"Игрушка Для Пирата"

— Или ты отправишься вслед за ними! — небрежно бросил Мигель.

— Так ты вспомнил меня?

— Подобных историй я сам могу тебе рассказать хоть сотню! Такие вещи случаются при каждом набеге. Ты не оставил следа в моей памяти, но смутно припоминаю, что пришлось убить какую-то  женщину, когда та кинулась на меня с ножом. Сознаюсь, я вел греховную жизнь, но какая же между нами разница? — скривив губы, осведомился испанец. — Разве ты не взял силой Чжоу Цзыюй?

— Может, это и правда, но я не убивал мужа Цзыюй, не делил ее с командой и не прикончил ее после. Цзыюй жила у меня, она мать моего ребенка и станет моей женой.

— Весьма похвально! — презрительно расхохотался Мигель. — Но если намереваешься помериться силами со мной, девчонка никогда не будет твоей. Может, я вел, как уже сказано, беспутную жизнь, но не собираюсь расставаться с ней сегодня.

Он неожиданно ринулся вперед, направив шпагу в грудь Чонгука; сталь ударилась о сталь. Мигель не хвастался, называя себя искусным фехтовальщиком, и уже через мгновение он нападал, а Чонгук был вынужден защищаться. Но и сам Чонгук вскоре перешел из обороны в нападение, ловко парируя удары, пока наконец испанец ловким поворотом запястья не ранил в плечо молодого соперника.

Мигель тут же отпрыгнул на шаг, издевательски улыбаясь при виде крови, струившейся по груди Чона. Противники кошачьими шагами пошли по кругу; снова зазвенела сталь. Чонгук бешеной атакой вынудил Мигеля перебежать через комнату. Дон Мигель быстро устал, шпага Чонгука вновь и вновь вонзалась в тело врага. Пират был похож в эту минуту на дикого быка, бросавшегося на алый плащ матадора. Одежда Мигеля на глазах превращалась из белой в багровую.

На стороне Чонгука были молодость, сила и ловкость разъяренной кобры, жалящей добычу; шпага Мигеля, выбитая мгновенным ударом, полетела на пол. Кончик шпаги Чонгука уперся в грудь испанца; в глазах пирата светилась такая ненависть, что кровь Мигеля застыла в жилах. Но в эту минуту внимание Чонгука отвлек тихий мучительный стон, доносившийся из соседней комнаты.

Кровь отхлынула от лица Чонгука, руки задрожали; мгновенно забыв о Бастиде, он повернулся и ринулся в спальню к Цзыюй. Поняв, что настал подходящий момент, Мигель вытащил кинжал и приготовился метнуть его в спину врага, но тут раздался оглушительный выстрел. Чонгук, оглянувшись, успел только увидеть, как испанец медленно валится на пол, все еще сжимая нож. Дверной проем загораживала внушительная фигура Ким СокДжина, огромный пистолет все еще дымился.

Чонгук криво усмехнулся:

— Наверное, мне еще раз следует поблагодарить упрямого Корейца, который отказывается подчиняться приказам.

— Совершенно верно, — проворчал Джин, переступив порог. — Оставалось только пронзить сердце грязного ублюдка, но вместо того, чтобы сделать это, ты поворачиваешься и бежишь куда-то, давая ему прекрасную возможность прикончить тебя! Так околдовала девчонка, что теряешь голову при одном ее крике! Доведет она тебя до могилы!

— Чонгук!

Вопль Цзыюй, словно нож, врезался в сердце Чона; совершенно забыв о Джине, он ворвался в спальню.

Постель была пуста; он лихорадочно осмотрелся.

— Матерь Божья!

Побелев как мел, он метнулся к Цзыюй, мгновенным движением рассек веревки и, отбросив шпагу, подхватил девушку. Она вновь жалобно вскрикнула, по спине Чонгука поползли ледяные мурашки, но, не потеряв присутствия духа, он двумя шагами пересек комнату и осторожно положил бедняжку на кровать.

Огромные, спокойные, полные счастья глаза медленно открылись.

— Почему ты не сказала мне? Почему позволила так медлить, прежде чем разделаться с этим ублюдком! — прошептал он, вытирая кровь с искусанных губ и подбородка девушки. Цзыюй изо всех сил старалась удержаться от криков.

— Он хотел, чтобы ты услышал мои стоны и потерял голову. Я не могла допустить, чтобы это случилось. Прости, что не вовремя закричала…

— Нужно было сделать это раньше, черт возьми! Сейчас приведу кого-нибудь, чтобы помогли тебе, — строго объявил Чонгук.

— Слишком поздно. Тебе придется…

Комнату наполнили душераздирающие вопли. Чонгук застыл от ужаса, а вошедший в комнату Джин, увидев происходящее, потихоньку отступил, закрыв за собой дверь.

Цзыюй из последних сил вцепилась в руку Чонгука, едва не теряя сознание, и через несколько минут отец помог дочери появиться на свет.

Цзыюй, словно на чудо, взирала на крохотного младенца, лежавшего рядом с ней. Тоненькие волосики пробивались на головке (не очень звучит), полузакрытые веки просвечивали голубизной.

Взглянув на Чонгука, Цзыюй нахмурилась.

— Прости, что не смогла дать сына, которого ты так ждал, — хрипловато прошептала она.

Чонгук сел на край кровати, нагнувшись, поцеловал ее в лоб и улыбнулся.

— Какая разница, мальчик или девочка! У нас будут еще дети, много детей, и я всех буду любить. Но эта краснолицая малышка навсегда займет особое место в моем сердце.

Поверив, что Чонгук не огорчен, Цзыюй со вздохом облегчения закрыла глаза и мгновенно уснула.

*********
Стояло прекрасное утро. Ставни на окнах наконец-то были распахнуты, солнце заливало комнату. Ощущение счастья и покоя, охватившее Цзыюй накануне вечером, вернулось при виде крошечного свертка, мирно сопевшего рядом. Через минуту ребенок, пискнув, зашевелился, и Цзыюй испытала еще одно наслаждение, знакомое каждой матери, кормящей младенца грудью. Малышка, чмокая, жадно припала к соску.

Немного погодя в спальню вошел Чонгук и, сев рядом, взял Цзыюй за руку, с нежностью глядя на мать и спящего ребенка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Счастлива.

— Я не об этом, и ты сама прекрасно понимаешь, — с деланной строгостью сказал он.

— Я прекрасно себя чувствую, честное слово, — улыбнулась Цзыюй, заметив, как морщинки на лбу Чонгука мгновенно разгладились, и, нежно коснувшись шрама, спросила:

— Чонгук, неужели все, что ты рассказал Бастиде, произошло на самом деле?

— Да, — кивнул он, — ив глазах промелькнуло мгновенное выражение ненависти, как всегда при упоминании имени испанца.

— Как, должно быть, ужасно — жить с этим столько лет… а ты был так мал, когда остался сиротой. Как тебе удалось выжить? Или… ты не хочешь говорить об этом?

— Я могу все рассказать, но позднее. Думаю, сейчас тебе лучше отдохнуть.

— Не нужен мне отдых.

Чон, явно осуждая такое упрямство, покачал головой, хотя уголки рта чуть приподнялись в улыбке. Несмотря на все испытания, Цзыюй оставалась такой же своевольной, но без этого она не была бы женщиной, которую он любил.

— Ну, хорошо, дорогая, слушай.
Я знал Джина едва ли не с самого детства — он жил в соседнем доме и рано остался сиротой. К счастью, в ту ночь он был в море, а когда вернулся, взял меня к себе, помог схоронить печаль глубоко в душе, но ненависть по-прежнему горела в сердце. Через два года мы покинули поселок и отправились в маленький прибрежный городок, в гавани которого стояло на якоре множество судов из разных стран. Джин хотел уйти в море, а я думал только о том, как найти Бастиду. Мы оба нанялись на один корабль, плававший под английским флагом.

— Теперь твои испытания наконец закончились.

— Да, но поверь, я больше не думал о Бастиде до того, как появился здесь. И даже не доплыл до Испании. Проведя полторы недели в море, я понял, что наконец могу забыть прошлое, забыть Бастиду… и все из-за тебя. Повернул судно на обратный курс и решил возвратиться домой, потому что понял: в мире только ты одна что-то значишь для меня. Я люблю тебя, Цзыюй, так люблю, что теряю голову, а сердце сжимается при одной мысли о грозящей тебе опасности. Мне нужно было понять это, когда я покинул тебя в первый раз — все женщины, кроме тебя, казались глупыми. Ты стала частью меня самого. Не могу жить без тебя!

— Я так молилась, чтобы услышать эти слова из твоих уст! — прошептала Цзыюй, не вытирая радостных слез, катившихся по щекам. — Когда меня привезли сюда, казалось, все кончено — мы никогда не увидимся больше. И вот ты здесь и говоришь о своей любви.

— Больше тебе от меня не избавиться, малышка, — пообещал Чонгук. — Я был глупцом, когда покинул тебя и отплыл на поиски Бастиды — только слишком поздно понял это. Джин отправился вслед на судне твоего отца и перехватил меня на полпути — мы решили плыть сюда вместе. Сначала я думал только о том, как прикончу этого негодяя, но страх за тебя вытеснил из головы мысли о мести. Теперь, когда Бастида мертв, ничто больше нас не разлучит. Мы поженимся, как только вернемся на остров.

*********

Только в конце октября они оказались дома: Чонгук задержался с отплытием, пока Цзыюй окончательно не оправилась. Кроме того, пришлось остановиться еще в одном порту, купить пресс для очистки сахарного тростника: Чонгук не хотел больше покидать остров, по крайней мере в ближайшее время.

Но теперь оба корабля входили в маленькую бухточку, а Цзыюй стояла на палубе «Строптивой леди» со спящей малышкой на руках, чувствуя на плечах тепло ладоней Чонгука.

Взгляд Цзыюй был устремлен на далекие горы, окутанные густыми серыми облаками: величавые вершины на этот раз словно приветствовали ее, поздравляли с возвращением домой. Улыбнувшись, Цзыюй припала головой к груди Чонгука.

На воду спустили шлюпки; всем не терпелось поскорее оказаться на берегу.

Кейси и Сынван уже бежали навстречу. Слезы катились по щекам Сынван; Кейси, хлопнув Чонгука по спине, объявил, что был уверен: такой смелый парень отыщет его дочь хоть на краю света, что было беззастенчивой ложью, поскольку все это время сходил с ума от беспокойства.

Маленькая малышка, разбуженная шумом, заплакала. Сынван почти выхватила внучку у Цзыюй и заохала над ней, восхищаясь красотой малышки. Девочка и вправду была очень хорошенькой: на лоб спадали крошечные локоны, широко раскрытые глаза  уставились на бабушку.

— Похоже, девчонка пошла в отца, — заметил Кейси, глядя на Чонгука через плечо Сынван и засмеялся:

— Чонгук, говорят, ты не верил, что ребенок твой. До сих пор сомневаешься?

— И малышка и мать — мои! — твердо ответил Чонгук.

Сынван улыбнулась, видя, как гордится Чонгук тем, что у малышки его глаза и волосы.

Из кухни выбежала Ли и разразилась бурными рыданиями при виде Цзыюй и малышки. Вошла Наён, неся сына: Джин, поцеловав жену, спустился в подвал за ромом, чтобы отпраздновать благополучное возвращение. Цзыюй не хотелось покидать родных, но малышка явно проголодалась. Взяв девочку у Сынван, она начала подниматься по мостику. Чонгук взглядом, полным любви, наблюдал за ней. Но тут Кейси, расхохотавшись, вручил ему кружку.

— Предупреждал же, что у тебя может родиться дочь! Теперь, наверное, поймешь, почему я разлучил тебя с Цзыюй. Правда, ты еще не испытываешь никаких отцовских чувств к малышке. И кроме того, вряд ли будешь рядом, чтобы увидеть, как она растет! Придется мне в моем-то древнем возрасте отгонять поклонников от малышки! — хитро прищурился Кейси.

— Не волнуйся, я их не покину, ты, старый хитрый лис, — проворчал, ухмыляясь, Чонгук. — И буду вести себя еще хуже, когда дело дойдет до того, чтобы защитить честь моей дочери. Можешь не беспокоиться о Цзыюй, Кейси, сегодня наша свадьба.

— Так и знал, парень, что ты образумишься! — хмыкнул Кейси. — Слышишь, милая?! Они сегодня поженятся!

— Но у Цзыюй нет платья! — охнула она. — Я хочу, чтобы моя дочь навсегда запомнила день свадьбы.

— Предоставьте это мне! — объявил Чонгук.

— Но столько всего надо сделать! Нельзя ли отложить свадьбу на несколько дней?

— Нет! — упрямо сказал Чонгук, чем в очередной раз вызвал приступ веселья у будущего тестя.

— Сдаюсь, — вздохнула Сынван, — воздевая руки к небу. — Придется пойти помочь с ужином, иначе вообще ничего не будет готово.

И невольно улыбнулась, подумав о том, что наконец Цзыюй будет по-настоящему счастлива, а это главное.

— Все устроено! — объявил Чонгук, входя в спальню, где Цзыюй играла с малышкой. — Кейси пошел к отцу священнику.

Он прилег на постель и, взглянув на Цзыюй, удивился, заметив, как печальны ее глаза.

— Не хочешь выходить за меня, малышка?

— Хочу, Чонгук. Знаешь ведь, как я люблю тебя.

— Но почему ты такая грустная?

— Ошибаешься, — пролепетала Цзыюй — Просто жалею, что в такой день у меня нет белого платья!

— Будет платье, — ответил Чон, приподнимая подбородок Цзыюй, — сейчас Джин его принесет.

В этот момент и в самом деле появился великан с большим ящиком. Цзы тут же узнала свой сундук и, охнув, поглядела на Чонгука.

— Просил же подождать, пока все ей не расскажу, черт тебя подери, — рассердился тот.

— Но Сынван настаивала, чтобы я поскорее принес сундук, говорит, нужно повесить платье, чтобы оно немного разгладилось, — оправдывался Джин. — Посмотри на Цзыюй, и поймешь, что зря волновался.

Чонгук повернулся к Цзыюй и увидел ее сияющее лицо.

— Значит, опять солгал, когда клялся, что оставил мое приданое на «Песне ветра», — укоризненно покачала она головой, не в силах сдержать улыбку.

— Просто хотел, чтобы тебе было чем заняться, — поспешно уверил Чонгук, — Смотри, сколько новых платьев ты сшила.

— Но почему же не рассказал обо всем, когда привез меня сюда?

— И что бы ты сделала? Снова попыталась прикончить меня?

Цзыюй весело засмеялась, зная, что Чонгук прав.

— Так вот почему подвал был всегда заперт! Боялся, вдруг я узнаю, что мои вещи сложены там?

— Сердишься?

— Нет, любимый. Я хотела платье, но не собиралась задерживать из-за этого нашу свадьбу ни на день! Ты поэтому не желал дать мне белый атлас, чтобы сшить платье?

— Нет. Просто не мог вынести самой мысли о том, что своими руками дам тебе ткань на платье, в котором ты обвенчаешься с другим. Наверное, я уже тогда любил тебя!

— Но платье было сшито для свадьбы с Кимом. Тебя это не раздражает?

— Ты готовила его для того дня, когда выйдешь замуж за человека, которого никогда не видела. Этот человек — я.

*********

Цзыюй ускользнула из-за свадебного стола, чтобы покормить на ночь малышку. Она вошла в комнату Сынван, потому что по настоянию матери колыбельку малышки отнесли на эту ночь в спальню деда и бабушки.

Девочка мирно лежала в кроватке, пуская пузыри. Цзыюй надеялась, что она спокойно проспит до утра и никто не потревожит новобрачных.

Сытая она закрыла глазки; Цзыюй осторожно уложила ее в постельку и бесшумно закрыла дверь. Чонгук встретил жену у подножия лестницы и, не дав пожелать остальным спокойной ночи, схватил ее за руку и потянул обратно. У двери спальни он поднял её на руки и перенес через порог.

Новобрачные остались вдвоем. За окнами слышался мягкий стук дождевых капель; прохладный душистый ветерок шевелил занавески, надувая их, как корабельные паруса.

Чонгук осторожно поставил драгоценную ношу, еле различая в темноте черты любимого лица. Пальцы запутались в лентах подвенечного платья, так что Цзыюй наконец оттолкнула его руки и развязала банты сама — Чонгук был сейчас похож на неопытного юнца, еще не знавшего женщин.

По-прежнему молча Чонгук отошел, чтобы зажечь свечу, и, повернувшись, увидел Цзыюй в Атласное платье белым облаком лежало у ее ног, она медленно снимала сорочку. Чонгук застыл, не сводя глаз с жены, с трудом веря, что эта сказочно прекрасная женщина принадлежит ему.

Они еще ни разу не были вместе после рождения ребенка, и вот теперь он не мог дождаться минуты, когда вновь овладеет ею, и это будет словно впервые, ибо Чонгук любил Цзыюй, любил безумно и знал, что она отвечает ему тем же, чувствовал, что впервые в жизни счастлив по-настоящему — даже в мечтах трудно было представить, что судьба окажется так добра к нему.

Желтый свет переливался на белоснежной коже Цзыюй, стоявшей к нему спиной, длинные волосы рассыпались по плечам. Чонгук лихорадочно срывал одежду, бросая ее куда попало.

Цзыюй повернулась: оба долго стояли как зачарованные, глядя в глаза друг другу.

— Я так люблю тебя, Чонгук, — прошептала Цзыюй и, мечтательно улыбаясь, обвила его шею руками.

— Значит, строптивая леди укрощена? — улыбнулся он.

— Полностью, — сияя своими глазами, ответила Цзыюй. — Тебе ее будет не хватать?

— Плавать в бушующих волнах — значит всегда искать приключений, но я предпочитаю спокойное море. Ведьма исчезла, превратившись в любящую жену. Мою жену. Мы всегда будем вместе, любимая.

…Слившиеся в объятиях тела на широкой постели, безумные поцелуи… взрыв страсти, в котором сгорают влюбленные… вечное счастье, осеняющее маленький остров…

Надеюсь вы не разочарованы и будете ещё долго и долго перечитывать это произведение искусства😂
Обязательно напишите отзывы, для меня и для Линдсей это супер важно☺❗