Укус

Не взирая на усталость когда вернулась я тут же кинулась к отцу. Но перед этим аккуратно сложила платье. Конечно разговор предстоял не из легких, я все ещё не могла контролировать эмоций. Так или иначе, я должна была рискнуть. Даже не вериться, что я это делаю. Все ещё мало себя контролирую, но между тем я хочу все исправить. Не знаю, дело безумное, но чем дольше я оттягиваю тем страшнее становится.

— Ясмин, что ты тут делаешь? — Кадир ошарашенно моргнул. — Солнце взошло, тебе нужно быть в постели.

— Пап, я влюбилась, — я стояла в тени, избегая взгляда. — И мне нужна твоя помощь.

Перво-наперво он решит, что я выходила без спроса и будет ругаться, но Кадир молчал, лишь задумчиво смотрел на меня. Я же стояла словно провинившийся ребенок, стыдно. С другой стороны мне бы хотелось не видеть такого взгляда. Но что есть то есть. Я выдыхаю, чувствуя то, как щеки предательски алеют. Кадир же хмурится после сего заинтересованно уставился. Страха в его глазах не было, лишь любопытство. И мне жаль что мы так мало общались, постоянные ссоры, крики, ругань, и слезы. Я все еще чувствую вину, поэтому сглатываю.

— В кого ты влюбилась, в Мустафу? Но тебе нельзя покидать приделы дома! — вскипел Аль-Азиз.

Я же отрицательно мотаю головой, отчего папа растерянно моргнул. Теперь интерес взял вверх. Ну почему я не могу сказать нормально, сейчас в столь ответственный момент. С другой стороны я рискую выдать секрет Зейна, а с другой я не могу его потерять. Теперь Кадир не на шутку встревожен, ну вот кажется я доигралась, кажется мне сейчас попадет. И он даже слушать не станет, что же делать? Я смотрю в пол, разглядывая узор пола, как бы странно это не звучало. Чувствую стыд, страх и истерику. Все эмоций сразу, капец к такому жизнь меня не готовила.

— Я прошу тебя устроить бал, и позвать господина Аль-Аббаса, — я стыдливо прикрыла глаза, чувствуя то, как клыки впиваются в нижнюю губу.

Чувствую теплую руку на своих плечах, отцовский стальной взгляд, который заметно меняется. Я испуганно моргнула, чувствуя дрожь в теле, руки дрожат, все дрожит. А если он откажет? Если не согласится? Поэтому стараясь совладать с собой я рассказываю о той ссоре, которая между нами произошла. Мне стало плохо. Черт. Моя просьба была отклонена, теперь ничто не исправит моего косяка. Открываю глаза и своим глазам не верю, отец. Отец меня обнимает, и начинается. Я начинаю плакать. Сильная женщина, сильная дочь дипломата, какой позор.

— Ну милая, — слышу я.

— Отец прошу, ты моя единственная надежда, — слова так и лезут наружу, так и тянет просить. — Я люблю его.

Поэтому я и прошу. На глазах слезы, в душе ураган. Не хотела я срываться, вот не хотела, но я. Плохо. Кадир обнимает, я не могу разгадать его эмоции. Сейчас он суров как никогда, черт. Я не знаю что мне теперь делать. Стыдно. Страшно. Кадир что-то шепчет, а я. Я стою и плачу. М-да не так я хотела, ой не так. Что же теперь делать? Мне хочется быть с ним, мне хочется все сделать лишь бы он был счастлив.

— Наворотила ты дров конечно, но я помогу, — он прижал меня еще крепче к себе.

Не верю. Не уже ли он так просто согласится?

Не уже ли я добилась своего. Невероятно.

Продолжение следует...