Глава 7. Назови мне причину всего этого.
***
В этой комнате девушка провела ещё сутки.
Сутки, которые растянулись в вечность. Она перестала следить за временем, солнце за окном сменялось тьмой, тьма, серым рассветом, а она всё сидела на продавленной кровати, прижимаясь спиной к холодной стене. Ей приносили еду дважды. Оба раза приходил тот же мужчина в белой маске. Он ставил поднос на тумбу, перерезал верёвки, молча ждал, пока она поест, и снова связывал ей руки перед уходом. Ни слова. Ни взгляда. Только тяжёлое, равнодушное дыхание из-под пластика. Саша перестала пытаться заговорить с ним. Все равно это бесполезно.
За это время она перебрала кучу вариантов. Где и когда этот странный мужчина, Безликий, как она про себя его называла, мог встретиться с её отцом? Она почти не помнила отца. Смутный образ, растрепанны постоянно волосы, иногда собранные в низкий хвост, запах табака и одеколона перемешанный с запахом ладана и звуком постоянных непонятных молитв, вид крови и плачущей матери, это все, что у нее было из воспоминаний о нем. Мать никогда не говорила о нём плохо, но и хорошо, тоже.
Но в прошлый раз, когда Безликий коснулся её руки, она почувствовала что-то очень знакомое. Не лицо, не голос, а саму суть. То, что не передаётся словами. Ту боль, понятную не многим и такую похожую, что пробирает холод. Это чувство засело под рёбрами и не отпускало.
— «Чёрт бы его побрал, — думала она про отца, в сотый раз. — Вечно от него одни проблемы!» Спустя столько лет, и попыток забыть его и тот ужас, что он принес ей в жизнь, его тень настигла её здесь, в этой вонючей комнатушке, и едва не убила. Саша злилась. Злилась на отца, на Безликого, на себя, на всю эту дурацкую ситуацию. Злость помогала не расплакаться.
Она уже почти задремала, в который раз за эти сутки, когда дверь снова открылась. На пороге снова стоял безликий мужчина. Неестественно высокий и неестественно бледный, в своём неизменном чёрном костюме, чем-то похожим на рясу. Свет лампочки дрожал на его лице, не находя теней, только гладкую, пугающую пустоту. Саша всё ещё не знала, как к нему обращаться. Он не представился. Но про себя она давно окрестила его «Безликим». Что было вполне иронично, учитывая, что лица у него действительно не было.
— Пойдём, — сказал он. Голос низкий, ровный, без намёка на приказ. — Проведу тебя по общине, расскажу правила и покажу, где будешь жить.
Он слегка отступил в сторону, освобождая проход. Жест был почти галантным, если бы не обстоятельства. Саша не двинулась с места. Она смотрела на него, сжимая в кулаках край свитера, с длинными рукавами, которые она постоянно теребила.
— А почему я не могу жить у себя дома? — спросила она. Голос её звучал тихо, но твёрдо. — У меня ведь там друзья. Работа. — Она запнулась, понимая, что несёт бред, но остановиться уже не могла. — О, и мой кактус. Он ведь умрёт без меня. Поливать некому. — Она вспомнила о нём внезапно, и эта маленькая, почти смешная деталь её прежней жизни вдруг показалась невыносимо важной. Маленький зелёный комок в горшке на подоконнике. Она купила его на распродаже, и он упрямо рос, несмотря на её забывчивость. «Если я не вернусь, он засохнет», — подумала она, и к горлу подступил комок. Саша понимала, что давит на жалость. Нарочно, специально, хотя сама не верила в успех. «Вдруг у Безликого она есть? Вдруг он не такой монстр, каким кажется?» Наивно, глупо, но другого оружия у неё не было.
Мужчина стоял неподвижно. Даже не шелохнулся. Его пустое лицо смотрело прямо на неё, и Саша поняла: нет.
— Видимо, жалости у него нет, — прошептала она себе под нос.
Она тяжело вздохнула, оттолкнулась от кровати и встала. Ноги затекли, колени дрожали, но она заставила себя выпрямиться. Шаг к двери. Ещё шаг. Безликий посторонился, пропуская её в коридор, и она вышла из комнаты, даже не оглянувшись. В коридоре пахло сыростью и старым деревом. Где-то вдалеке слышались голоса — живые, громкие, обычные. Мир за дверью существовал, и Саша собиралась в него шагнуть.
***
Безликий шёл впереди, и Саша послушно следовала за ним, стараясь не отставать и не спотыкаться на каждом шагу. Ноги всё ещё плохо слушались после долгого сидения в тесной комнате, но адреналин гнал кровь, и она заставляла себя идти ровно. Они прошли по тёмному коридору, затем свернули в другой, более широкий, с высокими потолками и старыми, но достаточно уютными обоями. Здесь пахло иначе: табаком, старой бумагой, чем-то сладковатым, напоминающим ладан. Саша оглядывалась по сторонам, запоминая каждую деталь. На стенах висели картины, тёмные, масляные, с изображениями леса и теней. Она не решилась спросить, откуда они.
— Это мои личные комнаты и кабинет, — сказал Безликий, не оборачиваясь. Он указал рукой на массивную дверь справа. — Сюда лучше не заходить без приглашения.
Саша кивнула, хотя он не мог этого видеть. «И не собиралась», — подумала она. Они вышли в просторный холл. Здесь было светлее, несколько окон выходили на заросший двор. В углах стояли кожаные диваны, потемневшие от времени, и низкие столики, заваленные книгами и журналами. Саша заметила на одном из них раскрытый выпуск криминальной хроники — и отвела взгляд.
— Гостиная, — коротко пояснил Безликий. — Общая. Здесь можно читать, играть в карты, делать что хочешь в общем. Иногда проводят собрания.
Он не уточнил, какие именно собрания, и Саша не стала спрашивать.
Следом шла столовая большое помещение с длинными деревянными столами и тяжёлыми стульями. Пахло здесь хлебом, жареным мясом и почему-то хлоркой. В дальнем конце кто-то мыл посуду — Саша увидела мелькнувшую фигуру в грязном фартуке. Человек не обернулся.
— Завтрак, обед и ужин как повезет, но все стараются есть примерно в одно время, хотя сейчас это происходит не часто, но потом на еду можно и не попасть, по этому даже сейчас они собираются в группы — сказал Безликий. — Но если хочешь есть в одиночестве, то готовь сама, готовка обычно распределяется по группам, и иногда может не повести, не все собираются кормить всех.
— У меня нет своей кухни? — осторожно спросила Саша.
— В твоем доме есть небольшая, но не уверен что рабочая. —Он толкнул тяжёлую входную дверь, и Саша вышла на улицу.
Воздух ударил в лицо — свежий, лесной, с примесью дыма и влажной земли. Солнце только поднималось над верхушками деревьев, и длинные тени постепенно исчезали. Саша зажмурилась на секунду, привыкая к свету, а когда открыла глаза то замерла. Перед ней раскинулась небольшая деревня.
Дома стояли полукругом, образуя подобие улицы, которая упиралась в лес. Стены из грубого тёмного бруса, крыши крытые дранкой, кое-где были пристроенные веранды и навесы. Двор был утрамбован, но не заасфальтирован; вокруг был только лес. Высокий, густой, почти чёрный в вечернем свете. Он обступал деревню плотным кольцом, и Саша вдруг остро поняла ей отсюда не сбежать. Даже если она перепрыгнет через забор что вряд ли, её проглотят эти молчаливые стволы и папоротники. Безликий не зря выбрал это место.
— Здесь живут все, кроме меня, — сказал он, становясь рядом. — Несколько десятков человек. Каждый дом рассчитан на двух-четырёх жильцов. Распределены по группам, которые я определяю сам.
Он начал объяснять правила — тем же ровным, спокойным голосом, словно читал лекцию.
— Во-первых: никаких убийств внутри общины. Ссоры пожалуйста. Драки тоже. Но до смертельного исхода не доводить. Если кто-то умрёт от твоих рук ты уйдёшь вслед за ним и даже не с моей помощью.
Саша сглотнула.
— Во-вторых: у каждого есть обязанности. Кто-то охотится, кто-то готовит, кто-то выполняет мои поручения. Твои обязанности я определю позже, когда посмотрю, на что ты способна.
— Я умею только с дошколятами подделки лепить, — буркнула Саша.
Безликий не отреагировал. Он повернулся и указал рукой на крайний дом слева — небольшой, с покосившимся крыльцом и синими ставнями.
— Твой дом. Будешь жить с двумя другими девушками. Они тебе все объяснят при необходимости.
Саша сделала шаг вперёд, но тут же остановилась — потому что в деревне кипела жизнь. И эта жизнь была… странной. Напротив, у колодца, двое парней громко ругались. Один коренастый, с бритой головой, размахивал руками, другой, тощий, с длинными патлами, спокойно ухмылялся в ответ. Саша не разбирала слов, но тон был угрожающим. Рядом стояла девушка со странными шрамами на лице и крутила в пальцах нож, наблюдая за перепалкой с видом человека, который уже сделал ставки. Чуть поодаль, на лавочке, сидели трое — девушка во всем черном разговаривала с парнем в белой маске, но не тем, что приходил к ней, во круг них бегала маленькая девочка, ее розовое платье было перемазано грязью и как Саше показалось кровью. Она держала в руках плюшевого медведя и пыталась что-то рассказать этому парнише, но он почти не обращал на нее внимания.
С другой стороны деревни, за домами, Саша заметила совсем небольшой огород. Рядом, на верёвке, сушилось бельё, и это показалось Саше почти нормальным, пока она не разглядела, что на одной из простыней расплылось бурое пятно, похожее на кровь.
— Сейчас жители поделены на два лагеря, — тихо сказал Безликий, словно читая её мысли. — Я не вмешиваюсь. Пусть разбираются сами.
Он повернулся к ней, и Саша снова почувствовала его взгляд — невидимый, но давящий, как свинцовое одеяло.
— Ты не в санатории, девочка. Здесь каждый сам за себя. Я даю крышу и еду, но не защиту от соседей. Я помогу тебе раскрыть твои силы, но больше ничего за тебя или для не сделаю, если ты не будешь приносить пользу. Если кто-то решит сделать тебе больно — разбирайся сама. Первое время со всеми вопросами можешь обращаться к моей свите, они вторые по главности после мня, решают здесь все вопросы, они тебе помогут в случае чего.
Саша хотела ответить, но в этот момент из-за угла неподалеку выскочил парень в странных желтых круглых очках и повис на парне в желтой толстовке, пытаясь добиться от того какого-то действия. Можно было услышать как парень в толстовку ругается на второго, а тот начинает смеяться и убегает.
— «И это всё — жестокие люди, которые убивают? — подумала Саша. — Выглядят почти нормально». Почти. Где-то в глубине двора она заметила женщину, которая сидела на земле и раскачивалась взад-вперёд, обхватив голову руками. Её тихие, протяжные стоны были слышны даже отсюда. Никто не обращал на неё внимания. Безликий кивнул в сторону синих ставней.
— Иди. К этому месту легко привыкнуть, если оно примет тебя. Твои соседки уже ждут. Они покажут тебе твою комнату и расскажут, что к чему. Я зайду завтра — поговорим подробнее.
Он развернулся и бесшумно зашагал обратно к главному зданию, оставив Сашу одну посреди чужой, жестокой деревни, где каждый сам за себя, а лес за забором кажется единственным путём к свободе или и к смерти. Саша постояла секунду, собираясь с духом, и направилась к дому с синими ставнями. Дом выглядел не так уж и плохо, либо он относительно новый, либо за ним тщательно ухаживают, что вряд ли. Крыльцо скрипнуло под её ногой, и дверь приоткрылась сама собой, словно её ждали.
Дом оказался меньше, чем казалось со стороны. Крыльцо немного скрипело под ногами, дерево местами было испорчено. Саша толкнула дверь — та поддалась с протяжным, жалобным стоном, и она шагнула внутрь.
Первое, что ударило в нос, — смесь запахов старой сухой древесины, сушёных трав и чего-то приторного, похожего на дешёвые духи.. Саша моргнула, привыкая к полумраку, и огляделась. Прихожей не было — дверь вела сразу в общую комнату. Небольшую, с невысоким деревянным потолком, пол тоже был из дерева, но без торчащих заноз и даже с ковриком на вхоже, В углу стоял небольшой старый камин, выложенный кирпичом. Рядом простой диван и совсем маленький кофейный столик, по другую сторону была маленькая кухня, по которой было видно, что ей никто не пользовался и деревянный стол с парой стульев. На подоконнике — засохшая герань в жестяной банке. В воздухе висела пыль, которую не сдувало даже сквозняком.
Из общей комнаты вели две двери. Одна в маленькую пустую спальню с одной кроватью, намного лучше той, на которой Саша провела последние несколько ночей, посменный стол рядом и по соседнюю стену стоял шкаф для одежды, простенько, но уютно, если можно так сказать в сложившиеся ситуации. Вторая, судя по всему, вела в другую спальню. Там как после узнает Саша была две кровати и куча разного барахла по мимо мебели. За приоткрытой дверью кто-то шевелился, и Саша услышала приглушённый женский голос.
— Заходи, не стесняйся. Мы не кусаемся. По крайней мере, пока не узнаем вкус твоей крови. — Голос был насмешливым, чуть хрипловатым, с явной издевательской ноткой. Саша стиснула зубы и вошла.
Спальня оказалась больше той, что скорее всего будет принадлежать ей, две кровати, застеленные серыми одеялами. Узкое окно выходило на лес, и через стекло пробивался дневной свет. На стенах висели старые плакаты — выцветшие рок-группы, обои из журналов. Чья-то попытка сделать место под свой стиль. На дальней кровати, поджав ноги, сидела девушка. Которую Саша видела на обходе деревни, темные каштановые волосы, по плечи, шрамы крестики на щеках и хищный взгляд. Её глаза, тёмные, почти чёрные смотрели на Сашу с откровенным вызовом. В одной руке она держала надкушенное яблоко, другой теребила край одеяла.
— А вот и наша новенькая, — протянула девушка, не двигаясь с места. — Слышала, ты особенная. Сам Безликий привёл тебя за ручку. — Она хрустнула яблоком и ухмыльнулась. — Не слишком ли много чести для такой… обычной?
Саша промолчала. Она перевела взгляд на вторую кровать — ту, что стояла у окна. Там сидела другая девушка. Она была полной противоположностью первой девушки. Бледная, с черными волосами и волосами, собранными в небрежный пучок. Она не смотрела на Сашу её взгляд был устремлён в окно, на лес, и в нём не было ни интереса, ни враждебности. Только усталая, серая пустота. Она сидела неподвижно, обхватив колени руками, и казалась частью мебели — такой же выцветшей, потрёпанной, забытой.
— Джейн, ты бы хоть поздоровалась с гостьей, — насмешливо бросила Первая девушка. — А то подумает, что мы дикари.
Джейн медленно повернула голову. Часть её лица была покрыта шрама и. Её глаза — светлые, почти прозрачные — скользнули по Саше, не задерживаясь, и снова уставились в окно.
— Привет, — сказала она глухо, без интонации. И замолчала.
Саша почувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. «Прекрасно. Одна стерва, вторая живой труп. И обе мои соседки».
Первая девушка между тем встала с кровати. Она была выше Саши, шире в плечах, и двигалась с ленивой, кошачьей грацией. Подошла вплотную слишком близко для комфорта, и окинула Сашу пристальным взглядом.
— Ты не похожа на тех, кто выживает в таких местах, — заявила она. — Слишком чистая. Слишком правильная. Будешь плакать по ночам знай, я не утешаю.
— Я и не просила, — ответила Саша, поднимая голову, чтобы посмотреть девушке в глаза, она не собиралась показывать ей свой страх. Натали усмехнулась — коротко, без тепла.
— Посмотрим. Твоя комната за другой дверью, туалет — это дверь рядом с кухней Воду греть на плите. Если хочешь есть, либо ходи в общую столовую, либо готовь сама. — Она вернулась на свою кровать и снова взяла яблоко. — Я Натали —Она откусила яблоко и отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен.
Саша вышла из их спальни и заперлась в своей, благо там был замок. Ее немного колотило и хотелось плакать, но это было делать нельзя. Нельзя показывать свой страх. «Добро пожаловать домой», — горько подумала она.
За стеной кто-то громко спорил — голоса перебивали друг друга, потом раздался звон битой посуды. В деревне продолжалась жизнь. Девушка легла на кровать и не шевелясь провела так несколько часов, пока в дверь не постучали. На пороге оказался тот мужчина в белой маске, приходивший к ней в первый ее день заточения тут. В руках он держал небольшой чёрный пакет.
— Собрал основные вещи из твоего дома, на первое время хватит точно. — Он подходит и небрежно бросает пакет на кровать.
— Спасибо... – Хоть и тихо, но искренне благодарит девушка. Этот мужчина не сделал ей ничего плохого и даже помог, так что его она боится меньше всех. Вообще в этот момент девушка осознает, что никто не собирается ее убивать, и от этого становится спокойнее.
***
Солнце уже садилось, когда в дверь их дома громко постучали.
— Вылазьте, голодные! — раздался из-за двери чей-то хриплый голос. — Ужин через десять минут, а вы, как всегда, копаетесь.
Натали лениво поднялась с кровати, поправила майку, накинула на себя тёмно-зелёную джинсовку и постучалась в комнату девушки.
— Ну, пошли, новенькая. Посмотрим, как ты переваришь местную кухню. И местных. — На этот призыв Саш отреагировала почти молниеносно, голод давал о себе знать уже несколько часов, и единственное о чем она думала это как бы поесть. Проблема решилась сама по себе. Джейн молча встала с дивана, когда Саша вышла из комнаты, натянула на плечи старую кофту и вышла первой, даже не взглянув на Сашу. Они вышли на улицу. Сумерки сгущались, и деревня подсвечивалась редкими фонарями, кое-где горели масляные лампы, кое-где просто свет из окон. Из главного здания доносился шум, десятки голосов, звон посуды, грохот стульев. Обычная столовая в необычном месте.
Внутри было шумно и людно. Длинные столы тянулись вдоль стен, оставляя в центре проход. Пахло тушёным мясом, хлебом, потом и табаком, густой, тяжёлый запах, который оседал на одежде и коже. Народ жил своей жизнью. В дальнем углу группа парней играла в карты, громко ругаясь при каждом проигрыше. Рядом кто-то чинил нож, приставив лезвие к свету и прищурившись. Две женщины спорили у около кухни.
Кто-то читал книгу, подперев голову рукой. Кто-то спал прямо за столом, уронив лицо в стол, сосед равнодушно отодвинул его локоть, чтобы не мешал. Саша замерла на секунду, но Натали толкнула её в плечо.
— Не глазей. Здесь такое не в диковинку.
Они двинулись к куне и взяли себе по порции еды, рядом с полными тарелками там стоял тот парень в маске с улицы и что-то напевал под нос. В тарелке лежало густое рагу с картошкой и положили ломоть чёрного хлеба. Еда выглядела съедобно, даже аппетитно, но аппетита не было. Ей было странно, что такое количество убийц ужинает в одном помещении и тем более готовит.
— Куда сядем? — спросила Саша, оглядывая зал. Натали усмехнулась и кивнула в сторону стола в углу того, что стоял чуть на возвышении, у отдельной стены. За ним сидели несколько человек, которых Саша уже видела, мужчина в белой маске, парень в странных очках и другой в желтой толстовке. Они ели спокойно, не суетились, и никто к ним не подсаживался без приглашения.
— Тебя ждут, — сказала Натали с лёгкой завистью. — Сам Безликий велел. Чтобы ты не потерялась в первый день.
Джейн молча направилась к другому столу к компании тихих людей, среди них Саша заметила странную девушку со щупальцами, похожими на те, которыми Безликий хотел ее убить. Натали пожала плечами и пошла к своим к тем, кто сидел ближе к раздаче, где было шумно и больше всего народу.
Саша осталась одна с подносом в руках. Она сделала глубокий вдох и направилась к столу свиты.
За столом сидело трое. Она видела всех, но имен не знает.
— Садись, — сказал мужчина в маске, не глядя на неё. Голос его был низким,— Здесь свободно.
Саша поставила поднос на край стола и села за стул. Тишина за этим столом была другой, не враждебной, а сосредоточенной. Здесь не болтали попусту.
— Я — Тоби, — представился парень с дёргаными движениями и странными очками, мельком взглянув на неё. — Это Брайан. — Он кивнул на мужчину в желтой кофте.
Саша кивнула, не зная, что ответить. Она начала есть, рагу было горячим, сытным, и организм благодарно принял пищу, несмотря на стресс.
— Первые дни сложно, — неожиданно сказал Брайан .Саша заметила усталые глаза и глубокие тени под ними. — Но ты привыкнешь. Все привыкают.
— А если не привыкну? — спросила Саша. Ответа на этот вопрос не последовало. Все, кто находится в этой комнате, так или иначе смотрят на девушку, будто она не гость или часть этого дома, а добыча. Они ели молча. Вокруг кипела жизнь кто-то смеялся, кто-то спорил. Но за этим столом было тихо. И Саша впервые за долгое время почувствовала что-то, похожее на защиту. От тихого ужина девушку отвлекает чей-то возглас:
— И давно наш драгоценный Безликий принимает в дом людей? Похоже, ему пора на пенсию, эх, а ведь был таким хорошим, — из-за стола встает парень с черными волосами, достающими ему до плеч, и с изуродованным лицом, именно его она видела тогда на кладбище — Неужели мы потерпим такое непотребство, а? — говоря это, он широко расставляет руки, поочередно глядя на жителей.
— С того момента, как твою мамашу сюда привели, захлебнись, Джефф, — девушка со странными щупальцами, сидящая за соседним столом с Джейн, подает голос. Лицо парня искажается от злости.
— Ах ты сука… — в руке парня появляется нож, и он уже собирается прыгнуть на ту девушку, как из-за стола встает Брайан.
— Прекратите это сейчас же, — достаточно громко и резко, чтобы услышали все, говорит Худи. — Он принял решение относительно нее, а значит, она остаётся. Помнится мне, половина из вас тоже люди, так что захлопнитесь, пока никто не получил. Саша смотрела по очереди на всех сидящих за столом и когда ее взгляд остановился на Тоби, она заметила, что тот смотрит на нее в ответ.
— Обычный вечер, — прокомментировал Тоби, заметив её взгляд. — Завтра будет так же. И послезавтра.
— И им никогда не надоедает? — спросила Саша.
— Надоедает, — ответил Брайан, вставая из-за стола. — На время они перестают, а потом все заново. Так что привыкай.
Он забрал свой поднос и ушёл, не оглядываясь, вслед за ним последовал Тим. Тоби остался с девушкой. После ужина Саша изъявила желание пройтись до дома одной.
— Мне нужно запомнить дорогу, — сказала она, когда Тоби предложил проводить. — И вообще, оглядеться.
— Как скажешь, если что — мы в соседнем доме. Стучись. Не все здесь — враги.
Саша свернула с главной тропы и пошла вдоль домов, стараясь запомнить каждый поворот, каждую калитку. Луна уже поднялась над лесом, заливая деревню призрачным, зеленоватым светом. Тени от домов лежали на земле длинными, искажёнными полосами, и Саше казалось, что они шевелятся, когда она не смотрит прямо. Она почти дошла до дома, когда из-за угла вынырнула чья-то фигура. Саша не успела затормозить и столкнулась с кем-то плечом, потеряла равновесие и едва не упала, запутавшись в собственных ногах. Она вскинула голову и увидела старика. Он был тощим, почти прозрачным в лунном свете, с длинными седыми патлами, свисавшими на лицо. Одежда на нём висела мешком — засаленный пиджак, который когда-то был чёрным, и рваные штаны, подвязанные верёвкой. Но самое страшное было в его глазах, мутных, выцветших, но при этом безумно живых, бегающих по сторонам с неестественной быстротой.
«Сумасшедший», — мелькнуло в голове у Саши.
Она отступила на шаг, бормоча «извините», и уже собралась обойти его, как старик шагнул следом. Он двигался с пугающей, не соответствующей возрасту резвостью.
— Ух ты, — прошептал он, и голос его был скрипучим, как несмазанная дверь. — Новый человек в этом месте?
Он подошёл ближе — слишком близко, почти вплотную, — и заглянул Саше в глаза. Она почувствовала запах перегара, давно немытого тела и чего-то сладковато-приторного, от чего засосало под ложечкой. Она только кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Старик наклонил голову набок, как любопытная птица, и вдруг с силой втянул носом воздух прямо у её шеи. Саша вздрогнула, попыталась отшатнуться, но он уже схватил её за плечо, костлявыми, цепкими пальцами, похожими на когти.
— А врать нехорошо, — сказал он и широко, безумно улыбнулся. В темноте его рот казался чёрной дырой. — Контракта-то у тебя нет.
Саша не поняла, о чём он говорит. «Контракт»? Какой контракт? Она открыла рот, чтобы спросить, но старик не дал ей времени. Он резко дёрнул её на себя, сила в его тонких руках оказалась нечеловеческой, и Саша почувствовала, как что-то острое кольнуло в шею. Слева, где бьётся сонная артерия. Один короткий, болезненный укол. Она попыталась закричать, но голос не вышел. Тело вдруг стало ватным, ноги подкосились, и мир перед глазами поплыл, дома, луна, лицо старика — всё смешалось в мутную, серую кашу.
Последнее, что она услышала, — его шелестящий, довольный голос:
— Спи, деточка. Проснёшься — всё объяснится.
А потом — тишина. Глубокая, чёрная, без единого звука. Она провалилась в неё, как в холодную воду, и не чувствовала, как старик подхватил её обмякшее тело, перекинул через плечо и, оглянувшись по сторонам, скрылся в темноте между домами.
Луна светила так же равнодушно, и никто не видел, как новенькую уносят в ночь.