так, будто знали то, чего не знал он, и это почти сводило его с ума. А еще этот чертов профессор, который, сдается, никогда не любил Тома, с Хендрикс, похоже, говорил как с равной себе, и Хендрикс отвечала ему так, будто он был ее старым другом. Казалось маловероятным, что двое стали так близки за несколько месяцев после прибытия Хендрикс в Хогвартс, и Том обнаружил, что задается вопросом, что скрывали эти двое.

Дамблдор всегда был единственным человеком, которого Том никогда не мог до конца понять, как контролировать... пока, разумеется, Хендрикс не решила появиться из ниоткуда и сделать его жизнь сложнее. И оба они раздражали его, как никто другой.

Время, проведенное с Хендрикс в Выручай-комнате, затуманило рассудительность Тома. Последующие дни он провел, пытаясь убрать ее из своих мыслей, довольно долго без какого-либо действительного успеха. Однако с расстоянием пришла ясность, и, пока дни тянулись, он вспомнил о том, насколько надоедливой она на самом деле была, а образ того, как он ловит ее в своих руках, стал лишь размытым воспоминанием.

Пара начала различать вдалеке тонкую фигуру, которая, мягко покачивая над землей ногами, устроилась на крупном камне, окруженном ковром белых цветов. Заметив, что они приближаются, Клара улыбнулась и спрыгнула с камня, воодушевленно помахав рукой Авалон. — Привет, — беззаботным и добрым голосом поздоровалась она с ними.

— Доброе утро, — улыбнулась в ответ Авалон.

— Утро, — холодно сказал Том.

— Я удивлена увидеть вас двоих здесь сегодня, — призналась Клара.

— Могу сказать то же самое, — ответила Авалон.

Рыжеватая блондинка пожала плечами. — Раз в месяц я помогаю профессору Слизнорту собирать ингредиенты, а он взамен курирует меня по поводу варки зелий из растений, которые я выращиваю. Это очень мило с его стороны, правда.

— Что ж, я рада, что, если мне придется провести свое утро на отработке, со мной будет хотя бы один приятный человек, — сказала Авалон, бросая злобный взгляд на Тома.

Их внимание привлек голос Мальсибера, крикнувшего: — Посмотрите, кто у нас здесь!

Мальсибер, Нотт и Эйвери присоединились к их компании, все трое взглянули на Тома с Авалон и согнулись от смеха. — Наконец нашел неприятности на свою голову, приятель? — спросил Тома Нотт, не в силах скрыть ухмылку на губах.

— Что вы втроем здесь делаете? — спросила Авалон.

— Прингл поймал нас за тренировкой на поле во внеурочное время и назначил наказание, — сказал Эйвери с едва заметной улыбкой на губах. На мгновение он с блеском в глазах посмотрел на Клару, однако его взгляд был настолько коротким, что Авалон знала — никто, кроме нее, этого не увидел.

Клара достала аккуратно сложенный лист бумаги из кармана и подняла его, прежде чем сказать: — Профессор Слизнорт дал мне список всего, что он хотел бы от вас получить. Если вам понадобится какая-либо помощь в поиске чего-либо, или вы захотите узнать о растениях больше, можете смело спрашивать меня.

Улыбки на лицах Нотта и Мальсибера исчезли в то же мгновение, когда Клара заговорила. Словно они стали совершенно другими людьми, как только им напомнили о том, что они находились в присутствии кого-то, не относящегося к чистокровным.

Авалон взяла листок из рук Клары и улыбнулась ей. — Спасибо, — сказала она, развернув бумагу и посмотрев на список. — Большинство этих растений встречаются немного глубже в лесу, да?

Клара кивнула. — Совсем немного. Но там по-прежнему безопасно. Я постоянно гуляю по этой территории, чтобы изучать растения. Все хорошо, пока ты не заходишь слишком далеко вглубь, конечно.

Две девушки вышли вперед группы и начали вести их в Лес, непринужденно разговаривая, пока они продвигались к месту назначения. Парни собрались вместе и поплелись позади, удостоверяясь, что держатся на расстоянии.

— Они даже не могли отправить старосту... пришлось послать следить за нами Белл, — проворчал Мальсибер.

— Староста есть с нами прямо сейчас, но, к сожалению, на сегодня он лишь еще один провинившийся, — усмехнулся Нотт, подталкивая Тома в плечо. — Что ты сделал, чтобы оказаться здесь?

— Мы с Хендрикс пропустили занятия, — ответил он, зарабатывая две пары поднятых бровей от Нотта и Мальсибера, так что он добавил, — чтобы закончить проект.

— Даже не удивительно, что ты попадешь в неприятности за нарушение правил, чтобы сделать домашнее задание, — рассмеялся Мальсибер. — Добился с Хендрикс больших успехов, чем Лестрейндж?

Орион стукнул Демитрия по плечу, бросая на него злой взгляд. — Хватит уже, придурок.

Демитрий закатил глаза и крикнул Авалон: — Эй, Хендрикс!

Она оглянулась через плечо. — В чем дело, Мальсибер?

— Ты слышала, что в твоей старой школе могут начать принимать только чистокровных? — со зловещей ухмылкой на губах сказал он, метнув взгляд в спину Клары.

— Вот бы Хогвартс взял на заметку их пример, да? — усмехнулся Нотт.

— Вы двое заткнетесь? — спросил Орион, покачав головой.

Авалон развернулась и пошла назад, пристально смотря на Мальсибера и Нотта, когда сказала: — Я слышала, что в Хогвартсе собираются начать принимать только умных людей. Вас будет не хватать.

Они вдвоем рассмеялись и, не обращая никакого внимания на ее оскорбление, вернулись к своему разговору, а она снова пошла рядом с Кларой. Мальсибер, обратившись к парням, сказал: — Грязнокровка — это подходящее название, не думаете? Учитывая, что она проводит все свое время, копаясь в земле в поисках Мерлин-знает-чего.

На лице Клары отразилось подавленное выражение, но она изо всех сил скрывала это, держа голову опущенной и продолжая идти. Авалон обернулась именно тогда, когда Эйвери уже открыл рот, чтобы вот-вот отчитать своих друзей, но она тут же быстро вступилась и прорычала: — Следи за своим сраным языком.

Демитрий слегка толкнул Акселя, высокомерная улыбка расплылась на лицах обоих. Как только он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ, Том произнес: — Чем быстрее вы двое научитесь вести себя тихо, тем быстрее мы все отсюда выберемся. Так что я предлагаю вам заткнуться. — Тон его голоса был больше похож на приказ, и улыбки незамедлительно стерлись с их лиц.

Эйвери вздохнул и подошел к Авалон, беря список ингредиентов из ее рук. — Это займет вечность.

— Почему бы нам не разделиться? — предложила Авалон. — Мы сможем найти все быстрее и выбраться отсюда раньше.

— Замечательно, — сказал Мальсибер, хлопнув в ладоши. — Семикурсники в одну группу, шестикурсники в другую. Мы найдем первую половину списка, ваша компания сосредоточится на второй.

Авалон бросила тоскливый взгляд на Ориона и Клару. Она надеялась, что ее предложение закончится тем, что они втроем пойдут вместе, в то время как остальные парни отступят, однако, похоже, она в очередной раз застряла с Реддлом... как обычно.

Она открыла рот, приготовившись возразить, но Нотт прервал ее, дернув Эйвери назад и закинув одну руку на его плечо, а вторую на плечо Мальсибера. — Вперед, ребята! — крикнул он, и они отошли.

— Ничего не забыли? — крикнула Авалон. Они остановились на месте и повернулись, растерянно посмотрев на нее. — Вы забрали список, идиоты.

Губы Эйвери сложились в букву «о», и он быстро разорвал лист посередине, подбегая обратно и вручая половину ей. — Удачи, — сказал он с улыбкой на лице, прежде чем он помахал и снова присоединился к парням.

С неприятным чувством на душе она смотрела, как они уходят, вынужденная смириться с осознанием того, что ей придется провести еще больше времени с Реддлом. Однако, когда она взглянула на Клару, небольшое ощущение радости вернулось к ней. Она излучала доброту с головы до ног — неоспоримый свет сверкал в ее ауре, и Авалон поймала себя на том, что рада находиться в ее теплой компании.

— Ну что, начнем? — спросила она, зарабатывая увлеченный кивок от Клары и раздраженный вздох от Реддла.

Он держался позади двух девушек, пока они шли дальше в лес. Деревья, словно растущие чудища из неизвестного мира, возвышались над ними, окутывая их тьмой своих высоких теней по мере того, как они заходили глубже. Звуки животных, просыпающихся к новому дню, долетали до их ушей, отзываясь эхом с каждым уханьем и воем. Авалон и Клара болтали друг с другом, но Том и не думал слушать их разговор.

Он лишь смотрел на них сзади, замечая огромные различия между двумя девушками. Белл продвигалась по лесу аккуратно, ее ноги едва касались земли, почти невесомыми шагами изящно неся ее вперед. Хендрикс же была ходячей катастрофой. Ее шаги были громкими, грубыми и резкими для его ушей каждый раз, когда она маршировала рядом. Она шла с расправленными плечами и высоко поднятым подбородком, осматривая окрестности так, будто она находилась посреди битвы и готова была ринуться в атаку.

Хендрикс не была похожа ни на одну другую девчонку в школе. Нет, это было нечто большее. Она не была похожа ни на одну девчонку, которую Том когда-либо встречал. У нее не было кротости Белл — Хендрикс была какой угодно, только не такой. У нее не было контроля Шеклболт — редко бывало так, чтобы она не действовала под своим гневом. У нее не было воспитанности Гринграсс — несмотря на вероятный чистокровный статус Хендрикс, она не представляла собой тот класс, изображая который, выросло большинство из них. У нее даже не было тщеславия Патил — что он на самом деле нашел довольно удивительным.

Как бы сильно он ни презирал Хендрикс, Том все же не был слепым. Она излучала естественный тип красоты, который невозможно было отрицать, хотя она и решила сделать своим достоинством ум, а не внешность. Когда она появилась в Большом Зале в первый день учебы, чуть ли не каждого парня в Хогвартсе сразу же притянуло ее очарование, хотя большинству хватило ума, чтобы понять, что Хендрикс была редким типом красивых, восхищаться которыми лучше было издалека.

Ее глаза были единственными окнами правды в ней, и за взглядом ее открывались образы тьмы, которые, словно чума, наполняли ее душу. Она напоминала ему шторм — великолепный, чтобы наблюдать издалека, но слишком опасный, чтобы находиться в его эпицентре. Он знал, что не просто так Лестрейндж мгновенно оказался очарован ею с того момента, как увидел, — богатый дурак не боялся тьмы, в отличие от многих других.

В ней не было ни намека на кротость. Она не была хрупкой или изящной — она была бесстрашной. Но на этом ее отличия не заканчивались. Да, она отличалась — этого нельзя было отрицать. Но это было нечто большее, чем просто уникальность. Это было почти так, словно она не вписывалась... будто она постоянно была не на своем месте. Она хранила секреты — это он знал всегда — но чем больше времени с ней он проводил, тем больше начинал задаваться вопросом, до каких масштабов ее секреты на самом деле доходили.

Ничто в ней не имело никакого смысла. Он не мог понять, каким образом она с момента их первой встречи видела его насквозь. Он не мог понять, почему она стала целью столь многих военных преступлений, в то время как она едва ли была достаточно взрослой, чтобы принимать участие в войне. Он не мог понять, почему он не мог найти никаких записей о ее фамилии нигде, как бы усердно ни искал.

Он рассматривал множество вариантов касательно нее... он думал, что она могла быть беженкой, вероятно, при помощи самого Дамблдора, стремящегося скрыть ее от врагов, которых она нажила. Он думал, что она могла быть провидицей, или, возможно, более одаренной в легилименции, чем она показывала. Однако, как бы сильно он ни обдумывал варианты, ни один из них не объяснял всех ее странностей.

Пока он шел позади них, Клара и Авалон вполголоса разговаривали друг с другом. — Каковы шансы, что Эйвери окажется на отработке в тот же день, когда ты будешь добровольцем? — лукаво спросила Авалон.

Клара издала легкий смешок. — Кажется, каждый раз, когда я говорю ему, что я буду курировать отработку, он каким-то образом в тот же день находит на себя проблемы. Я полагаю, в этот раз его друзья тоже оказались втянуты в его план.

Авалон на мгновение подумала о Нотте и Мальсибере, прежде чем сказать: — Он хотел защитить тебя. Он так сильно хотел отчитать их, это было видно.

— Я знаю, — кивнула Клара. — Но я настояла на том, чтобы он этого не делал. Мы оба знаем, что будет безопаснее, если мы будем держать все в строгом секрете. Мы не знаем, как они отреагируют, если у них возникнут хоть какие-то подозрения насчет нас. Но я ценю, что ты вступилась.

— Не нужно меня благодарить, это действительно было меньшее, что я могла сделать, — настойчиво заявила Авалон.

Клара взглянула на нее с любопытным блеском в светло-карих глазах. — Ты никогда не боишься вступаться за себя или других. Я восхищаюсь этим в тебе.

Авалон скромно покачала головой. — Ты слишком меня переоцениваешь.

Однако глаза Клары на мгновение остановились на выглядывающих из-под края рукавов пальто Авалон шрамах, которыми была усеяна ее кожа, прежде чем сказать: — Я думаю, что этого и близко недостаточно, — она замолкла на мгновение, а затем произнесла. — Я не знаю, какие трудности ты преодолела, но мне предельно ясно, что ты невероятно сильный человек. Прости, если я переступаю черту... но иногда я замечаю, что ты будто бы чувствуешь себя не на своем месте. Если это имеет значение — я очень рада, что ты здесь.

Авалон невозможно было подобрать правильные слова, чтобы ответить. Она открывала рот несколько раз, пытаясь выразить свою признательность за добрые слова, но все казалось недостаточным. Было удивительно, как много Клара подмечала — словно она была на одной волне с каждым в своем окружении, находясь на уровне сочувствия и понимания, о достижении которого большинство людей не могли и мечтать. Она была золотом, Авалон не сомневалась в этом. Наконец она сказала: — Спасибо. От всего сердца, я серьезно.

Рыжеватая блондинка тепло улыбнулась ей в ответ и в утешение мягко положила руку на ее плечо. Она открыла рот, чтобы заговорить, но ее внимание притянуло что-то позади Авалон. — Это же наперстянка! — воскликнула она. Ее лицо засветилось чистым восторгом, и Авалон повернулась, замечая вдалеке скопление пурпурных и серых цветов. — Это очень редкое растение, — едва дыша, сказала Клара, уже начиная идти к цветам. — Вы вдвоем не будете против, если я догоню вас немного позже? Я хочу изучить ее вблизи.

— Да, конечно, давай, — кивнула Авалон, — мы уйдем лишь немного глубже в лес.

— Я найду вас! — радостно направившись к растению, сказала Клара и, подпрыгивая с каждым шагом, восторженно убежала вдаль.

Когда Авалон и Том в очередной раз остались одни, она неохотно повернулась к нему лицом, хотя он все еще стоял на большом расстоянии от нее. Она подняла бровь и раздраженно посмотрела на него. — Ты так и собираешься там дуться?

— Прошу простить, что я не хочу слушать ваши сердечные разговоры по душам, — догнав ее, пробормотал он, и они продолжили углубляться в лес.

— Это логично, — размышляла она, — раз ты бессердечный и все такое.

Он недовольно прищурил на нее глаза, прежде чем холодно сказал: — Уморительно.

Она изобразила притворную улыбку и нараспев ответила. — Благодарю.

— Дай мне список, — проворчал он и вырвал его из ее рук, зарабатывая раздраженный выдох. Он окинул взглядом лист, прежде чем сказать: — Большинство из этого растет во влажной среде. Постарайся проверить места у корней деревьев или рядом с водоемами, которые найдешь.

— Спасибо, профессор, — с сарказмом сказала она, направившись в сторону группы ближайших деревьев, приседая вниз и осматривая пространство у корней, чтобы увидеть, не было ли там маленьких растений, которые они искали. — Если ты так хорош в Травологии, почему ты не ходишь на занятия?

— В моем расписании нет времени для каждого урока, в котором я преуспеваю, Хендрикс.

Она покачала головой, прежде чем шутливо сказать: — Мне кажется, что ты просто не хотел быть на втором месте после Клары. — Он немного напрягся, и ее глаза широко раскрылись, ухмылка растянулась на ее лице. — Подожди... да ни за что! Ты был на втором месте, да?

— Не неси чушь, — прошипел он, хотя раздражение в его голосе говорило само за себя.

— О, это сильно. Из всего на свете, Травология. Конечно, у тебя будут трудности с предметом, единственная задача которого — это сохранять что-то живым, — усмехнулась она.

— Если ты действительно думаешь, что я позволил бы грязнокр...

— Не говори этого, — резко бросила она, вставая и поворачиваясь к нему лицом. — Я не знаю, каким образом ты ведешься на эту идиотскую идеологию. Я отказываюсь верить, что полукровка может быть настолько тупым, чтобы считать, что статус крови значит хоть что-то. Особенно, когда ты один из сильнейших волшебников в этой школе. Ты умнее этого.

— Не смей произносить это вслух, — прорычал он, надвигаясь на нее при упоминании его статуса крови.

Она встретилась с его глазами, бросая вызов его взгляду своим, когда прошипела. — То, что ты полукровка?

Фраза едва слетела с ее губ, когда она почувствовала, что он толкнул ее к ближайшему дереву, и, возвышаясь над ней, прижал ее руки к грубой коре. Воздух выбило из ее легких от удара, но он сделал все возможное, чтобы выглядеть невозмутимо, в то время как она неотрывно удерживала взгляд его темных глаз, отказываясь уступать. Его голос был настолько ледяным, что заставил волоски на ее шее встать дыбом, когда он произнес. — Я заставлю все то, через что ты прошла, казаться детской забавой.

— Убери от меня свои руки, — проревела она, вырываясь, но его хватка была крепкой и неослабевающей. Она почувствовала, как его пальцы впились глубже в ее руки с такой силой, что она скорчилась от его прикосновения, издавая небольшой болезненный вскрик, когда его касание заклеймило ее плоть будущими синяками. И, только она собиралась открыть рот и закричать, он сделал шаг назад и изобразил на губах фальшивую улыбку, взглянув через ее плечо на Клару, которая шла, возвращаясь к ним.

Резкая перемена в его поведении леденила кровь, и Авалон нервно сглотнула нарастающий в горле ком, выдыхая, не заметив, что задерживала дыхание. Прежде чем повернуться лицом к Кларе, она на секунду помедлила, чтобы взять себя в руки, стараясь избавиться от овладевшего ею беспокойства.

Улыбка Тома не касалась его темных глаз, в его взгляде застыло зловещее выражение, когда его руки резко устремились в сторону ее лица, заставляя ее вздрогнуть от приближения. Но он лишь схватил что-то со ствола дерева позади нее, удерживая ее взгляд, и, ухмыльнувшись, сказал:

— Я полагаю, это один из ингредиентов, которые мы ищем.

Они продолжали поиск ингредиентов еще час, работая в напряженной тишине, пока Авалон избегала внимательного взгляда Тома. Они нашли все, кроме одного, и уже приближались к последней капле терпения, пока искали цветок недотроги. Он наблюдал за тем, как она прочесывает лес в поисках растения, делая паузу только несколько раз, когда вовлекалась в легкий разговор с Белл.

Он подумал, что сейчас видел ее в самом молчаливом за довольно долгое время состоянии. Хотя он был уверен, что, как и в прошлые разы, она своевременно преодолеет свой гнев и вернется к обычной себе. И, возможно, из всего, что ее касалось, именно это приводило его в ярость сильнее всего — она не знала, когда отступить. Она просто толкала, и толкала, и толкала, пока он наконец не срывался.

Он ненавидел, что она точно знала, как вывести его из себя. Том знал, что он был способен на жестокость, но он, как правило, предпочитал использовать ее просчитанным путем, действуя под своим гневом только тогда, когда мог использовать его как свое преимущество. Но с Хендрикс он терял над собой контроль. Его вспышки не были сознательными или методичными, напротив, они становились моментами слабости, в которые он позволял ей заставлять его действовать под влиянием эмоций, а не логики.

Как бы сильно он ни старался это игнорировать, правда заключалась в том, что она влияла на него так, как не влиял никто и никогда. Она делала его нестабильным, импульсивным... слабым.

Она делала его слабым.

Ему казалось, что с ней он делал один шаг вперед, а потом пять шагов назад. Они добивались прогресса в Выручай-комнате, но каждый раз, когда он начинал подбираться ближе к ней — ближе к возможности того, чтобы она открылась ему — он только снова отталкивал ее.

Но больше всего в Хендрикс его беспокоило не то, что она не знала, когда держать язык за зубами, а скорее то, как он позволял ей говорить ему вещи, даже за мысли о которых другие были бы убиты. И, что было даже хуже, когда она говорила их, он был вынужден слушать.

Ее слова эхом отзывались в его сознании: сейчас, завтра, вечно. И это раздражало его до невозможности. Он не мог выбросить ее проклятый голос из своей головы и был вынужден слушать ее снова и снова, пока ему не оставалось другого выбора, кроме как думать о том, что она сказала.

«Ты умнее этого».

Он ненавидел, что она говорила с ним так, будто видела сквозь все стены, которые он выстроил. Он ненавидел, что она вела себя так, будто знала его лучше, чем он знал себя сам. Он ненавидел ту часть себя, которая начинала думать, что в ее словах могла быть доля истины.

Нет.

Он покачал головой, пытаясь очистить мысли.

Нет. Это было бредом. Все это было бредом. Все, связаное с Хендрикс, было бредом.

Почему он в это не верил?

Нет.

Блять.

Его мысли были прерваны звуком приближающегося смеха, он поднял взгляд и увидел подходящих к ним Эйвери, Нотта и Мальсибера, карманы которых были до краев наполнены разнообразными растениями.

— Здравствуйте, дорогие детишки, — усмехнулся Мальсибер шестикурсникам. — Скучали по нам?

— Вы нашли свою половину списка? — спросила Авалон, игнорируя его комментарий.

Орион кивнул. — Конечно, мы нашли. А вы?

— Как раз ищем последнее. Можете смело поискать немного недотроги, пока вы здесь. Как только найдете ее, мы закончим, — ответила она.

Нотт усмехнулся. — Да вы посмотрите на нас, ребята. Мы сделали что-то лучше Реддла.

Том взглянул на них и закатил глаза, но не удержался и беззвучно послал в Акселя порыв воздуха, пока шел, заставляя того с изумленным стоном споткнуться о землю.

Авалон снова присоединилась к Кларе, вдвоем они осматривали лесную подстилку в поисках последнего ингредиента.

— У тебя есть какие-то планы на остаток дня? — спросила она Клару.

— Вообще, вероятно, вернуться в лес немного позже и посмотреть, не могу ли я собрать образец наперстянки, которую я видела раньше, — ответила она.

— Тебе не кажется, что бродить по Запретному Лесу одной опасно?

Клара покачала головой. — Я прихожу сюда постоянно. Пока ты не заходишь слишком глубоко, существа, скрывающиеся на территории, не забредут на окраину.

Авалон уже собиралась ответить, когда дюжина желтых бабочек запорхала вокруг них двоих, одна приземлилась на нос Клары, а другая на плечо Авалон. Они понимающе переглянулись друг с другом и хихикнули, прежде чем незаметно посмотреть в сторону Ориона, на губах которого нарисовалась нежная улыбка, хотя он и избегал их глаз.

— Это не оно? — эхом прозвучал голос Нотта.

Клара обернулась и увидела, что он поднял вверх горстку цветов недотроги. Бабочки вокруг них медленно взлетели в воздух снова, когда вдвоем они пошли к ловцу, и Клара взяла у него растение. — Именно то, что нужно. — Она достала из кармана пальто мешочек и положила в него недотрогу, прежде чем сказать: — Если вы все положите ингредиенты в этот мешочек, я отнесу его обратно профессору Слизнорту и сообщу ему, что все вы закончили свою отработку.

Все парни достали ингредиенты из своих карманов и кинули их в мешочек Клары — Нотт и Мальсибер избегали ее глаз, пока делали это — после чего Авалон положила внутрь и свою часть и улыбнулась. — Полагаю, все было не так уж и плохо.

— Могу представить варианты того, как провести свое утро, и похуже, — рассмеялась Клара, когда они начали идти обратно в замок.

Авалон чувствовала, как глаза Реддла просверливали дыры в ее затылке, пока шла, но она не решилась повернуться к нему лицом.

Она знала, что толкать его было опасной игрой, но обнаружила, что неспособна остановиться. Это было почти так, будто она хотела доказать самой себе, что он был таким плохим, каким она хотела, чтобы он был, поэтому ей приходилось постоянно заставлять его действовать на импульсах.

Ей было недостаточно того, что она знала, кем он однажды станет: она должна была знать, что его уже нельзя исправить. И ее беспокоило, что ей нужно было дополнительное подтверждение, но она не могла смотреть на него, не испытывая щемящего чувства от того, что скоро она окончит его жизнь.

Ее вина была слабостью, и она знала это. В ее плане не было места для сожалений, сомнений или страха. У нее была задача, которую нужно было сделать, и больше ничего.

Но он делал ее напуганной, неуверенной... слабой.

Он делал ее слабой.