#Хакер [18+]

Неделя "Крови". День 3.

Я горю. Я, наверное, в аду. Пламя вот-вот сожжёт меня. Боль проходит по всему телу, и я кричу. Мне завязали глаза и руки за спиной, кто-то тащит меня по холодной земле. Камни впиваются мне в кожу, а из горла вырываются хрипы. Я пытаюсь терпеть, пытаюсь казаться сильной, как учил меня Марк, но не могу. Я устала быть сильной. Устала сражаться. Устала. Как же сильно я устала.
Звонкая пощёчина, и резкая боль на правой щеке.

- Закройся, тупая шлюха.

Я не плачу, нет, я глотаю ртом воздух и пытаюсь оттянуть повязку с глаз, но все бессмысленно.
Я слышу много голосов вокруг. Они все смотрят на меня, я это чувствую. Уже привычный мне страх крепче сжимает горло.
Меня перебрасывают через плечо, и мне становится уже не так холодно, видимо мы вошли в здание.
Как только меня настигли в лесу,  ударили по затылку, и я отключилась на время. Потом проснулась уже в машине, но веки были слишком тяжёлые, а усталость била под дых. Теперь же я не знаю, где нахожусь. Мне холодно. Мне жарко. Мне больно. Мне привычно. Все кружится, и я не понимаю, что происходит. Мое худое и хрупкое тело ударяется о бетон, и я сдерживаю крики. Меня переворачивают, я пытаюсь стянуть верёвку с рук, но ничего не выходит - слишком туго.

- Прошу.. я ничего не знаю... отпустите меня. - шепчу я и кусаю губы в кровь.

- О, нет. Розочка, я так долго ждал, чтобы тебя трахнуть. Тебе же нравится глотать Его сперму, а что скажешь насчет моей? - Шептал мне голос у уха.

Я судорожно сглотнула и почувствовала острый запах зловонного дыхания. Меня затошнило.

- Эй, Кекс, не только ты гонялся за ней. Придётся делиться, вонючий старикан. - говорил голос справа от меня.

- Малец, вставай в очередь.

- Да пошел ты.

Меня перевернули на живот и подняли таз.

- Прошу! НЕТ! Не надо, пожалуйста! - я снова начала кричать, но кроме пощёчины ничего не получила взамен.

Мне было всё равно. Я стала чёрствой. Я стала куклой. Кукловод выбросил меня на свалку, и теперь я не смогу сбежать. Моя сестра зря на меня надеялась. Я глупая и отвратительная. И последнее, что я увижу - тьму. А последнее, что я почувствую во рту, будет грязная сперма. Я умру не просто как испорченная кукла, а как грязная шлюха. Я думала, что скоро обрету свободу и даже давно потерянную часть себя, хотя мне до сих пор кажется, что моя сестра - сон. Но я все же умру рабыней.
С меня стянули штаны и нижнее белье. Я рада, что мне завязали глаза. Так я хотя бы не буду видеть себя жалкой. А мне всегда была ненавистна чертова жалость. Хоть я и была лишена зрения, но мое обоняние было острым. Рядом с моим лицом кто-то стоял и надрачивал. Я не знала, сколько их. Но не мало. А значит, многие увидят меня такой.

Резкие толчки входили и выходили на сухую. Боль была настолько привычной, что казалось, будто ее и вовсе нет. Перед глазами мелькали воспоминания: плачущие глаза мамы, изуродованное тело Анны, торчащий из плоти Аделаиды нож, то серые, то голубые глаза Адама. Лица и тела мелькали в темноте.

Что-то со свистом  пролетело рядом со мной, а затем какой-то щелчок примерно в 10 метрах от меня, и взрыв! Оглушительный взрыв проносится вокруг, и все кричат. От мощного удара у меня закладываются уши. Взрывы продолжались снова и снова, один за другим, а я медленно считала: один... два.... три.....четыре.....пять ... Меня отпускают, и я переворачиваюсь на спину, уже нет грязного члена во мне. Глаза все так же закрыты, но слух улавливает знакомые шаги. Ближе, ещё ближе. Так плавно и тихо может двигаться только один человек. Я должна была чувствовать облегчение, но вместо него пришли только ещё большие страх и разочарование.

- Забираем ее! - кричит кто-то рядом.

Горячие капли падают мне на лицо. И даже ни секунды не раздумывая, осознаю, что это кровь. Я представляю ужасающую картину, как нож плавно движется по горлу, разрезая плоть и давая волю горячей крови. Одна капля попадает мне на губу, и я провожу по ней языком; металлический вкус пробуждает во мне что-то страшное.

- Я пришёл за тобой, ангел.

***
От лица Адама:

Я нашел её, измученную, изуродованную, изнасилованную и жалкую. Моя дьяволица и мой падший ангел. Она падала все ниже. Я готов был наброситься и разорвать каждому глотку, но напарник и друг Джек сдержал мой порыв и моего зверя внутри. Я смотрел издалека, как снова и снова ее трахают мои бывшие наёмники, эти суки сговорились с кем-то из моих врагов и теперь забрали то, что принадлежит мне. И какое же это было чарующее удовольствие видеть, как их тела рассыпаются на куски после оглушительных взрывов. Киру отбросило в угол и даже издалека я чувствовал ее сбившееся дыхание и видел ее обнажённое и искалеченное тело.

- Сейчас. - быстро приказал я своим наемникам, и они двинулись на базу.

***
"Не надо. Прошу тебя, не надо. Я сама. Я всё сама"

Руки судорожно сжимали края кожаной куртки. Я вдыхала любимый запах и прижималась лицом к его груди. Мои ноги были укрыты чем-то тёплым и большим, повязка так и не была убрана.
Он нёс меня куда-то, все время петляя между коридорами, я чувствовала у своего лба его дыхание, когда же мы резко повернули, а затем и остановились, прозвучал щелчок и  меня опустили на что-то мягкое, сняли повязку. Я почти ничего не видела, так как в комнате света почти не было. Я вся дрожала и полностью укрылась, как оказалось, пледом. Его лица я не видела, но видела силуэт.

- Мне нужно в душ. - прошептала я, и его тень ближе подошла ко мне и снова взяла на руки.

Оказывается, здесь была рядом ванная комната, когда мы зашли туда и Адам включил свет, в зеркале справа отражалось его полуголое тело (на нем были только джинсы, видимо, он стянул куртку с себя), а на руках он нёс какую-то истерзанную девушку. Я видела ее в первый раз, она была мне смутно знакомой, но я никак не могла понять кто же она... У нее растрепанные волосы, лицо все в синяках и порезах, тело еле прикрывает жалкая ткань, на шее видны следы пальцев, ноги также в синяках.
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, я слышала ее мысли: "грязная" Ей хотелось кричать и плакать, но она не могла. Мне было ее жаль. Она оттолкнула от себя парня, когда тот поставил ее на холодную плитку, ноги ее дрожали так же, как и руки, как и белые губы. Она хотела что-то ему сказать, наверное, сказать спасибо, но слабость и ненависть не давали ей этого.

- Оставь.... меня... - прошептала она с лёгкой хрипотцой в голосе.

- Я помогу. - с просьбой ответили ей.

- Нет. Оставь...

Он медлил, но всё же вышел из комнаты. А когда дверь за ним захлопнулась, девушка подошла к зеркалу ближе и даже не заметила, как ее рука поднялась и замахнулась. Она не почувствовала боли, она засмеялась. Истошно и истерично засмеялась. Кровь капала на пол возле ее ног, как алые лепестки розы. Осколки зеркала также падали на пол, и с каждым новым звуком падающего осколка, бьющегося о плитку, девушка снова и  снова начинала бить по зеркалу. Осколки впивались ей в руку, а она смеялась. Кровь капала, как лепестки, а она смотрела на капли, что красиво выделялись на белом полу.

***
От лица Адама:

Я не должен её оставлять. Я не должен её жалеть. Она сама виновата, она могла бы просто меня ждать каждую ночь с расставленными ногами и просто стонать подо мной, но она решила показать свой характер. Решила сбежать. А теперь вот во что это вылилось. Но как только я услышал ее истерический смех, а затем резки удар, как разбили стекло, я влетел к ней в ванну и увидел, как все ее руки были в крови, на ее лицо так же летели кровавые капли, а осколки падали на пол. Я подошёл к ней и повернул к себе, взяв ее лицо в свои руки, я все прочитал в ее глазах, там была мольба, ненависть, боль, гнев... все это смешалось в ней, и она не могла бороться с этим в одиночку.

Достав из шкафчика аптечку и взяв оттуда пинцет, ватку и лечебную мазь, я начал обрабатывать ей руки, вытаскивая осколок за осколком. Она вздрагивала каждый раз, как только я прикасался холодным металлом к ее коже. Ее тело дрожало, казалось, она не могла стоять и вот-вот её тело рухнуло бы на пол. Как только я закончил с её руками, снова взял на руки, после чего поставил хрупкое тело в душ и включил тёплую воду.

***

- Пожалуйста.. я сама...

Мне было стыдно, мне было больно, я не хотела, чтобы именно он видел меня такой. Не хотела показывать ему себя, не хотела раскрываться ещё раз, потерпев поражение.
Я была слишком грязной, слишком слабой. Уходи. Прошу тебя. Уходи.
И он ушел, не хотел, сопротивлялся, но ушёл.
Я взяла жалкие подобия мочалки и мыла, начала тереть со всей силы свою отвратную кожу. Смывая кровь и позор. Моя бледная кожа становилась красной, а затем и вовсе заболела ещё сильнее. Я закричала и, как только Адам вновь влетел в комнату, упала на пол.
Он взял меня на руки и положил на кровать, укрыв одеялом, поцеловал в лоб и прошептал:

- Отдыхай.

Пальцы автоматически вцепились в ткань его джинс и странный, хриплый голос прозвучал в темноте:

- Останься.

И он остался. Лёг рядом со мной и прижал к себе. Он был горячий, безумно горячий, а мне хотелось залезть к нему под кожу и навсегда  забыть что такое боль.

- Адам..

- М-м?

- Помоги.. мне... я грязная.

Он понял меня, безумный блеск был в его глазах, казалось, он прямо сейчас сорвётся с цепи, но нет, вместо ожидаемых слов, я услышала:

- Нет. Тебя сильно разорвали изнутри, Кира. Я не могу. Тебе будет больно.

- П-пожал..

- Нет. -  жёстче сказал парень.

- Ты не понимаешь.

- Это ты не понимаешь. Я пытаюсь помочь.

- Помоги.

- Ты разорвана.

- Я не смогу с этим жить! - уже кричала я, - Это позор! Это грязь! Это пошлость! Это грех... я не смогу..

И он сорвался. Повалил меня на спину и раздвинул ноги.

- Аккуратней. Прошу.

И он стал более медленным и чертовски нежным. Таким, каким я хотела его видеть, чувствовать.
Он поцеловал меня нежно, врываясь языком мне в рот, поцелуй мог длиться вечно, но мы спешили. Он оторвался от меня и посмотрел прямо в глаза. В комнате было всё так же темно, но даже в такой темноте его глаза блестели серебром; взглядом он задавал прямой вопрос, и я кивнула. Бёдрами он раздвинул мои ноги ещё шире, втискиваясь между ними. Языком он продолжал путешествовать по моей плоти, аккуратно прикусывая соски и обводя их языком, а затем остановился. Я уже была влажная и готовая его принять. Он приспустил брюки и стал медленно входить в меня. Боль стала в десять раз сильнее,  и я прикрыла рот рукой. Я старалась терпеть. Когда он полностью вошёл, то начал так же медленно выходить, боль то "била", то уходила.

- Тебя больше никто и никогда не тронет, ангел. - шептал он мне в ухо.

Наше сбившееся дыхание стало чем-то целым, как и наши руки, что сплелись воедино. Я стонала, а он тяжело дышал. Он старался быть медленным, но это давалось ему с трудом, и он наращивал темп. Когда все закончилось, он лег со мной рядом и я прошептала: "спасибо". Он прижал меня к себе, и я уснула на его горячей груди.
Мне что-то снилось, я не помню, что, но точно помню одни слова в темноте:

- Я не убью тебя, ангел. И куда бы ты не убежала, я буду повсюду.