Загадай
Черные щупальца вздернули Калипсо в воздух и распяли перед Аластором. Демон окинул добычу скучающим взглядом.
— Ты не врала: Ад и Рай оказались реальными, — он хмыкнул и сотворил себе кресло, в котором с комфортом устроился. — Загадай мне загадку!
— Пафосное, красное, внутри жалкое и гнилое, — оскалилась Калипсо.
— Это просто! Плод Познания, — Аластор прокрутил микрофон, словно фокусник трость. Щеку Калипсо обожгло, и она ощутила, как по ней потекла кровь. — Моя очередь! Под луной лежит, едва дыша; смерть за ней идет неспеша.
Калипсо задергалась в клубке чернильных щупалец: ее конечности теряли чувстительность.
— Отвечай! — весело поторопил Аластор. — Тик-так, тик-так: не успевшему штрафной вопрос!
Новый порез расцвел на ее предплечье от запястья до локтя.
— Это я! — завизжала она.
— Чудно, но ты не успела. Вот жалость! — Аластор огладил микрофон. — Кричит-вопит, вот-вот умрет – охотник метко бьет.
— Я, — выплюнула Калипсо. — Я закричала, он услышал и застрелил тебя. Моя очередь.
— А. а. а, — Радио-демон коварно погрозил ей пальцем. — Я ведущий этого шоу, так что правила тоже мои. Голос – гречишный мед, взгляд – золотой рассвет; где же она жила прежние сотни лет?
— Я ненавижу тебя, — прошептала Калипсо.
— Неверно!
Две раны появились на боку и на бедре.
— Тик-так, — напомнил Аластор.
— Убей меня, — рявкнула она. — Тебе же хочется!
"Неверно" — прошуршал Аластор, не размыкая клыков.
Щупальца стянули ее так сильно, что затрещали кости.
"Где же она жила?"
— В Раю, — выдавила Калипсо и тут же свалилась на пол.
Аластор поднялся и начал неспешно обходить ее кругом. Тени змеями покачивались за его спиной.
— А кто живет в Раю?
— Мерзавец.
— Адам там больше не живет. Кто еще?
— Ангелы, — выдохнула она.
— А?
Аластор наклонился. И едва успел увернуться от кинжала из ангельской стали. На кончике лезвия осталась кровь. Он потрогал оленье ухо и обнаружил разрез в палец длинной.
—Тогда я впервые спустилась в мир людей, — выпалила Калипсо. — Мне велели спасти твою душу от поглощения Лоа, а ты принес меня им в жертву! Как скот! Они жрут мою благодать последние девяносто лет, поэтому ты такой охренительно имбовый!
Аластор растер между пальцами каплю своей крови.
— Значит, если ты умрешь, я лишусь сил?
— Не просто лишишься, они выпотрошат тебя также, как других жертвенников за неисполнение сделки. Поверь, ты не знаешь этой боли, Аластор.
— Поверю, — легко согласился тот. — Последняя загадка – и идем ужинать, договорились?
Калипсо попятилась. От его улыбки и приторного дружелюбия у нее свело внутренности.
— Договорились? — его голос походил на громовой раскат, пропущенный через старую трансляцию. — Чего же ты страшишься? Прежде тебе было не занимать смелости.
Она продолжила отползать, но тени стремительно спеленали ее по рукам и ногам.
— Загадка: птичка свободно порхала на воле: над лесом, рекой и в поле; чтобы птичка мне одному пела, куда поместить ее хрупкое тело?
Калипсо окружили вуду символы. Стоит хоть одному коснуться ее, духи вцепятся, как клещи. Чтобы замести след, ей понадобились годы, и все равно порой она ощущала во сне их близкое присутствие. Они слепо шарили по Аду в поисках последней жертвы, нагло сбежавшей в разгар пира.
— Ответ? — напомнил Аластор.
— В клетку.
— В клетку! — воскликнул он и щелкнул пальцами. Стены, двери, окна, полы и потолки отеля мигом покрыли заклинания. — Отныне, куда бы ты не пошла, я всегда буду с тобой. — Он нагнулся к самому ее лицу и нежно коснулся раны на щеке. — Разве не этого ты хотела, когда признавалась мне в симпатии, а, Бела? Это было так жалко и смешно одновременно! Не думал, что ангелы настолько восхитительные идиоты. Хотя, если вспомнить Адама и нашего Владыку... Ты – подтверждение, а не исключение. Позволь! — Аластор обманным движением выхватил у нее кинжал, как будто игрушку забрал у младенца. — Не выдай себя перед остальными, иначе твоя клетка уменьшится до размеров кейса для радиоприемника. Разумеется, она меньше тебя, так что чем-то придется пожертвовать.
Он удовлетворенно промычал и оставил ее в одиночестве.
Калипсо обхватила руками колени. Капелька Творения ласково ворочалась у сердца, и Калипсо усилием воли материализовала ее на ладони. Золотистая сфера не больше куриного яйца загадочно переливалась всем существующим во Вселенной спектром. Внутри что-то двигалось, меняло форму и размер.
Под барной стойкой Хаск выпустил из зубов кровоточащий хвост. Он молился всем, кого знал, чтобы Аластор не заметил его присутствия. После недавнего опрометчивого замечания о сделке хозяина, он хотел не то, что не высовываться, а даже залить себе рот, уши и глаза клеем, чтобы, не приведите ангельские чины, не вызвать на себя гнев.
Некоторое время он прислушивался, после чего решился подняться. Чтобы встретиться лицом к лицу с Калипсо.
— Налей покрепче, — велела она, тяжело опираясь о стойку.
Хаск вытащил из заначки дорогую водку, не ту дрянь, которую ему поставлял Аластор. Он наполнил до краев стакан для виски. Калипсо за раз опрокинула в себя половину, так что Хаск оставил бутылку.
— Разве у ангелов не золотая кровь? — едва разборчиво буркнул он.
Калипсо вытерла рукавом лицо. Порезы быстро затягивались. Кровоточил только самый глубокий на предплечье – он лег точно поверх старого шрама.
— Я очень старалась осквернить ее.
— Зачем? — тупо спросил Хаск.
— Нравится оттенок. — Калипсо налила себе еще. — Кто владеет душой Аластора?
Демон скривился и прижал уши к голове.
— Ничего не знаю. Спроси сама.
Калипсо изучающе следила за ним, пока он излишне тщательно натирал бокалы и переставлял выпивку с места на место.
— Не надоело бояться? Ты был оверлордом.
— Вот именно! — прошипел он. — Был! Сейчас я пес на коротком поводке у психа с запущенной депрессией. Спасибо, что он не рыдает по ночам и не требует спеть колыбельную! Я бы все отдал, чтобы свалить! Твою мать, — Хаск швырнул тряпку на стойку. — Зря я это сказал, он заживо набьет меня стекловатой.
— Это должен быть кто-то весьма могущественный, — вполголоса рассуждала Калипсо. — Печать глубокая и тщательно скрыта, след заметен только при всплеске определенных эмоций.
Хаск натурально охренел:
— Так ты все спланировала?
Вместо ответа она достала из воздуха мундштук.
— Есть сигарета?
— Не держу.
— Правильно, — она швырнула мундштук за спину. — Я могу разорвать твою сделку. На одну сил у меня хватит. — Тот подавился поилом. — Сейчас, погоди, я допью и дойду до стадии дезинтегрирования реальности.
Хаск забрал у нее бутылку.
— Тебе достаточно.
Калипсо надулась.
Они посидели молча. Хаск все дергал бабочку, а Калипсо распласталась по стойке и, кажется, задремала.
— Правда, можешь освободить меня?
Она подняла голову и с хитрым видом кивнула.
— Что взамен? — с подозрением спросил Хаск.
— Ничего. Акт альтруизма, — она подмигнула, — я же ангел. Бывший.
Знаки на стенах замерцали – в дверь ввалился Энджел. С трудом переставляя заплетающиеся ноги, он добрел до бара и отшвырнул стул.
— Что угодно и коктейльную трубочку, — просипел он и буквально вырвал выпивку у Хаска.
— Тяжелая смена?
— Захлопнись! — рявкнул Энджел и закашлялся. — Все было нормально, пока не явилась эта гнида с ушами.
— А гнида с ушами, это...
— Аластор! — Энджел ударил всеми четырьмя кулаками по стойке. — После вашего ухода Валентино с катушек слетел, он... — паук сцепил зубы и швырнул бутылку в стену позади Хаска, разбивая ее и прочие вдребезги. — Пошел он! Пошли вы все!
Он рванул к лестнице и скрылся в жилом крыле.
Хаск осмотрел бардак.
— Позову Нифф, — он почесал затылок, снова оттянул бабочку, поднял и спрятал коктейльный зонтик, который дал Энджелу вместе с трубочкой, потом снова подергал бабочку. — Слушай, Калипсо, — она картинно похлопала ресницами. Хаска вдруг передернуло. — Сук, у вас даже выражение лиц одинаковое! Ты можешь... — он глубоко вздохнул и пробурчал что-то под нос. — Ладно. Можешь вместо меня освободить Энджела?
Калипсо изучающе склонила голову на бок.
— Просишь разорвать его контракт с Валентино? Но тогда сам останешься на цепи.
— Насрать. Энджел не заслужил этого дерьма. А я, — Хаск помотал головой, — сам виноват: знал, с кем сажусь за покерный стол, и все равно решил смухлевать.
— Ты что-нибудь слышал о Ру?
Хаска смутила столь стремительная смена темы.
— Не доводилось.
— А об этом? — она пододвинула к нему телефон.
Фото выхватило часть обглоданной стены с неровным колючим символом, нарисованным по трафарету из балончика. Хаск пожал плечами:
— Какая-то субкультурная хрень. Не слишком эстетичная. Замечал ее порой в закоулках. А что?
Калипсо потерла лоб. От выпивки странно шумело в голове.
— Забей.
К ним подбежала радостная Ниффти.
— Хозяин велит идти к столу. Это потрясающе! Он превзошел себя!
От последней фразы обоим стало не по себе. Каждый раз, когда Аластор "превосходил себя", в Аду менялся состав оверлордов.
Глаз Ниффти дернулся в сторону бардака. Зрачок сузился до размеров горошины.
— Грязь! Кто развел грязь?
— Черт, — только и успел сказать Хаск, и она погнала его метлой по фойе.
Калипсо не стала дожидаться окончания догонялок, а направилась прямиком в обеденную. О чем пожалела, едва переступив порог. Она готова была поклясться, что раньше зал выглядел иначе: не было унылых пейзажей на стенах, высветленных солнцем бордовых штор, мебели из светлого дерева и протертого местами восточного ковра.
Сквозь ожившее воспоминание на Калипсо довольно взирал Аластор. Он сменил одежду на привычный красный костюм и стоял посреди человеческой обеденной, как сам Дьявол, явившийся из Преисподней по ее душу.
— Наконец-то главная гостья здесь! Опаздывать дурной тон, милая.
Все посмотрели в ее сторону. Чарли, как всегда, приветливо помахала, Вэгги сощурилась, а Люцифер медленно повернулся к Аластору, уверенно шагавшему навстречу Калипсо.
— Позволь поухаживать, — Радио-демон щелчком пальцев облачил ее в светлое льняное платье и любезно отодвинул для нее стул. Зазвучала приятная музыка. — Сегодня вечер чудесных воспоминаний! Садись, — приказал он.
"В тот вечер ты меня убил", — подумала Калипсо.
Улыбка Аластора стала еще шире – он понял ход ее мыслей.
Калипсо подчинилась. Тени поставили перед ней замысловато сервированное мясное блюдо и бокал
— Вино было белое, — заметила она.
— Это не вино. Ты будешь впечатлена, обещаю! — провозгласил Аластор и сел в другом конце стола.
Люцифер демонстративно понюхал блюдо перед собой.
— Это точно безопасно есть? Впрочем, все равно скудновато. Дочка, хочешь чего-нибудь: икры, фруктов, дегустатора?
Чарли замахала руками, уверяя, что с удовольствием попробует стряпню Аластора, ведь он так старался для них.
— Верно! — рассмеялся демон с мертвыми зрителями на фоне. — Главное, чтобы была вложена душа.
— У тебя ее нет, — произнесла Калипсо.
Зрительский смех оборвался. Раздался треск: Аластор порвал когтями скатерть.
— Милая гостья забыла, что я говорил ей не так давно?
Калипсо сделала большой глоток из бокала.
— Не твоя. Разочаровательно.
Кровь маслянисто растекалась по стенкам. В старом приемнике зажевало пластинку. Один и тот же кусок повторялся снова и снова: духовые, две ноты вверх, две вниз. "Тили-тили". "Тили-тили".
— И сам ты разочаровываешь.
"Тили-тили".
— Что тогда, что сейчас, — она отбросила вилку, — все одно. Убожество.
"Тили-тили".
— Тот кусок мяса до сих пор у меня в глотке.
В светло освещенной комнате Аластор стал черным пятном, только горели алым глаза.
"Самое время гостям уйти", — заскрипел микрофон.
Калипсо так и поступила. Ей было все равно, остались ли на том чумном пиру Морнингстары, она полагала, что нет. День стал одним из длиннейших в ее жизни за годы, проведенные на свободе. В комнате она проверила защитную пентаграмму на полу, бросила внутрь нее матрац и упала поверх, позабыв про одеяло.
Она крепко спала, когда в комнату на цыпочках вошла Ниффти.
— Всюду грязь, — тихо бормотала она, помахивая метелкой. — Не постояльцы, а свиньи. Еще бардак в зале разгребать. И что хозяину не громится на улице? Ой! — она наткнулась на пентаграмму. — Никаких художеств тут!
Ниффти вылила на пол несколько средств сразу и принялась тереть.
— Вот скажу хозяину, что грубиянка на полу спит, пусть пораду...
Сверкнула зеленая вспышка, и легкая магическая волна разошлась по всему отелю.