3
– Ты меня любишь?
– Еще бы.
– Не успеем, давай вечером, опаздываю на работу. – Она поцеловала губы, которые продолжали спать на моем лице, и стремительно выплыла из постели. Я приоткрыл глаза, но поздно. Взгляд мой остался без завтрака. Изящной фигуры Лучаны уже не было. О чем думает мужчина, когда остается без женщины? С одной стороны – облегчение. Но с другой… Другой нет. Да и нужна ли она, другая. Даже если с ней фантазия нарисует прекрасное будущее. Она ничем не будет отличаться от предыдущей: потеря времени, денег, достоинства. Необходимо научиться любить ту, что рядом. Мне повезло – я любил, и даже учиться мне не пришлось. Однако всякий раз, когда она уходила, меня не покидала навязчивая мысль: а если она уйдет навсегда?
– Ты вставать собираешься? – вошла она снова в мою жизнь.
– Нет. Хочу проваляться в постели до следующей субботы. Ты со мной?
– Я бы с радостью, но работа. Не жалко тебе жизнь на сон тратить?
– Нет, жалко тратить на пустую работу.
– Кофе будешь или еще поспишь?
– Да какой сон без тебя.
– Сладкий.
– Тогда мне кофе без сахара.
– Что у тебя на сегодня? – спросила Лучана, поправляя волосы.
– Море любви. Поедешь со мной? – лежал я в постели, наблюдая за движениями своей женщины.
– Я же говорю, что на работу опаздываю.
– И с кем мне тогда там купаться?
– С добрым утром.
– Много ли в нем добра? Когда я не высплюсь, «доброе утро» звучит для меня как ругательство.
– Ты только представь: утро приходит. А тебя еще нет. Оно долго сидит в одиночестве, ждет. Открывает окно, как буфет. Достает солнечный мед. Варит чай. Ест и пьет, наблюдая фарфоровый хоровод облаков. Поглядывает на часы, молча думает. Тебя все еще нет. Наконец, не дождавшись, уходит, оставляя записку коротенькую на столе:
«Буду завтра. Чай еще свеж. И хватит сопеть, поднимайся, иначе скоро наступит день и придавит заботами.
Твое доброе утро»
– Сто лет уже не получал записок. Красиво, но как-то реальности маловато. Твое утро не умеет материться.
– А должно?
В этот момент, подтверждая мою правду, завизжал будильник в телефоне.
– А как же. Человек нуждается в жестоком обращении, иначе не дойдет… до работы, – дотянулся я до телефона, обнаружил там время и отключил его. «Подумать только, его можно отключить одним пальцем», – осенило меня.
– Все, что тебе нужно, написано на моем лице. Читай внимательней. Ты дома будешь сегодня? – цокала каблучками Лучана.
– Да, надеюсь прикончить вторую часть книги.
– Я еще и первой не видела. Когда ты мне дашь уже потрепать свой роман?
– Тебе что – в жизни их не хватило?
– Нет, представь себе, не хватило. Как себя помню, читаю одну и ту же книгу: увесистый том, величественный талмуд, ходячую энциклопедию, священную Библию.
– Черт, после таких сравнений я начинаю себя любить несмотря на утро. Иди ко мне, я тебя почитаю, вслух, – хотел ухватиться я за подол ее платья, но поймал только его тень.
– Кто-то же должен работать, – собралась выходить из комнаты Лучана.
– Хорошо, что у меня нет долгов.
– А как же твои читатели?
– Я же с ними не живу.
– Зато они с тобой периодически.
– Что-то я не почувствовал.
– Вот! И я замечаю, что ты становишься бесчувственным.
– Это точно, когда я вижу тебя, нюхаю, трогаю, слышу, пробую, я все время думаю: зачем мне эти пять чувств, не будь шестого.
– Ну как мне после такого работать? – отпустила она ручку двери и подошла к кровати, где я тут же скомкал ее в свои объятия.
– Повышенная влажность белья?
– Откуда в твоей лохматой башке столько женщины? – начала она ласково шерстить мои волосы.
– От тебя.
– Или от тех, с которыми ты спал.
– Мне даже подумать страшно, с кем только я не спал.
Лучана глянула на меня неодобрительно. Как всякий голый мужчина, я начал оправдываться:
– Ты сама только что так сказала. А представь, со сколькими переспал Шекспир или Толстой? Спать с книгой считается изменой?
– А как же. Так что дописывай, чтобы я тебе не изменяла с другими. Все, мое время вышло, а я еще нет, – выскользнула она из мужских сонных объятий и поспешила в коридор к зеркалу, которому обязательно должна была понравиться, чтобы выйти из дома с подходящей маской.
– История любви? – поинтересовалась Фортуна.
– Мужчина и женщина. О чем еще можно снимать в Италии.
– А как они познакомились?
«Будучи женщиной самодостаточной, я легко могла привлечь, соблазнить, влюбить, но влюбиться… Как это было неосмотрительно с моей стороны, как опрометчиво, как безумно, как сногсшибательно…» – пыталась она причесать эту непослушную мысль, нежась в утренних лучах мужских поцелуев.
– Никогда не спала с первым встречным, – сказала она мне, лежа на кровати и наблюдая, как я натягивал джинсы.
– Ну и как? – застегнул ширинку.
– Что-то в этом есть.
– В этом – это во мне? – накинул рубашку на свое мускулистое тело.
– И в тебе тоже.
– На самом деле, это я был в тебе, – посмотрел на нее с улыбкой.
– Ну, и что там?
– Честно тебе сказать или соврать? – нашел под кроватью свои сандалии.
– Лучше соври, мне еще целый день работать сегодня.
– Хорошо. Там было необычно, – снова сел на кровать, которая еще не остыла от ночи, и обул одну ногу.
– Что значит необычно?
– Хочется повторить, – влез ногой во вторую.
– Спасибо! Из тебя вышел бы отличный любовник.
– К счастью, из меня могу выйти только я, и то не самостоятельно, а когда выведут. Забыл, где у тебя выход. Ты не помнишь, как я к тебе вошел?
– Через сердце, – стянула она с плеча простыню и оголила в знак доказательства левую грудь. – Выход там, – указала мне рукой на проем в стене.
– Никак не могу привыкнуть к твоему окну. Ну пока, – поцеловал я ее на прощание в сосок. – И извини, что вошел так бесцеремонно.
– К черту извинения, продолжай, ничего такого раньше не чувствовала.
– Я тоже.
– Позвони мне, если это желание у тебя не пройдет, – снова укутала она простыней открытые части своей суши.
«Все проходит, кроме меня самого», – подумал я и вышел в окно. Сделал по асфальту несколько шагов, оглянулся на древний дом. Тот уже просел и пустил корни, а посему первый этаж стал вровень с тротуаром. Достал из кармана сигареты, положил одну из них в рот. Прикурил и затянулся. Вроде бы выходишь в окно, а жизнь продолжается. И ничто ее не в силах остановить, кроме случайных знакомств.