1.
Ветер раздувал мои волнистые волосы. Вода приятно щекотала ноги, пока я ходила по берегу и наслаждалась воздухом на заре.
Несколько недель назад я приехала к морю. Месяцем ранее я только окончила университет, а полгода назад рассталась с парнем, который сделал мне предложение на третьем курсе. Мы были вместе почти пять лет, это весомый срок для того, чтобы после расставания я полностью потеряла какой-либо смысл на короткое время.
Ветер подул сильнее и легкое белое платье на мне поддалось вперед. Я плеснула воду на песок в сторону и отошла от моря на берег. Решение приехать сюда оказалось спонтанным, я просто решила убежать на время от проблем.
— Привет!
Слева от меня с корзинкой в руках спускалась темноволосая худая девушка. Заприметив меня, она активно замахала рукой.
— Ангелина? — я подошла ближе. — У тебя же выходной, что ты здесь забыла?
— Не смогла уснуть после ночной, решила что хочу позагорать и немного насладиться видом. А ты? — она посмотрела на наручные часы, — не рановато встала?
Я улыбнулась, натягивая на глаза солнечные очки. Думаю, лучше не говорить что я не спала сегодня.
— Я ещё не была у моря за эти дни. Подумала, сейчас самое время.
— Серьезно? Ты многое теряешь. Здесь очень красиво, и вода просто шикарная.
— Ладно, я пойду. Ещё увидимся.
— Хорошей смены!
И почему ко мне все так тянулись? Чем я могла привлекать новые знакомства? Мне всегда казалось, что моя отстраненность не имеет в себе ничего хорошего, только делает хуже. Однако, как показала практика, этим я людей и притягиваю.
Я медленно шагала в сторону небольшой кофейни, в которую устроилась по приезду сюда. Песочный берег находился в паре метрах от кофейни, а спуститься к нему можно было по небольшой белой, изветшалой лестнице. Ветер становился все теплее, а к полудню уже будет горячим.
Мне вспомнилась встреча с Ангелиной. Я заходила в небольшой продуктовый магазин и по привычке не взяла корзину, тащила все в руках. Отвлеклась на какую-то вывеску, а в следующую секунду в меня врезалась она. Все, что было в моих руках, покатилось в разные стороны, а стеклянная бутылка колы разбиралась прямо под ногами. Продавщица начала ругаться на нас, но Ангелина лишь усмехнулась себе под нос и сказала тогда: «Не умеют радоваться глупостям!».
Я подобрала банку кукурузы из-под стеллажа и отряхнула пачку макарон, что испачкались в коле. Несмотря на то, что Ангелина столкнулась со мной «лбами», я была приветлива. Улыбнулась ей, оправдывая продавщицу:
— Ей еще это убирать, так что для нас это маленькая неудача, но для неё трагедия.
Вышли мы тогда из магазина вместе. Лина оплатила мою корзину в знак извинений. Я отказываться не стала: в кошельке не очень-то много денег. Мы немного прошлись вместе, познакомившись лучше. Так я узнала, что она не местная, но переехала два года назад и работает менеджером по подбору персонала.
Из особенного в Ангелине была её улыбка. Да и сама по себе она была очень красивой: загорелая кожа, худые и изящные ноги, большие карие глаза, вздернутый носик и слегка пухлые губки.
Не заметила, как оказалась у лестницы. Поднявшись за считанные секунды, я прошла к двум скамейкам, что стояли напротив кафе.
Одна из них желтая, другая – фиолетовая. Сзади них росли красивые кустарники с цветами. Немного переведя дух, пока солнце скрывалось в тени и ветер не обжигал кожу, я обдумывала свою жизнь.
Что-то мне казалось не таким, но я не могла понять чего не достает. В душе давно образовалась пустота, но чувство одиночества стало накатывать совсем недавно. Эти ощущения казались мне странными, непонятными. Вызывали тревогу.
Стараясь не погрузиться совсем сильно в свои размышления, я встала со скамейки и зашла в кафе. Сразу же включила кондиционер, после чего весь свет, телевизор и терминал с кассой. Взгляд упал на статуэтку слона с поднятым хоботом. Я издала смешок: каждый день я приходила в кафе и забывала о нем. Вика, моя начальница, оставила её на рабочем месте на удачу. От посетителей он был практически скрыт, но для работников виден.
Дожидаясь пока система загрузится, я присела на стул рядом с панорамным окном и отодвинула кружевную шторку в сторону. Вид падал прямо на берег, через цветочные кусты. Я хорошо видела Ангелину, на берегу кроме неё человек пять-шесть. Она стелила плед на песок и уже успела открыть пляжный зонт и снять с себя одежду. Сегодня на ней был черный купальник.
Я отодвинула шторку на место и откинулась на спинку стула. Недосып давал о себе знать. Кажется, сегодня не помешало бы немного кофе.
* * *
— Плохо выглядишь.
Через день после смены приходила Вика. Я вытирала столы, когда она застала меня врасплох своим вопросом. Она в это время пересчитывала наличные в кассе.
Разница в возрасте у нас была небольшая. Да и отношения выстроились хорошие, Вика не казалась строгим начальником. Наоборот, очень комфортным и милым руководителем. Чуткая, внимательная, заботливая. С такими работодателями я ещё не встречалась.
С любым человеком я быстро находила точки соприкосновения. Сама не понимала, как так получалось. Я в новом городе не более трех недель, а уже успела расположить к себе Ангелину и Вику. Конечно, дело касалось не только меня, и будь я им неинтересна, они бы не стали со мной общаться. Но что-то заставляло их проявлять больше нужного внимания, хотя я не давала того же взамен.
Мне очень тяжело проявлять эмоции. Говорить о чувствах или переживаниях. Моя главная роль точно не затейщик. Я понятия не имела чем так нравилась людям. В школе быстро находила общий язык со всеми, в институте попала в компанию «крутых», хотя никогда туда не стремилась, вышло как-то само. Люди тянулись ко мне, а я понятия не имела с чем это связано. С тем, что я добрая? Открытая, но тихая? Вежливая? Может, выглядела слишком доверчивой? Одному Богу известно.
Но даже при таком раскладе, я никогда не оставалась посмешищем.
— Да, знаю. — протирая столик, за которым рано утром сидела, ответила я. С губ слетел измученный вздох.
— Все в порядке?
Сказать о том, что я не спала всю ночь, я не смогла. А потому выдавила:
— Да, в полном.
Я жила на самой оживленной улице города. Комендантский час здесь мало кого волновал летом. Я и не против: сама же не прочь отдохнуть, немного повысить голос. Закрыла бы окно, да и все. Но жара стояла невыносимая, меня прошибало пóтом за секунду. А кондиционер сломался, приходилось открывать окно и входную дверь, создавая сквозняк.
Квартирка была маленькой, но очень уютной засчет картин на стенах, искусственных цветов в горшочках и настенных ламп. Светлая и просторная для однушки. Этаж четвертый, но с балкончика открывался неплохой вид на море. Правда только если смотреть налево...Когда у меня было свободное время, я сидела на балконе в мягком кресле оливкового цвета и смотрела на закат.
Я ещё не отошла от предательства близкого человека, и хоть достаточно нагружала себя работой, оставаясь допоздна шесть дней подряд, навязчивые мысли часто не давали мне уснуть. Мне все ещё было больно. До ужаса больно. А крики, возгласы и смех за окном добавляли ещё большего стресса, и о сне я могла только мечтать.
Поэтому я не смогла заснуть ночью. Провела её лежа на кровати, рассматривая белый, ничем не примечательный потолок и думала о ничтожности своей жизни. Конечно, я понимала, что этот период не вечный. Но давала себе возможность некоторое время чувствовать себя жалкой.
— Ты точно не устала работать? Может, тебе дать выходной?
Я не рассказывала Вике о том, что переживала в душе. К чему ей мои проблемы? У неё наверняка хватало своих. Обычно я хорошо скрывала свои эмоции, но сегодня проигрывала недосыпу.
— Я просто не выспалась. Кондиционер сломался, пришлось открывать окна нараспашку. Сама знаешь как люди любят погулять.
— Ты писала хозяйке? Жара невыносимая.
— Писала. Сказала, приедут починят завтра.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Если бы я хотела отдохнуть, приехала бы сюда в отпуск, — я устало присела на стул и посмотрела на Вику, — но я здесь, в твоей кофейне.
— К морю приезжают по двум причинам: отдохнуть душой и телом или из-за разбитого сердца. Какая причина у тебя?
— Ноль попаданий из двух.
Я слукавила. Что ж, делиться личным – большая роскошь.
— Все же я настаиваю, Ева. Два дня выходных без возражений.
Я тихо засмеялась.
— Спасибо.
Вика вздохнула. Расставив руки по бокам, она задумчиво прикусила губу.
По сравнению с Ангелиной, кожа Вики была намного светлее, что удивительно, учитывая её проживание здесь с самого рождения. Казалось, она вообще не выходит на улицу днем. На красноватых плечах виднелись родинки, да и в целом, она сплошь была ими покрыта: лицо, плечи, спина, руки. В моем детстве мама называла таких «поцелованные солнцем».
Вика поправила свои слегка кудрявые, русые волосы и открыла тонкую шею моему взору. Справа виднелась татуировка волны: она обожала серф. Ее зелёные глаза оживились, и она тут же сказала:
— У тебя же денег нет. Подожди-ка...
Она достала из кассы наличку, которую только что пересчитала. Затем положила купюры обратно и взялась за телефон.
— Вик, это правда лишнее. Я отосплюсь сегодня, отрублюсь как убитая. И завтра выйду нормально на смену.
Она цокнула и махнула рукой — заставила замолчать, продолжая просматривать что-то в телефоне.
— Никаких возражений, я же сказала. Переведу тебе на карту.
Сдавшись, я сгорбилась, поставила локоть на стол и подложила руку под голову. Я была готова уснуть прямо за этим столом. Устало улыбнувшись, я подмигнула Вике. Та довольно заулыбалась и принялась отключать рабочий комп.
— Храни Господь такого руководителя.
— Храни Господь такого работника, как ты.
Мы обменялись любезностями, а затем вышли из кафе вместе. Обычно Вика прогуливалась недолго со мной: проходила по дорожке, на которой располагались кафешки, рестораны и прочие магазинчики до второго поворота. Я уходила направо, к своему дому, а Вика возвращалась обратно, но не до конца — за первым поворотом была парковка, на которой она обычно оставляла свою иномарку.
* * *
Два дня выходных пролетели незаметно, ещё быстрее – рабочие дни. Выходные я провела дома, под кондиционером, который наконец починили, смотрела фильмы и читала книги. Делала все на свете, чтобы отвлечься от самопоедания, но выходило плохо. Я старалась, очень старалась отвлекаться на книжные романы, в которые погружалась с головой, но каждый раз читая о взаимоотношениях между двумя – перед лицом возникала одна и та же картина...
Я стою на пороге нашей общей квартиры и не могу сдвинуться с места, пока мой бывший жених, с которым мы планировали свадьбу через год, на скорую руку собирает вещи.
Не было ни ссор, ни криков, ни слез. Я просто оторопела и стояла как вкопанная после его слов о том, что он меня уже не любит и вообще, изменил с другой.
Единственная мысль, которая была у меня в голове в тот момент — лишь бы он ушел раньше, чем до меня дойдет сказанное. Потому что если не уйдет, я не буду держать себя в руках. Нет, я не стала бы истерить и винить его. Хуже. Я бы сломала все на своем пути. Начала бы с его любимой приставки, потом разбила бы молотком все фигурки, так долго и тщательно собранные из лего, а закончила бы его машиной – крошкой Хью. Так мой жених называл свою черную шкоду. Я бы расцарапала ее ключами до неузнаваемости.
Но он позаботился обо всем заранее, будто чувствовал, что я могу такое сотворить. Я пришла домой, когда он закидывал свои вещи в дорожную сумку. На полках от него не осталось и следа, плойки давно не было, стола и компьютера тоже. В прихожей больше не стояли его двадцать пар обуви, которые так меня раздражали, а на кухне, в напоминание о нем, осталась лишь разбитая сбоку кружка.
Он проскочил мимо меня незаметно, слегка задев сумкой. Когда захлопнулась дверь, я осознала произошедшее.
Так что, прочитывая романы о любви, где все так легко и просто, я сразу же вспоминала эту сцену. Забыть такое тяжело, а истории о любви только ковыряли мою сердечную рану. Отвлекалась от книг я комедиями. Это действенный способ не сойти с ума.
Я нажала на кнопку пульта и включила кондиционер в кафе. Погода сегодня была особенно жаркой.
Быстро подготовила свое рабочее место, аккуратно расставила стулья и поправила скатерти на столах. Включила музыку, но не громко, и перевернула табличку на входной двери с «Закрыто» на «Открыто».
В помещении сразу стало шумно. Люди плелись на пляж с раннего утра, поэтому проходимость была бешеной. Я привыкла к этому. Час-другой я раздавала лимонады и горячие сэндвичи, а потом отдыхала минут тридцать, пока люди снова волной не начинали заходить в кафе.
Обслужив женщину с детьми, а после неё двух мужчин с подводными масками, которые гоготали на все кафе как дети, я заприметила одну женщину, что одиноко сидела за моим любимым столиком. Он стоял почти у самого входа, у окна, с которого открывался прекрасный вид на берег и пляж.
На вид ей было лет пятьдесят, может больше. В ушах – жемчужные сережки, на глазах очки, но непростые. По оправе сразу видно, что дорогие. Перед ней на столе лежала тетрадь А4. Такими я пользовалась только в школе, на уроке технологии. Она что-то писала туда, и время от времени поглядывала на вид за окном. И при этом всем, с её лица не сходила улыбка.
Она произвела на меня какое-то волшебное впечатление: я не могла оторвать от неё глаз. Делая посетителям коктейли, разогревая сэндвичи, перекладывая пирожные – я всегда возвращалась к ней своим взглядом. А она продолжала улыбаться и что-то писать.
От неё веяло невероятной женственностью, элегантностью и силой.
— А-у.
Перед моим лицом пощелкали пальцами. Я отвлеклась от женщины и посмотрела на молодого человека перед собой. Он удивленно выгнул бровь.
— Мята есть?
— Просто мята?
— Не сироп. Травяная мята.
— Да, есть.
— Просто минералка с мятой.
Я кивнула. Быстро налила из аппарата холодной минералки и покидала в стакан побольше мяты. Добавила кусочки льда. Все это время парень не сводил с меня глаз. Мне даже на секунду стало неловко.
Я поставила стакан на стол перед ним и произнесла:
— Наличные или карта?
Он достал тысячную купюру. Положил на стол и ответил:
— Сдачи не нужно. Слон рабочий.
Он ушел так быстро, что даже не успела ничего сказать в ответ. Я так была увлечена интересной женщиной за столиком, что не запомнила его лица.
Люди разбрелись, и в кафе остались только я и женщина за столиком. С момента, как она здесь оказалась, она ничего себе не заказывала. Вместо этого усердно что-то писала на листах и время от времени отвлекалась на пейзаж. Мы были в этом похожи: я тоже могла заглядываться на море, даже когда была занята делом.
Она просидела так ещё несколько часов, не переставая писать. А затем подошла сделать заказ.
— Добрый день, — её голос был грубоват, но на лице не читалось недовольства или злости. Просто такая особенность, — кофе можно?
— Добрый день... Какой вам?
Мой голос задрожал от волнения. Я так долго за ней наблюдала, что сейчас её обычный вопрос заставил меня почувствовать себя школьницей, встретившей кумира или звезду.
Она спросила какое кофе есть, а я в ответ перечислила ей все имеющиеся. Она раздраженно махнула рукой и сказала: «Любой». Я налила ей американо.
— Хорошего дня, — улыбнулась она. Голос её звучал очень вкрадчиво. Словно старалась скрыть эту грубость, которая послышалась мне ранее.
— И вам.
Она заходила в кафе каждый день последующие две недели. И каждый свой рабочий день я наблюдала как она что-то пишет и пишет на бумаге.
И каждый раз я боролась с собственным любопытством. Узнать что же на её листах хотелось больше всего на свете.