Фоновая пони [Background pony]

Фоновая Пони. Глава 5 — Индустрия

Фоновая Пони

Автор: ShortSkirtsandExplosions

Перевод: Allottho

Под редакцией altro

<== IV — Симфония Одиночества

 VI — Герои и Барды ==>

Глава в данный момент вычитывается, прошу прощения за неудобства.

V — Индустрия

 

Дорогой Дневник,

Что это значит — быть проклятой? Что же это в действительности значит? Значит ли это, что меня ограбили? Значит ли это, что я пока владею чем-то, что будет ещё только украдено у меня? Испытала ли я уже самое худшее из того, что жизнь может на меня обрушить, или я просто лежу беспомощно, в ожидании самой тёмной, самой жестокой последней усмешки судьбы?

Это так просто — жалеть себя.  Я не могу не мусолить каждый день в своём сознании эту жалость. Какое-то время я боялась, что если позволю подобным мыслям окопаться в своей голове, то я паду так низко, что буду творить дела в равной степени отчаянные и жалкие, и они только будут ранить те призрачные тени друзей, которыми я, как себе воображаю, постоянно окружена.

И тогда я сталкиваюсь с душами, поразительными, вдохновляющими душами, каждая из которых была рождена с возможностью сиять, как было когда-то суждено сиять мне. Только вот даже несмотря на то, что они не были магическим образом лишены возможности достичь величия, они, как я вскоре осознала, тоже оказались не в силах преуспеть. В конце концов, что есть жизнь, как не сложная игра, в которой есть одновременно и победители и побеждённые, и при том недостаточно очков для того, чтобы удовлетворить обе стороны?

На самом деле нельзя отрицать, что я — пони без какого-либо реального будущего. И пока я не сумею каким-то образом раскрыть и обуздать магическую силу элегий, являющихся толстыми чёрными стенами моей невидимой тюрьмы, мне нет резона лелеять надежду на что угодно, кроме будущего, укрытого пеленой забвения, неясности и пустоты.

Что же можно сказать о тех, кто меня окружает? На самом деле, пони всегда были прокляты, с самого начала времен. Но проклятье их — не ледяной купол амнезии, но прозрачная сфера невежества, что постоянно угрожает нашим мечтам и нашему вдохновению, начиная от гениальных идей, с которыми они приходят, кончая отчаянными попытками их выражения.

У меня, по крайней мере, есть надежда, которой, похоже, нет ни у одного другого пони. Я верю, что как только покончу с этим проклятьем, я тут же вернусь к реальному существованию. Тем не менее, судя по моему опыту, в мире живёт великое множество кобыл и жеребцов, обладателей чутких сердец, и они никогда не смогут жить столь ярко, сколь того желали бы, как бы сильно они ни старались. Какое решение должны достать они из жеребьёвочной шапки? Какая серебряная пуля сразит зверя, что пожирает их художественное начало, сразит с такой же лёгкостью, с какой мне удалось освободиться от своего?

Нет. Я не проклята. Я просто менее благословлена, менее полирована, менее сияюща, чем остальные. Я верю, что со временем я оживлю то, что умерло во мне. Я верну свет в свою жизнь и развею поглотивший меня мрак. И всё же, как бы далеко я ни продвинулась, если продвинулась вовсе, я не могу отбросить надежду; я не могу отказаться от мечты, что каждому, кто меня окружает, однажды улыбнётся та же удача.

 

 

 

 

 

 

Я вошла под тихий звон дверного колокольчика. По богатому интерьеру магазина мод прокатилась его нежная мелодия. Вскоре, впрочем, этот небесный перезвон был оттенён выразительным голосом, что сам мог похвастаться не менее певучим тоном.

— Добро пожаловать в Карусель-Бутик, где всякое одеяние — chic, unique et magnifique[1].

Я не могла сдержать улыбки. Поистине, это потрясающе утончённое приветствие, насколько я вообще могу судить по своему опыту.

— Простите… — я заговорила столь тихо и учтиво, как только могла. Прошло уже около недели с тех пор как я исполнила Плач Ночи. Я почти восстановила свои нервы, а потому вновь была рада выйти на публику. Ласкающие глаз занавеси и запах чистых тканей убаюкали мой дух, когда я со своей грубой седельной сумкой и непритязательной толстовкой вошла в это роскошное заведение. — Мне сказали, что здесь работает кобыла по имени Рэрити. Могу ли я поговорить с ней?

Давным-давно, я установила себе простое правило «приветствия» для пони, которых я уже неплохо знала. Исключительно для простоты процесса, изображение неведения оказалось полезной привычкой: мне не хотелось никого пугать обращением сразу по имени. Уже очень долгое время мне ни разу не довелось усомниться в необходимости этого моего «жизненного принципа».

— О, дорогая, но вы и так говорите с Рэрити. Единственной и неповтори-и-и-имой, — она укорила меня как принцесса, отчитывающая нерадивого слугу. И в то же время у её голоса была некоторая музыкальная сторона, как будто она специально подчеркнула самоиронией саму идею подобной снисходительности.

— Ах, только послушайте, что я говорю, — воскликнула она, сдержанно хихикнув. — Приношу извинения, мэм. Поистине, наверняка есть поговорка насчёт работы над прекрасным платьем, когда внутри всё поет. Это как закупаться продуктами на голодный желудок. Только напрашиваться на неприятности, хмм? Хмм-хмм-хмм…

Снаружи стоял прекрасный день, и это я могла сказать уже только по одному сиянию, что сочилось на стены сквозь ажурные окна заведения. Упомянутая белая единорожка вертелась вокруг бального платья, которому ещё предстояло пройти долгий путь, прежде чем стать атласным шедевром. Тон голоса Рэрити соответствовал игривому художественному настрою её текущего проекта. Я, можно сказать, ощутила себя преступницей из-за того, что вмешалась в это действо.

— Ни к чему извиняться, — сказала я с улыбкой, стоя позади неё. Я вытянула шею, щурясь на её фигуру, будто вдруг оказавшись притянута любопытным зрелищем её работы. Есть в мире вещи, способные неожиданно поглотить всё внимание. И Бутик Карусель пропитан атмосферой волшебства — мне казалось, я попала на родину всех магических вещей.

— Я слышала в городе о ваших талантах и мастерстве, — воскликнула я, сопротивляясь дрожи в той мере, чтобы хотя бы не подавать виду. — И мне интересно, не желаете ли вы заработать ещё несколько битов?

— За какую же работу, позвольте поинтересоваться? — тихо произнесла Рэрити, не оборачиваясь. Она добавила ещё одну синюю ленту на край расклешённой юбки голубого одеяния. Она была неразлучна со своей работой; я — лишь терзаемый любопытством спутник на орбите священного для неё проекта. — Безусловно, я не желаю показаться пренебрежительной по отношению к новым фантастическим возможностям, но так уж вышло, что сейчас я перегружена крайне внушительным списком заказов. Если вы правда слышали обо мне в городе, то, не сомневаюсь, вы уже осведомлены о моём довольно строгом расписании встреч, особенно в последнее время. Загляните на рецепцию, дорогая, там вы найдёте очень детально проработанный список с условиями, по которым я принимаю заказы.

— О, я хочу вовсе не платье, — сказала я с нервной улыбкой.

Она слишком сильно дёрнула ленту, чуть не порвав свежие швы, которыми та крепилась к платью. Даже не глядя на неё, я буквально ощутила,  как она часто-часто заморгала.

— О? — её голос слегка надломился. Комната потускнела на кратчайший момент. — Если не платье, то что же тогда, позвольте спросить?

Я решила быть настолько прямолинейной, насколько возможно.

— Я слышала, что ваш особый талант — работа с драгоценными камнями, — мой взгляд быстро пробежался по её сапфировой Метке, пока я теребила неловко свою седельную сумку. — Пони говорили, что вы хороши в обнаружении и зачаровании по-настоящему редких драгоценных камней.

— Г-говорили? — её голос был лишён выражения, напоминая гладкую ткань её незаконченного платья. Она застыла на месте, будто глядя сквозь свою работу. — Что ж, эти пони определённо не лгали. Что же вам нужно? И как вас зовут, мисс?..

— Лира Хартстрингс. И мне нужно кое-что зачаровать, — сказала я. Чувствуя холодок в воздухе, не идущий от проклятья, я добавила с улыбкой: — И я не хотела бы без необходимости обращаться к другим мастерам в городе. Я слышала, что вы лучшая, так к чему мелочиться?

— Хм-м-м-м… — она медленно и изящно повернулась ко мне, и улыбка на её лице возникла с такой же присущей ей легкостью. — Говорят, я лучшая? Что ж, полагаю, это что-то то значит.

— Но… я не знала, что вы так заняты, — сказала я, слегка поёжившись в смущении. Я давно уже поняла, что я всегда буду занозой в теле этого города. Что бы я ни делала или ни говорила, ситуация всегда даже близко не остается столь же безмятежной, как до моего появления. — Вы работаете над чем-то поистине прекрасным. Я не хочу нарушать ваше сосредоточение подобным будничным запросом.

— О, дорогая, гоните подобные мысли! — она немедленно бросилась ко мне как мать к качающимся на краю лестницы маленькому жеребенку, готовому упасть в любое мгновение. Я внезапно стала самой важной персоной в её мире. Я не слишком-то ожидала такого эффекта, а потому моё сердце ёкнуло. — Не хотела бы я излишне бахвалиться, а именно этим я это и считаю, но я могу зачаровывать камни буквально не глядя. Среди прочего, это дело только помогает мне лучше сосредоточиться, так что, по сути, ваша просьба положительно скажется на моей работе над платьем! А теперь… кхм….

Она царственно улыбнулась. В её глазах сияли искорки, ярко, как всегда. Я вдруг поняла, откуда она взяла свой вкус к красоте.

— И о скольких же каменьях идёт речь, мисс Хартстрингс?

Я заглянула в седельную сумку. Все четыре звуковых камня, что продала мне Зекора несколько дней назад, совершенно лишились зачарования. Если у меня вообще хватит смелости продолжать, то рано или поздно мне придётся исполнить застрявшую в голове новую мелодию. И для этого, чтобы добиться хоть какого-то прогресса, мне необходимо сначала зарядить все четыре камня до предела их магической силы. И чем скорее я верну их к изначальному великолепию, тем скорее я снова окажусь в погребе и буду исполнять элегии, бросая свою душу в тёмные глубины бездн тайны, холода и теней…

— Только один камень, — сказала я. Я достала один тёмный кристалл из сумки и поднесла его телекинезом к кобыле. — Я работаю над одной новой композицией, и мне не помешает мана-батарейка поблизости, чтобы… чтобы… ну…

— Чтобы поймать ту особую искорку вдохновения? — Рэрити мгновенно выхватила камень, как будто он принадлежал ей с самого начала времён. Она повертела его телекинезом перед глазами, изучая взглядом эксперта под разными углами. — И не говорите. Я очень хорошо знаю, каково это чувство. Единорог зачастую является отражением своего окружения. Нередко я практически жалею тех, кто не благословлён возможностью контакта со щедрыми лейлиниями нашего сверхъестественного мира. Вы когда-нибудь слышали о Хойти Тойти? Воистину, настоящий бриллиант в серой массе кутюра земных пони. Широко ходит легенда, что он якобы создал свой первый успешный модельный ряд, работая в деревянной лачуге на окраинах Лас Пегаса. Ха! Можете в это поверить?

— Э-э-э-э-э-э…

— Хм-м-м… Охохо, теперь я понимаю, почему вам пришлось прийти к самой-самой лучшей зачаровательнице камней во всём городе, — сказала она, игриво подмигнув. — Бедняжка через многое прошёл! Он теперь, можно сказать, годится только подпирать дверь! Что же вы, дорогая, с ним делали? Вызывали Виндиго из небытия?

Я закусила губу. С боем я прорывалась сквозь свежую волну воспоминаний, все как одно очерченны морозом и тенями.

— Скажем так, я не совсем среднестатистический сочинитель музыки, — тихо произнесла я в итоге. Мои уши дёрнулись, когда я попыталась вытрясти мелодию из своей головы хотя бы чтобы добавить голосу ровности. — Иногда мне приходится достигать великих глубин, глубже, чем история помнит, для того, чтобы восстановить священнейшие из утерянных баллад. Я верю, что существуют песни, значащие для народа пони так много, что мы более не способны удержать их в памяти, и процесс их нахождения требует от меня куда больше одного таланта. Он требует так же и много… эм-м… магической энергии. Это… не слишком, надеюсь, бессмысленно звучит на ваш взгляд?

Я поморщилась не таясь. Я уже собиралась покинуть Карусель и попытаться повторить всю эту встречу заново на следующий день.

Но нечто, что могло быть утеряно, оказалось вовремя спасено любезностью Рэрити, и только ею одной.

— Что для меня очевидно, дорогая, так это что передо мной художник, ищущий красоту, и этот порыв я безо всякой задней мысли глубоко уважаю, — она улыбнулась мне поверх тусклого драгоценного камня. — Я тоже питаю глубокое восхищение перед классицизмом. Если бы я могла изобрести машину времени и отправиться в эпоху Старсвирла Бородатого…

Она поднесла ко лбу копыто и описала взглядом круг по потолку бутика.

— О-о-о-о звезды, сколь много утончённых произведений модельерской мысли было брошено на съеденье голодной моли и обречено на горькое увяданье в веках! Если бы я только могла вернуть в наши дни хоть одну иллюстрацию, я бы возродила в современной Эквестрии истинный вкус и элегантность. Но, увы… — она вновь сосредоточилась на тёмном камне и любяще прошептала, будто лаская отражение, кроющееся под ониксовыми гранями. — Для чего же ещё мы живем наши жизни, если не для того, чтобы изобретать, вдохновлять и просвещать?

Я сглотнула и неловко улыбнулась.

— Сомневаюсь, что могу считать себя равной вам по части художественных талантов, мисс Рэрити. Я просто историк.

— Чушь! Не скромничайте! — улыбнулась она.— Никто не может быть на самом деле лишь придатком прошлого. У нас у всех есть будущее, которое мы строим все вместе, каждый в своей уникальной, особой манере, разве не так?

Я отвела взгляд. Стены здесь были в случайных местах усеяны сияющими каменьями и зеркалами. Куда бы я ни поглядела, я видела в отражениях этого сверкающего калейдоскопа белую шкурку Рэрити и её фиолетовую гриву.  Моих цветов не было видно нигде.

— Я не слишком-то загадываю на будущее, — в конце концов пробормотала я и снова глянула на неё. — Разве это такое уж преступление — жить в настоящем?

— Мой опыт подсказывает, что святые и преступники зачастую разделяют подобный взгляд, так что к чему в это всё лезть, хм-м? — легкомысленно отметила она, затем прочистила горло. — А теперь, дорогая, насчёт… возвращения великолепия вашему когда-то великолепному драгоценному камню…

— О, эм… — я переступила с ноги на ногу. — Я знаю, сейчас он не слишком впечатляюще выглядит, но это…

— Созданный турами звуковой камень. Поверьте мне, дорогая, я в камнях разбираюсь. Должна сказать, это замечательный экземпляр. Там, где турам не хватает эстетики, они восполняют её внутренней сутью. Если бы он был сделан любой другой культурой Эквестрии, то можно было бы и не надеяться его перезачаровать.

— Какая цена будет приличествовать этой услуге?

— Хм-м-м-м-м… — задумчиво протянула под нос Рэрити. Она подошла к ближайшему окну и, раздвинув телекинезом занавески, пропустила сияющий луч полуденного солнца прямиком в самое сердце бутика.

— Ужасно много времени прошло с тех пор, как я последний раз предоставляла услуги зачарования, если так подумать. Но, если я правильно припоминаю свои обычные цены…

Она остановилась на несколько секунд, столь долгих, что мне оставалось только гадать: вспоминала ли она на самом деле, или просто изображала поиски в памяти, исключительно для того, чтобы их изображать. Вскоре она бросила на меня умиротворенный взгляд:

— Три бита, дорогая. Вполне подходит, как вы думаете?

Я не могла сдержаться. Я сощурила один глаз, моргая, и помялась, перед тем как ответить:

— Эм… Да. Это… очень щедро с вашей стороны.

— Хм-м-м… Пожалуй, мне это часто говорят, — еёголос задрожал к концу фразы, будто она проснулась этим утром, хихикая, и до сих пор не могла перестать; и воздух тут же засверкал, но не только от её искристого телекинеза, которым она достала металлический штатив из шкафа. Она сдула с треножника пыль и, слегка кашлянув, установила его прямо перед окном. — О, я рада, что эта штука ещё не заржавела. Я очень бы подвела семью, если бы из-за моего небрежения наш фамильный инструмент оказался потерян.

— Если вы не против, я хотела бы узнать… эм… — я подошла к ней и к её устройству. — Что это такое?

Она кратко рассмеялась легким смехом.

— У вас и правда всю жизнь не поднимали рога от исторических книг! Я тихо рыдаю внутри каждый раз, когда встречаю единорога, не экспериментировавшего хотя бы с ещё одним стилем магии, — она прочистила горло и продолжила, методично устанавливая подлетевшую стеклянную линзу на верхний стержень устройства. — Это, моя дорогая, — селестионный увеличитель. Каждый предмет, что можно в этом мире зачаровать, имеет в себе общий элемент, который практически всегда способен вернуть блеск магии без потерь.

Я моргнула и произнесла:

— Солнечный свет?

— М-м-м-мхм-м-м, — напела Рэрити, наклоняя линзу и располагая её под нужным углом так, чтобы сфокусировать тонкий луч усиленного света сквозь кольцо металлических зажимов на вершине установки. — Её Величество принцесса Селестия дает нам не только тепло и красоту дня. Она дарует нам самую суть своего естества, нечто священное, что было унаследовано ей от самого Вселенского Матриарха. Правильно сфокусировав энергию солнца, мы, можно сказать, берём магию прямо из воздуха.

С напряжённым выражением лица, она осторожно, осторожно поднесла магией тусклый камень и плотно его закрепила в полированном кольце зажима.

— И-и-и-и-и… вот! Ах… Скажите мне, разве можно себе представить дар щедрее света самой Принцессы?

Я подошла ближе и внимательно уставилась на камень с чутким, даже жеребячьим любопытством. Поистине, прямо перед нашим взором, унылый вид звукового камня растворялся без следа, сменяясь сиянием, исходящим из центра тёмного кристалла в ответ на сфокусированный луч света. Оно было тусклым поначалу, но вскоре знакомое изумрудное свечение начало пробуждаться к жизни под гладкой поверхностью камня.

— Это… правда красиво, — отметила я. — Как поймать в банку величие аликорна!

— Нет, ещё нет, — решительно сказала Рэрити. Она отодвинула меня в сторону и подошла к камню так, будто он был алтарём в храме. — Кхм. Теперь начинается моя работа, дорогая.

Она подмигнула мне и только тогда я поняла, что она действительно достойно заработает свои биты. С великим сосредоточением Рэрити сфокусировала магическую энергию в своем роге. Вскоре сияние разлилось в этой части Карусели ещё ярче, когда она принялась окружать камень каскадом искр.

Я поняла, что она использует свои таланты для того, чтобы установить на звуковой камень удерживающее заклинание. О том, чтобы повторить что-то подобное, я даже и мечтать не могла. После года изучения каждой посвящённой лунной магии книги в библиотеке Твайлайт, я научилась исполнять фантастические приемы, но всё равно дар Рэрити меня поражал.

— Это… это невероятно, — улыбаясь, я переводила взгляд с неё на камень и обратно. — И вы, кажется, это делаете с такой лёгкостью...

— Только потому, что это действительно легко, дорогая. М-м-м-м… для меня, по крайней мере, — тихо проговорила она куда-то в сторону, не прерывая сосредоточения. — Я бы не хотела показаться хвастуньей. У нас у всех есть своё место в мире. Я встречала единорогов, которые могут делать подобное в два раза быстрее, и при этом, они запрашивают за услугу в три раза больше. Я изо всех сил стараюсь не быть на них похожей. Истинный талант, в конце концов, служит для того, чтобы зарабатывать куда больше, чем просто деньги.

— Что ж, вы заработали мою благодарность, мисс Рэрити, — кратко усмехнулась я, вынимая левитацией три золотых монетки из седельной сумки. — А также мои биты.

После того, как она с благодарностью приняла оплату в собственный захват, я добавила:

— Хотя, сколько бы я вам ни заплатила, ничто не сравнится с тем, каким золотым кажется сегодняшний день.

— О?

— Я осмелюсь сказать, что вы, кажется, сегодня в прекрасном расположении духа. Хотела бы я, чтобы все пони разделяли ваш солнечный настрой.

— Разве есть какой-то повод, по которому они не желают его разделять? — она продолжала зачаровывать камень, бросив на меня взгляд уголком глаза. Её губы были сложены в улыбку так, будто она с ней родилась. — Что ж, возможно, только я так говорю. Так уж сложилось, что на меня в последнее время свалилась удача в немалом количестве. Уж простите меня, если мои слова звучат несколько грубо.

— Нет ничего грубого в том, чтобы быть счастливой, мисс Рэрити. Разрешите узнать, каков повод?

— Скажите мне… — мелодичный тон Рэрити не поколебался ни на мгновенье. — Вы когда-нибудь слышали о Силвер Симс[2]?

Мой взгляд поплыл по богатым украшениям бутика, и у меня не нашлось подходящих слов для ответа.

— Не могу сказать, что слышала. Но, опять же… хех… что в имени?[3]

Её реакция была весьма бурной.

— Однако же всё, мисс Хартстрингс! — на какую-то секунду мне показалось, что она может случайно опрокинуть штатив, на вершине которого заряжался камень. Она вновь бросила на меня взгляд, и глаза её были тверды как алмазы. — Это то, что определяет пони! Имя есть сосуд славы и предназначения!

Я не ответила ничего.

К счастью, Рэрити не закончила.

— И слава Силвер Симс опережает её! Она — одна из самых престижных дизайнеров одежды в мире моды Мейнхеттена! Она создавала одеяния высочайшего класса для каждого показа мод в Филлидельфиии и Троттингеме за последнее десятилетие! Она производит роскошные костюмы для регулярного представления на Вечер Тёплого Очага в Кантерлоте, и она даже создала самый последний на данный момент дизайн униформы для Вондерболтов!

— Ух ты, серьёзная карьера.

— И это ещё не всё. Эффект, оказанный Силвер Симс на культуру Эквестрии положительно легендарен! И я не могу дождаться возможности поговорить с ней лицом к лицу.

— Ещё бы, готова поспорить, — сказала я, кивнув. Не прошло и секунды, как меня настигло понимание, заставившее встряхнуться Я окинула взглядом сияющие чистотой просторы бутика, изысканные платья, выставленные на показ, включая и последний проект Рэрити. — Погодите, значит, Силвер Симс приезжает сюда?

— Уи-и-и-и-хи-хи-хи-хи-Да! — Рэрити буквально распирало от восторга. Я бы не удивилась, если бы у неё внезапно выросли пегасьи крылья, и она бы бросилась накручивать круги под потолком. — Выяснилось, что она едет в Троттингем и собирается остановиться в Понивилле по пути. Хойти Тойти, с которым, у меня, кстати, хорошие деловые отношения... кхм... смог с ней поговорить и лично порекомендовать ей заглянуть в мой Бутик! Сама Силвер Симс! Божественная королева моды! Заглянет сюда!

Она, казалось, была на грани обморока. Луч магического света мигнул в глубинах звукового камня, пробуждая её от приступа восторгов.

— О, но это всё только лишь моя маленькая жизнь. Я просто себя чувствую так… так… игристо, как сказала бы Пинки Пай. Прошу простить меня за то, что я не могу сдержать своего возбуждения.

— Похоже, у вашего возбуждения вполне уважительная причина! — сказала я с улыбкой. Она поднесла мне левитацией заново зачарованный камень, и я с благодарностью его приняла. — У вас, очевидно, отличный вкус к красоте. Не сомневаюсь, что мисс Симс с удовольствием посмотрит ваши работы.

— Что?! — ахнула Рэрити, резким и помертвевшим голосом. Она пренебрежительно махнула копытом на просторы своего бутика. — Вы имеете в виду эти жалкие попытки сделать повседневную одежду?

Я бросила взгляд на ряды выставленных на показ изящных сверкающих платьев.

— Они, на мой вкус, очень милы и впечатляющи…

— Вот именно! — она вяло прошла мимо меня, обращаясь ко внезапно её окружившим унылым манекенам. — Если я хочу впечатлить такую пони как Силвер Симс,  то мне нужно нечто большее, чем просто очень милое и впечатляющее! Мне нужен шедевр звёздного масштаба! Мне нужно выудить все сверхъестественные способности, которые моя фантазия может предложить, из абсолютно всех уголков моего разума!

Я почувствовала, что оказалась вдруг зрительницей драматического представления театра одной актрисы, и оно стоило каждого потраченного золотого бита.

— Она здесь будет меньше чем через неделю! У меня осталось всего несколько дней на то, чтобы Бутик стал в лоске и красоте достойным своего веса в золоте! Я должна сделать платье, что поразит её, ошеломит и отпустит из города лишь с моим именем, врезавшимся в её разум столь глубоко и крепко, как её собственное имя выжжено в сердцах каждой уважающей себя модистки отсюда до Голубой Долины!

— Похоже, вы уже спланировали всю свою работу, и она вам по плечу, — сказала я. Я кинула звуковой камень в сумку и, застегнув её, криво улыбнулась. — Нисколько не сомневаюсь — у вас получится найти время сделать что-нибудь совершенно ослепительное.

— Дело здесь, пожалуй, не сколько во времени, дорогая. Вдохновение — явление столь же спонтанное, сколь и божественное по своей природе. Я тянула свою лямку, работая по спискам заказных проектов, в надежде, что новая идея расцветёт на почве повседневности. Увы, положению моему не помогает то, что по большей части мои клиенты делают… хех… весьма плебейские заказы, в лучшем случае. Будто Селестия накажет того, кто пожелает заказать у меня что-нибудь с огоньком, во что я могу в полной мере вложить свою душу…

— Что ж, я не знала, — тихо и огорчённо проговорила я. — Пожалуй, хотелось бы даже вам чем-то помочь.

— Хм-м-м. Вы мне помогли вполне достаточно, дорогая. Вы мне позволили нести всю эту ерунду как раз тогда, когда оно мне было необходимо, — издав аристократичный смешок, она повернулась, чтобы окинуть меня оценивающим взглядом.

— Хотя… — она потёрла подбородок в задумчивости. — Справедливость возможна будет только если я смогу помочь вам.

Я моргнула.

— Я не понимаю, — возможно, я была ещё не в себе после исполнения Плача несколько дней назад. В противном случае мне было бы нелегко объяснить свою растерянность. — Вы и так уже помогли мне с зачарованием.

— Забудьте о светящемся булыжнике, дорогая. Я, должна сказать, не могу не обратить внимание на несколько… тёплый тип одежды, что вы для себя выбрали.

А. Ну конечно же.

— А что такого? — я бросила на неё лукавый взгляд. — Дайте угадаю. Она выглядит «поношенной»?

— Да, мягко говоря, — она улыбнулась и наклонилась, поднеся копыто, но буквально на дюйм не доводя его до моих передних ног. — Эм… если вы позволите…

— Конечно…

Она ощупала рукава, капюшон и всю остальную серую ткань, обходя меня по кругу вплотную.

— М-м-м-м… Да, да, да. Она определённо изношена на манжетах. И, ах, дорогая моя, эти заплатки! Даже если отбросить их неприглядный вид сам по себе, швы уже начали распадаться! Родная, я знаю, что вы в этой куртке для того, чтоб согреться, но с учётом того, как стремительно она разваливается, я даже не могу представить, как она умудряется справляться с этой задачей!

Я лишь пожала плечами.

— Она вполне неплохо мне служила. К тому же, когда мне бывает холодно, эм, когда мне бывает очень холодно, я знаю и другие способы согреться.

— Одно дело заботиться о своих чувствах, но как же внешний облик?

— Прошу прощения?

— Ваша шкура редкого цвета и выглядит великолепно, мисс Хартстрингс. И вы очень хорошо заботитесь о своей гриве. Вы, очевидно, единорог с душой утонченной и благородной. Какая жалость, что вам приходится заворачивать столь милый образ в сущие лохмотья, — она сделала шаг назад и властно устремила свой рог в небо. — Я настаиваю! Вы просто обязаны дать мне сделать для вас что-нибудь новое, что будет служить вам ту же службу, и даже лучше!

— О, мисс Рэрити, — я помотала головой. — Правда, всё нормально…

— Всё, что скучно и обыденно — это нормально до тех пор, пока у нас не появляются средства на что-то получше. Пожалуйста, я обещаю вам, что вам будет лучше, — её зубы блеснули в чарующем солнечном свете, изливавшемся на нас из окна поблизости. — Я даже не запрошу с вас оплаты! Помимо всего прочего, это ведь, в некотором роде, ещё и шанс поразмять мои ментальные швейные мышцы и сделать вам в итоге подарок, достойный гордого ношения! Пожалуй, не могу представить себе лучшего способа отметить прибытие Силвер Симс, чем отдать должное моде в компании столь грациозной кобылы, как вы!

— Прошу вас… — я глубоко вдохнула, хватаясь за края серых рукавов, чувствуя, будто цепляюсь за грани бессчётного числа тайных, холодных, и в то же время священных воспоминаний моего одиночества. — Как бы я ни восхищалась вашей щедростью и готовностью оказать мне услугу…

Я кратко содрогнулась. Я получила то, что мне было нужно на тот момент. Мне и так хватает с лихвой вмешательств в жизни этих прекрасных и блаженных в своём неведении жителей Понивилля. У Рэрити и так чересчур много дел, и мне не хотелось бы паразитировать на избыточном в тот момент побочном продукте её радости. И потому я решила сказать ей правду:

— Но я не могу расстаться с этой курткой, даже если вы, Хойти Тойти и Силвер Симс будете вместе работать над моей обновкой. У меня… у меня к ней в некотором роде особая привязанность. Это подарок, который одна очень добрая пони сделала мне, когда я в том больше всего нуждалась.

— Хм-м-м… Что ж, тогда ладно.

Меня поразило, как легко мне удалось выиграть спор. Я даже, на самом деле, почувствовала некоторое разочарование.

— Я не могу заставить вас принять мой подарок, дорогая. К тому же… — Рэрити подмигнула, шагая к платью, над которым работала, пока я не зашла. — Я прекрасно понимаю, что нельзя недооценивать силу искреннего подарка. Сентиментальность это, можно сказать, ещё одно основное чувство, присущее пони. Я сильно сомневаюсь, что без него мы бы вообще помнили о том, что нас сделало такими, какие мы есть.

Я сглотнула и кивнула в сторону теней, скопившихся в углах бутика.

— Я говорю себе то же самое каждый рассвет.

— Но я никуда не собираюсь уходить отсюда, мисс Хартстрингс, на тот случай, если вы решите вернуться и принять моё предложение, — она добавила ещё несколько лент в юбку платья. Её голос отдалялся по мере того, как она погружалась в глубокое сосредоточение. — Я, конечно, не могу дождаться шанса произвести впечатление на Силвер Симс, но я очень не хотела бы забывать свою собственную клиентку, пусть даже на кратчайший момент.

Мне потребовалась целая гора усилий, чтобы поддержать жизнь в улыбке на моих губах, пусть даже я и понимала, что она всё равно её не видела в тот момент.

— В этом я ни на минуту не сомневаюсь, мисс Рэрити. Я… я желаю вам приятного дня, — я развернулась и пошла без оглядки прямиком к двери. Шаги моих копыт, царапающих плитку пола, звучали громко и чуждо этому месту.

 

 

 

 

 

По просторам бутика разлился мелодичный звон колокольчика.

— Извините, — я прошла в главный зал, таща за собой седельную сумку. — Мисс Рэрити здесь?..

— О звёзды! — ахнула Рэрити. Она подпрыгнула, взмахнув всеми четырьмя ногами, и с трудом накинула глухую чёрную парусину на манекен, что стоял на центральном постаменте Бутика. Она тяжело дышала, будто успела пробежать десятимильный марафон, стартовав одновременно с первыми звуками моего голоса. Перед моими глазами предстала картина поля боя, усеянного беспорядочно разбросанными подушечками для иголок, измерительными лентами, швейными иглами и разнообразным многоцветием тканей; посреди всего этого стояла Рэрити, закрывая собой висящее платье. С тех пор, как я в последний раз её видела, уже прошла практически неделя, и каждый прошедший день тяжким грузом давил на неё, оттягивая мешки под глазами, дёргая за волоски растрёпанной гривы. Стёкла рабочих очков отразили мои моргающие глаза, когда она обернулась ко мне, разинув рот. — Я… я д-думала, что заперла дверь!

— И… Извините! — я была искренне поражена. Я всегда боялась, что что-то в этом роде может случиться по вине природы моего проклятья. Иногда меня посещают мысли: быть может, я столь же бестелесна, сколь и невидима? — Бутик закрыт? Я…. Я не заметила никаких табличек…

— О-ох-х-х, что у меня с головой творится?! — Рэрити закатила глаза, переходя на тихий грудной рык. — Я, должно быть, забыла запереть главный вход, вернувшись с обеда! М-м-м-м… Я просто была ужасно, ужасно занята. Кхм.

Она встала в гордую и волевую позу, отбросив в сторону несколько упавших на лицо локонов фиолетовых волос, и сказала с приветливой улыбкой:

— Мне невероятно жаль, мисс…

— Хартстрингс.

— Прошу вас, простите меня мисс Хартстрингс, но Бутик, на самом деле, на данный момент закрыт. Я закончила последние проекты моих клиентов два дня назад и больше не собираюсь принимать заказов до следующей недели. Надо мной в последнее время… висит одно важное дело.

— Важное дело? — моргнула я, затем моё лицо осветилось улыбкой. — О, вы имеете в виду это платье для Силвер Симс, которое вы собирались...

Лицо Рэрити побледнело ещё больше, если это вообще возможно.

— Вы… Оно… Она… — её нижнее левое веко начало дёргаться. На какой-то момент мне показалось, что она собирается откинуться назад и окончательно лишиться чувств. — Откуда вы знаете о визите Силвер Симс?!

Я мгновенно сжалась.

Ой.

— Это… это кто-то из моих подруг проболталась? — она мигнула, после чего выражение её лица заострилось как меч. — Пинки Пай. Каким-то образом она каждый раз умудряется воспользоваться своим языком самым неподобающим образом…

— Эм. Нет. Н-ничего подобного! Я… эм… — я отчаянно искала объяснение. Я по-прежнему не знаю, зачем иногда делаю подобные вещи. Очень сильно сомневаюсь, что чего бы я ни сказала, будь то выдумка или нет, в цельном виде просуществует дольше моего визита к кому угодно. Так к чему тогда искать оправдания? Полагаю, я хочу, чтобы каждая моя встреча с понивилльцами всегда оставалась столь же сакральной, какой она обычно является для меня. — Я-я п-проездом из Лас-Пегаса, и я там была на показе мод…

— Лас-Пегас? — угроза на лице Рэрити мгновенно рассеялась, едва слово «мода» сорвалось с моих губ. Она даже улыбнулась мне на кратчайшее мгновенье. — Тогда вы, должно быть, знакомы с работами Хойти Тойти!

— Да! Хойти Тойти! И… эм… предположительно, он столкнулся с Силвер Симс и предложил ей заехать сюда…

— И если вы добрались из Лас-Пегаса до Понивилля за такой короткий срок… — Рэрити ахнула чуть слышно, едва мысль невероятного масштаба обрушилась ей на голову. — То невозможно предсказать, когда прибудет сама Силвер Симс! Прямо вот пока мы с вами говорим, она уже может регистрироваться в отеле в центре!

Она заметно изменилась лицом и принялась накручивать панические круги вокруг укрытого парусиной платья.

— О благая Селестия, я ещё даже близко не закончила! Я и так потратила кучу времени! О, что же мне делать?

— Эй! Всё нормально! Просто… эм… Просто расслабьтесь! — я помахала ей обеими копытами и мягко улыбнулась. — Силвер Симс ведь состоятельная и влиятельная пони, да?

— О, совершенно верно!

— В таком случае, как и все богатые и знаменитые кобылы, она, скорее всего, никуда не торопится, — я широко улыбнулась и коснулась парусины копытом, чтобы подчеркнуть свои слова. — Уверена, у вас будет полно времени закончить ваш шедевр…

— Нет! — она размытым пятном метнулась ко мне и довольно грубо убрала моё копыто от материала, скрывающего платье. Она прошипела: — Вам нельзя его видеть! Нельзя!

— Эм… Я и не собиралась, мисс Рэрити. Если только вы не хотите…

— Даже не обсуждается! — чуть ли не рыча воскликнула она, обнимая громоздкий манекен, будто умирающего питомца. — Ни единая душа в Эквестрии не должна видеть его сейчас!

— О, тогда ладно, — я сглотнула и пробежалась копытом по своей гриве. Я бросила на Рэрити тревожный взгляд. — Э… а могу я узнать, почему?

— Почему?! —  её глаза стали как две большие ярко-голубые тарелки. — Почему?! Потому что, дорогая, произведение искусства всегда выглядит жалко и неприглядно на ранних этапах своего сотворения! Покажи вам платье сейчас, я обреку его на разгромную критику. Никому нельзя видеть уродливые рабочие куски финального продукта, прежде чем он получит шанс воссиять! Любая уважающая себя швея никогда не покажет свою работу, пока та не будет близка к завершению!

— О. Ну, думаю, в этом есть смысл, — мне надо было просто закончить разговор на этом месте, но от столь жалкого и растрёпанного вида Рэрити, во рту у меня появился неприятный привкус. Почему я всегда привязываюсь к пони, с которыми я не могу даже позволить себе общения? — Но… я же не Силвер Симс.

— Эм… и к чему вы ведёте?

Я оглядела тёмные просторы Бутика Карусель. Половина тех ламп, что светили на прошлой неделе, теперь были погашены, и только одинокий рабочий прожектор освещал платье, над которым трудилась Рэрити до моего прихода.

— У меня такое впечатление, что вы засели здесь уже давно…

— Ну конечно же! Силвер Симс скоро приезжает, и я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы показать ей что-нибудь достойное. В конце концов, это единственный шанс за всю жизнь!

— И за всё это время вы когда-нибудь позволяли критическому взгляду, отличному от вашего, судить вашу работу?

Рэрити ничего не ответила. Она только лишь моргнула.

Я не обратила внимания на это выражение лица.

— Даже своим друзьям?

Она закусила губу почти до крови.

Я мягко улыбнулась.

— Я веду к тому, мисс Рэрити, что, возможно, вам не повредит мнение о вашей работе даже на таком раннем этапе, — улыбаясь, я повернулась к ней боком, чтобы она могла видеть мою Метку. — Опыт в написании музыки научил меня, что финальная композиция всегда получается реально красивой, только если я доверяюсь кому-нибудь другому критиковать меня по ходу творческого процесса.

— М-м-м-м-м… Да, — она дышала теперь чуть легче. Казалось, её всклокоченная грива сама собой волшебным образом разглаживалась, по мере того, как она переваривала мои слова. — Да, полагаю, это очень… разумное наблюдение.

— Итак, значит… — я заглянула ей в глаза. — Почему бы нам не выйти наружу, не насладиться солнечным светом, и, заодно не прихватить одну из ваших близких подруг для критического взгляда  на платье?

— М-м-м-м. Нет. Н-нет, так мы поступить не можем.

Я моргнула.

— Не можем?

— Девочки… эм… мои друзья — они, конечно, очаровательная компания, но в большинстве своём они склонны к лести и преувеличению, просто из желания меня поддержать… — она медленно прошлась по Бутику. — Бывают, впрочем, моменты, когда я рада подобной предвзятости, и даже моменты, когда она мне необходима.

Её челюсти крепко сжались, а в глазах загорелся огонь.

— Но только не сейчас, — после паузы, она снова вскинула голову и, с озарившимся лицом, глянула на меня. — Мисс… Хартрстрингс, так?

— Ээ… Да?

— Хотели бы вы сказать мне, что о нём думаете? — спросила она с блеском в глазах.

Хотела бы, чтобы у меня в глазах тоже был такой блеск.

— Эм… Ехе-хех… — я нервно переступила с ноги на ногу, и помахала передним копытом так, чтобы лучше продемонстрировать заплатку на рукаве моей «поношенной» толстовки. — Ответьте честно, мисс Рэрити, разве я вам кажусь подходящей на роль знатока тенденций и традиций мира моды?

— Вы — идеальная незнакомка; это достаточная квалификация! — улыбнулась она. С каждым новым вдохом мне всё сложнее и сложнее было не замечать надежды, излучаемой всей её сущностью. — Но что ещё важнее — вы, очевидно, будучи единорогом хорошего вкуса, также одновременно прямолинейны и красноречивы. Прошу вас, можете ли сделать мне одолжение? Извините, что беспокою вас этим, но сейчас я достигла дна своей фантазии!

— Но вы же говорили, что это почти преступление — смотреть на платье прежде, чем оно будет закончено!

— К счастью, дорогая, вы меня только что в этом переубедили!

— Ээ… ага…

— Только для чего вы вообще зашли сюда, позвольте поинтересоваться?

— Эм…  — я открыла седельную сумку и достала второй тёмный кристалл. — У меня есть камень, который надо зачаровать, и…

— А! Я могу зачаровывать буквально не глядя! Будем считать это равным обменом, хм-? — она практически выхватила обоими копытами камень из моего захвата и подтолкнула меня к платью. — Пожалуйста. Будьте хорошей пони, и посмотрите на то, что я на данный момент сделала. Я буду очень вам благодарна!

Сказав это, она нацелила рог и без усилий стянула парусину с запретного для посторонних глаз произведения швейного мастерства.

На мгновенье мне показалось, что те лампы, что прежде дремали, внезапно пробудились все разом. Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что это на самом деле сияющий, алебастрового цвета шёлк платья отражал, определённо усиливая, скромный дневной свет, текущий из окружающих окон. Верхний воротник платья сверкал рядами бисера цвета слоновой кости. Пояс, пролегающий через середину одеяния, тоже был усеян этими поблёскивающими шариками. Кант юбки, очевидно, ещё не законченный, но, тем не менее, впечатляющий даже на этой ранней стадии, состоял из множества слоёв простроченных кромок, подчёркивающих вес ткани.

Пожалуй, в отличие от большинства кобылок, я никогда особо не интересовалась модой. Как и у Твайлайт, мой юный нос чаще оказывался зарыт в исторические книги вместо каталогов платьев. Это Мундансер в нашем жеребячьем трио была маленькой принцессой, и, без сомнения, она была бы вне себя от счастья, если бы перед её глазами предстало столь восхитительное одеяние. Но при этом даже я не могла сопротивляться восхищенному вздоху. Эта работа Рэрити была шедевром, достойным особы королевских кровей. Я боялась, что посмотрев на него слишком долго, спать я пойду в депрессии, ибо не увижу в тот день более ничего, что способно поспорить по красоте с этим платьем. Настоящий критик написал бы о нём статью. А я лишь произнесла:

— Оно красиво.

— И всё? — Рэрити, как оказалось, стояла прямо у меня под боком. Я чуть не подпрыгнула от испуга. — Просто «красиво»?

— Я… Эм…

— Вы ведь едва посмотрели на него! Каких-то десять секунд! Пожалуйста, прошу вас! — аристократичная модистка низко склонилась к земле, будто готова была умолять, валяясь у меня в ногах. — Не спешите! Хорошенько осмотрите его! Очень хорошо его осмотрите, и скажите, что думаете!

Ну ладно…

Сделав глубокий вдох, я подошла к платью, как вежливый танцевальный партнёр. Я сощурилась на него. Я ощупала взглядом складки юбки. Я пошла вокруг него кругами. Я обнюхивала его, как лев, берущий след добычи. Я постаралась, чтобы мой взгляд прочесал каждый дюйм шёлка, пока я не набрала достаточно деталей, чтобы быстро выдать:

— Оно по-прежнему красиво.

Я на мгновенье испугалась, что Рэрити взорвётся.

Я быстро добавила:

— Я-я только что поняла… — я указала на сияющие шарики на поясе платья. — Это… это всё жемчуг?

— М-м-м-мхм-м-м. Да. Натуральный как воздух. Прямиком из бассейна реки Голубой Долины! — она широко улыбнулась. Глаза её мерцали как поверхность озера в такт её тревожного сердцебиения. — Не пожалела ни бита! Я их хранила на чёрный день… хе-хе-хе… так сказать. Разве они не блистательны?

— И они прекрасно дополняют воротник, — указала я.

— И… И-и-и… — она подскочила ко мне и указала на многочисленные слои юбки. — И ещё больше предстоит добавить! Каждые три шва будут ими украшены! Таким образом получается пять слоёв жемчужин!

— Это… это смело… — кивнула я, гладя копытом подбородок. — Экстравагантно, даже. Оно… оно просто кричит об уверенности и красоте… естественной красоте.

— Да! Да! Хи-хи… кхм, — она успокоилась и заговорила более сдержанным голосом. — Напоминает вам кого-нибудь?

Я моргнула. Я поглядела на неё, затем на платье.

— Эм… Разве вам не стоит тогда добавить побольше голубых драгоценных камней, если вы хотите, чтобы платье демонстрировало…

— Хм-м-м? — она покосилась в неловкости, затем закатила глаза.

— О, ха! — она легко усмехнулась. — Я никогда не решилась бы на столь неприкрытый нарциссизм! Эм, по крайней мере не в этом случае. Кхм. Подумайте ещё…

— Эм… — я потрепала себе гриву. — Это платье предназначено для самой Силвер Симс? Я… не слишком знакома с цветом её шкуры. Он совпадает?

Рэрити уставилась на меня разинув рот, будто я только что совершила наглое преступление.

— Вы… вы хотите сказать, что не видите? Не видите того, что я сделала?

Я осмотрела платье, искренне ища подсказки. Всё было белым, сияющим, жемчужным и восхитительным. Что ещё тут можно сказать?

— Через два дня ведь уже десятое августа, не забыли? — подсказала мне, наконец, Рэрити.

Я бросила на неё взгляд, ломая голову в поисках связи.

— Десятое августа… Десятое августа…

Рэрити степенно обошла меня, официозно провозглашая:

— Эта дата не только является днём, на который я ожидаю прибытия Силвер Симс, но так же и днём рождения легендарной Платины, принцессы Юникорнии!

— О… — я моргнула. — О! — я моргнула ещё раз и зажмурилась. — Это одна из трёх основателей Эквестрии!

— И-и-и-и-и… — она наклонилась ко мне с сияющей улыбкой. — …первая особа королевской крови, объединившая пять племен единорогов в одну нацию!

Я уставилась на неё. Секунды текли лишь под звуки дыхания. Её громкий вздох я ощутила подобно пушечному ядру, врезавшемуся мне в грудь.

— О, дорогая, надо помнить свои корни! — сказала она, дефилируя к платью и указывая на ряды жемчужин. — Каков был подарок принцессы Платины матриархам-основательницам пяти племен?

— Эм… — озвучила я свою задумчивость, после чего, когда ко мне пришло осознание, широко улыбнулась. — Ну конечно же!  Она дала им жемчужины, добытые из давно утерянного Сапфирового озера Долины Снов!

Рэрити широко улыбнулась, как учитель, хвалящий способного жеребёнка.

— И когда она дала им эти жемчужины, этот символ её щедрости и благородства, она объявила новую эру для единорогов, эру, в которой они вложат свои объединенные магические силы в движение солнца и луны в течение многих последующих поколений, — Она указала на очевидные слои на платье, куда должны лечь жемчужины. — Пять племён, пять слоёв, полный ансамбль красоты, изящества и надежды.

Она встала прямо и гордо.

— Силвер Симс — один из самых выдающихся членов элиты Мейнхеттена, и, как всем пони известно, Мейнхеттен в прошлом звался Нэй-Амстердам и являлся столицей Старой Юникорнии!

— И она прибывает как раз близко ко дню рождения самой Принцессы Платины. Сколько же лет, получается, этому монарху? — я бросила на неё любопытный взгляд и улыбнулась. — Две тысячи? Её правление началось практически за тысячелетие до падения Луны.

— Вы не понимаете, да?

— Совершенно, мисс Рэрити. Я просто… — я сглотнула. — Я думаю, у меня голова была не тем занята. Но Силвер Симс? — я подмигнула ей. — Похоже, вы знаете, для кого работаете. Это всё… ну… это все однозначно ослепительно!

— Вы действительно так думаете?! — Рэрити чуть не захихикала, как жеребёнок, но в который раз прикрыла этот порыв покровом сдержанности. — Кхм… но я просила вашего наблюдения не для того, чтобы вы просто излили на плод моего труда свои чувства. Скажите мне, как вы думаете, то, что я хочу сказать этим платьем не слишком ли очевидно, теперь, когда вы знаете о чём идет речь?

— Рэрити, на мой взгляд очевидно, что вы вложили много труда и идей в эту работу. Я не только думаю, что заложенная идея попадёт Силвер Симс точно в цель, но я думаю, что её великим образом впечатлит то, что вы способны придумать столь невероятное за столь короткий срок.

— Да, забавно, что вы так сказали. Я работала над ним всего неделю, — она сглотнула и посмотрела на платье со вновь обуявшей её печальной задумчивостью. — Всё же этого недостаточно. У меня осталось очень мало времени, и ещё очень много жемчужин не пришито. Боюсь, я уже слишком плотно украсила ими переднюю часть платья. Не знаю, что я с собой сотворю, если они вдруг кончатся на середине последнего слоя.

— Не сомневаюсь, вы проделали все измерения правильно…

— Хм-м-м. Да. Но я не могу знать, сколько жемчужин необходимо пришить, до тех пор, пока платье не было хоть раз надето… — она остановилась и посмотрела на меня.

Я посмотрела на неё в ответ.

— Эм… О чём вы?.. — я внезапно почувствовала, как разгораются щёки. — О нет. Серьезно, мисс Рэрити. Я никак не могу.

 

 

 

 

 

Полчаса спустя я и думать забыла о возражениях.

Звуковой камень покоился на металлической стойке у окна, медленно разгораясь в процессе зачарования, пока Рэрити сосредоточилась на другом, не менее «магическом» деле. Я стояла на постаменте, а она бегала вокруг меня, склоняясь время от времени, раздвигая мне ноги, чтобы достичь слоев платья, к которым ещё осталось пришить жемчужины.

— Вы даже не представляете, что это значит для меня, мисс… Хартстрингс, я правильно помню?

— Да.

— Эм… да. Прошу прощения. Неправильно запомнить имя кобылки — это ужасный проступок.

— Меня бы это не оскорбило, — я старалась дышать ровно.  — Поверьте мне.

— Я просто сейчас так замоталась! — она нервно хихикнула и вернулась к работе, старательно щурясь за стёклами очков. — Если бы вы не явились сюда вот так внезапно, открыв замок на двери, и всё такое, у меня была бы огромная проблема! О, спасибо Селестии! Право слово, вы как ангел-хранитель!

—А-ангел? — я отвела взгляд к окну. Я подумала о Морнинг Дью. Щекочущая теплота разлилась по телу, в одно мгновенье делая неловкую ситуацию куда легче. Я представила себя в этом шикарном платье в другой обстановке, и не смогла сдержать улыбки и вздоха. — Щедрые пони известны по своим делам.

— Хм-м-м… — Рэрити улыбнулась, левитируя между нами нитку с иголкой и пришивая жемчужины одну за другой ко швам юбки. — Многое из того, что вы мне говорите, мисс Хартстрингс, очень проницательно. Я борюсь с искушением спросить, а что ещё вы знаете обо мне, помимо моих талантов в швейном деле и зачаровании?

— О. Эм. Не больше того, о чём… э… говорят в городе.

— Да? — Рэрити обошла меня кругом и внимательно сощурилась на свою работу. — И что же такое говорят обо мне в городе?

Я закусила губу. Бывают времена, когда не так уж и плохо оказаться припёртой к стенке. Но в такие моменты лучше не попадать с шикарным хрупким платьем на плечах.

— Ну, пони говорят, что вы хорошая швея, очень верная своему делу.

— О, — её голос отчасти звучал мёртво. Она теперь вдруг стала водить иглой с куда меньшим энтузиазмом. — И это всё? Что ж, я не слишком-то удивлена…

— Н-но я ведь не совсем из этих мест! — попыталась я исправить свою ошибку.

— Приехали из Лас Пегаса, верно?

Я это ей и сказала? Благая Селестия, мне следовало придумать чего-нибудь получше.

— Не сомневаюсь, если бы я пробыла здесь подольше, я бы больше услышала о вас. Но, если честно, я стараюсь не слишком-то полагаться на слухи, — это, по крайней мере, была правда. Я расслабилась и, мягко улыбнувшись, дала ей больше пространства для работы над платьем.

— К тому же, популярность, на самом деле, меня совершенно не привлекает, — я сглотнула. — Особенно в последнее время.

— И зачем вы говорите подобные вещи, дорогая? — голос Рэрити вновь стал мелодичным, что мгновенно захватило моё внимание. — Вы красивая, элегантная, интеллигентная молодая кобылка, позвольте заметить. Я нисколько не сомневаюсь, что вы вполне себе объект желаний жеребцов и мишень для зависти кобылок!

Я усмехнулась этим словам:

— Мне кажется, вы заразились от ваших друзей тягой к лести, мисс Рэрити.

— О, прошу вас! Хороший комплимент не хуже подарка! К чему его так резко отбрасывать?

Я помялась.

— И-извините.

— И совершенно ни к чему извиняться! Я вам могу сказать пару слов насчёт излишней скромности. На примере моей дорогой подруги Флаттершай, я осмелюсь заметить, что иногда такое отношение к самой себе может немного раздражать.

— Вы так же засыпаете эту Флаттершай комплиментами?

Рэрити поджала губы.

— Не больше и не меньше, чем всех остальных, кто их заслуживает.

— Но я ведь просто немного помогла вам с платьем.

— О, но в этом кроется куда большее.

— Например?

— О, однако ведь самые разные мелкие детали, дорогая. Такие, например, как обращение ко мне по имени, когда вы только пришли сюда в первый раз.

Я уставилась на неё сверху вниз.

— Вы… вы это правда оценили?

— О, даже и не говорите! — она на мгновенье остановила шитьё и описала круг своими прекрасными голубыми глазами. — Если бы я получала по большому красному яблоку от каждого пони, который проходил под этим дверным колокольчиком не в состоянии распознать ни меня, ни работу всей моей жизни, то, клянусь, я бы лишила Ферму Сладкое Яблоко прибыли своей добычей! Пф-ф! — она улыбнулась. — Именно поэтому я так горжусь тем, что абсолютная незнакомка вроде вас приходит сюда, спрашивая меня, и остаётся, даже не обратив внимание на моё… эм… н-несколько недружелюбное приветствие. Ех-хех-хех…

Я отвела взгляд, переключив внимание на дальний угол заведения. Мне никогда не нравилось думать об этом, но вот уже целый год я в подобных ситуациях называю своё имя первой. Сомневаюсь, что смогу объяснить, как это вообще ощущается, даже если потрачу целый год на описания на страницах этого дневника. Честное слово, бывали такие дни, когда я забывала, что меня когда-то звали «Лира». То были мрачные серые утра, в которые я пробуждалась навстречу страхам и сожалениям — обычному наносному сору проклятья, которое невозможно понять.

— Быть узнаваемой — это чудесное чувство, — услышала я свой голос, озвучивший мои мысли. — Но мне остаётся только надеяться хотя бы видеть об этом сны. Мне нравится моё имя. Но мне, пожалуй, было бы всё равно, если бы им размахивали как флагом.

— Вы боитесь света прожекторов, дорогая?

— Чего?

— Прожекторов, — она улыбнулась, поднеся по воздуху несколько сверкающих булавок. — Я верю, что рано или поздно всем нам суждено попасть под их свет, хотим мы того, или нет. И я работала всю свою жизнь, готовя себя к этому моменту.

— Вы говорите, значит, что каждый пони в мире был рождён для популярности?

— А разве нет?

— Я… — я пожевала губу. — Может, когда-то я в это верила. Сейчас же…

Я почувствовала волну холода, но постаралась изо всех сил сдержать дрожь, пока на мне надет неоконченный шедевр Рэрити.

— Сейчас же, я надеюсь, что когда моё время в этом мире подойдёт к концу, я оставлю всё позади в полном удовлетворении собой.

— Благие небеса, — сказала она, практически ворча. — В высшей степени мрачная мысль, вы не находите?

— М-мне больше нравится считать, что это положительная перспектива, — я ободряюще ей улыбнулась. — Я, по крайней мере, верю, что счастливый конец хотя бы возможен. Только как популярность может заполнить эту нишу?

— Ну, я не считаю себя вправе читать другим пони лекции по философии, — Рэрити пришила ещё одну жемчужину и остановилась, медленно оглядывая алебастрового цвета ткань неоконченного платья. — Но я твёрдо верю, что сущность пони не только определяется её славой — она, на самом деле, расширяется ей. Популярность и вполовину не столь пуста и поверхностна, как многие склонны считать, хотя в этом я их и не виню. Но подумайте: она опирается исключительно на то, кем мы являемся и кем нам суждено стать.

Признаю: она определённо привлекла моё внимание. Я внимательно на неё поглядела:

— О, правда?

— М-м-мхм-м... — она встала со спокойной улыбкой передо мной на задние ноги. — Популярность значит больше, чем обладание славой, или состоянием, или добрым именем в народе.

Она элегантно смахнула локон гривы копытом, продолжая бросать время от времени взгляды на звуковой камень, зачаровывавшийся на установке на другом конце зала.

— Пони, в конце концов — социальные существа; прекрасно сработанные бриллианты Творения, что были созданы для того, чтобы сиять вместе. Когда незнакомый пони на пороге моего магазина осчастливливает меня знанием моего имени, я чувствую, будто часть меня рождается заново. Это означает, что мои поступки, мой вклад в картину на холсте этого мира зацепили чужое внимание, и наши сердца тем самым соединились.

Она посмотрела обратно на меня, с лицом столь же светлым, как и та картина, что она пыталась нарисовать в моём воображении.

— Мы все в душе художники, мисс Хартстрингс, каждый из нас, и мы все оставляем свои следы в этом мире мазками кистей наших неукротимых душ. Я всегда только лишь одного желала — написать шедевр, что будет вдохновлять других, ибо какова же цель нашего существования, если не созидание и преумножение прекрасного наилучшим образом?

Пока она говорила, жуткие аккорды восьмой элегии возвращались в мой разум. Но вместо того, чтобы топить ее голос в себе, они лишь подчеркивали каждое слово, что срывалось с ее губ, как если бы те слова были написаны для звуков лунной композиции еще на самом рассвете времен. Я вспомнила на какой-то миг, что это значит — писать музыку до того, как меня утопило в своих водах проклятье. Сочинение музыки, равно как и множество других прекрасных сторон наших жизней, — это то, чем надо делиться.

Нет, я никак не могу судить Рэрити за желание достигать заоблачных вершин. Щедрая душа заслуживает покоя на высочайшем из пьедесталов, с которого она будет осыпать мир своими дарами. Дарами наподобие того, что давала она мне в тот момент. То был ценнейший из даров, и по опыту я знала, что утеряю его куда скорее, чем хотела бы, как бы ни были крепки вера и надежда в обратное.

— Хотела бы я быть столь же замечательной как вы, мисс Рэрити, — печально, несмотря на счастливую улыбку на лице, сказала я. — Но я думаю, всё же, что хоть некоторые из нас рождены, чтобы сиять, другие рождены лишь мерцать.

Я не знаю, поняла ли она мои слова, но её жеманное подмигивание намекнуло мне, что здесь есть ещё что-то, чего я до того момента не улавливала.

— Это самое крупное заблуждение касательно популярности, дорогая. Популярность — это не соревнование. Скорее, я воспринимаю её как марафон, — она зашла ко мне сбоку, продолжив работать над юбкой платья. — Настанет день, и вы, мисс Хартстрингс, сорвётесь в быстрый галоп, и я искренне завидую тем пони, что станут свидетелями вашего звёздного часа под светом прожекторов.

 

 

 

 

 

Слова Рэрити, столь же ошеломляющие, сколь и родственные моему духу, теснились в мозгу, заставляя меня трепетать. Они отвлекли меня до такой степени, что я даже не могла более сосредоточиться на восьмой элегии. На самом деле, я даже потеряла счёт времени между тем днем, когда я помогала ей с платьем, и тем, когда я несла в Бутик третий камень.

Все мысли мои были только о том, чтобы хоть как-то отплатить Рэрити за её благословенный дар мне. И когда я вошла в дверь и услышала звонок, объявляющий о моём прибытии, я немедленно заявила тонким голоском этому царству тканей и блесток:

— Мисс Рэрити, вы здесь? Меня зовут Лира Хартстрингс, и я о вас наслышана. И если вы не заняты чем-то в данный момент, мне интересно, могу ли я привлечь ваши небезызвестные таланты в зачаровании драгоценных камней, один из которых как раз…

Я застыла на месте.

Высокая кобыла с коричневой шкурой и седой гривой уставилась на меня презрительным взглядом поверх тёмных очков в толстой оправе. Она была одета в черную блузку и соответствующие ей брюки, не мешавшие широко уложенному хвосту свободно торчать наружу. Ни один из строгих предметов одежды не преуспевал в сокрытии тонкой и жёсткой фигуры её тела.

— О… — я моргнула.

— Хм-м-м-м… — вот и всё, что она произнесла поначалу. Она сощурилась, разглядывая меня. Когда она снова заговорила, я не могла точно определить, к кому она обращалась, пока не услышала суетливое цоканье копыт в отдалении. — Ваш постоянный клиент, я понимаю?

— О! Эм… Е-хе-хе-хех! — растрёпанная и потеющая, потерявшая всякое достоинство Рэрити выскочила между мной и этой угловатой незнакомкой. — Сейчас же середина дня! Мне не избежать клиенток, приходящих тогда, когда им покажется удобным!

— Я была совершенно уверена, что вы прекратите обслуживание своих обычных клиентов в день моего визита…

— А! Да! Ха! Забавно, я так и сказала, да?! — Рэрити рывком развернулась к ней лицом, чуть ли не кланяясь, чтобы целовать копыта невозмутимой кобылы. — Хе-хех… Разум гения бывает рассеян! Наши слова забредают туда, куда копыта едва ли за ними последуют!

Она обернулась ко мне.

— Эм… Чем могу вам помочь? Эм… то есть… — она рассеянно помотала головой, затем воскликнула: — Я чрезвычайно рада была бы вам помочь, но в данный момент, боюсь, я занята. И, все же, если вы оставите краткое описание того, что вам требуется, я обязательно оставлю себе детальное напоминание о том, чтобы должным образом вас обслужить в первую же очередь завтрашним утром. Исключительно потому, что я склонна прилежно уделять внимание каждому из моих верных, хорошо платящих клиентов! Е-хе-хе-хех…

— Эм… — я неприкаянно посмотрела на кобылу позади неё, возвышающуюся над нами великой устрашающей тенью.

— Это… это не так уж важно, — в итоге тихо произнесла я, пятясь из магазина в сопровождении своей седельной сумки и своей дрожи. — Правда. Я могу зайти в другое время.

— О, но прошу вас! Позвольте мне узнать, что вам нужно, чтобы я смогла первым делом помочь вам завтра же! — умоляющий взгляд глаз Рэрити на мгновенье пробился сквозь стену её неподдельной паники. — Да, я не обслуживаю сегодня, но я бы возненавидела себя, если бы отослала прочь пони в нужде, не найдя способа вернуть её назад…

— Без сомнения, ей нужна новая зимняя одежда, — сказала кобыла. Моё внимание при этих словах привлек к себе её скучающий взгляд на моей толстовке. — Или же серьёзная переработка того, что есть.

Она вяло перевела взгляд на Рэрити.

— Из того, что я слышала от Хойти Тойти, я пришла к выводу, что все обитатели этого городка носят кантерлотскую коллекцию, которую вы сшили для него год назад.

Рэрити сглотнула, затем глянула уголком глаз на меня.

— Ну, да. Кажется, действительно, я… эм… оставила в Кантерлоте кое-какой след. В здешних же местах… эм… — она погрызла немного копыто, стараясь прикрыть это улыбкой. — Ну, это же фермерское поселение, мисс Симс. И вы знаете, какие они, эти земные пони. Они в очень большой степени полагаются на одежду, прошедшую через вторые копыта.

— И ваше заведение… — Силвер Симс быстрым шагом пересекла бутик. — Оно стоит здесь уже не меньше пяти лет?

— Эм. Да. Я выпустилась со второстепенным дипломом по бизнесу, а моя мать — предпринимательница, так что…

— Этого времени должно было вполне хватить, чтобы оказать влияние на местную моду.

— Эм. Да. Полагаю, так и…

— Что ж, я пришла сюда, чтобы меня заинтриговали, — губ Силвер коснулось нечто отдаленно напоминающее улыбку, но даже то было преувеличением — выражение это больше походило на попытку прорезать тонкую линию в чёрном граните. — Что ж, вот ваш шанс, Рэрити, дорогая. Заинтригуйте меня.

Рэрити была в совершенно ином мире, и я, очевидно, не являлась его частью.

— О! Безусловно! У меня как раз есть кое-что, что мне просто не терпится вам показать! — волна холода пробежала по комнате, но уже до того поняла причину моей внезапной невидимости. Молодая единорожка нетерпеливо подошла к Силвер Симс. После продолжительного драматического повествования о деталях наследия Принцессы Платины, Рэрити дёрнула за шнур. Разошлись занавеси и нашим глазам открылось сияющее в свете прожекторов платье, во всём своём великолепии стоящее на центральном помосте Бутика. Рэрити разъяснила каждую деталь, подсвечивая каждый из пяти рядов жемчужин голубым магическим сиянием, не прекращая услаждать слух Силвер древней повестью об объединении Юникорнии, что предшествовало вливанию народа единорогов в единый Эквестрийский табун.

— И как она одарила своих сестёр-единорогов, я подношу этот дар вашим глазам! Оно положительно сияет извечным духом Платины, правда?

— М-м-м-м. Да. Оно весьма красиво. Я вижу, что вы вложили в него немало времени и сил.

— О, безусловно! Хотя, должно быть, я была невероятно воодушевлена, ибо весь процесс производства слился в одно восхитительное мгновение. Клянусь, всё было так, будто последние пять дней я пролетела на крыльях вдохновения!..

— Но, если вы позволите, я бы хотела посмотреть исходные модели вашей кантерлотской линейки.

— Моей… К-кантерлотской линейки?

— Да, той, которой вы снабжали чудесный бутик Хойти Тойти. Он — главный поставщик для высшей знати, как мне говорили.

— О… О! Эм… Д-да! — Рэрити сглотнула и боком отошла от своей детальной работы. Я наблюдала за ней издалека. — Мне… мне кажется, у меня ещё где-то остались некоторые из этих… эм… прошлогодних моделей. Дайте мне пару минут, и я расположу их для демонстрации как следует…

— Вы хотите сказать, что у вас нет готовой выставочной витрины? Я думала, ваши клиенты были бы рады видеть ваши лучшие работы ежедневно.

— О, едва ли их можно назвать моими лучшими работами. Хе-хе-хех… Я продала их так много, что на улицах Кантерлота они уже, практически, банальность…

— Да, да. И судя по прибыльным продажам Хойти Тойти, я могу себе представить — это определённо что-то значит. Ну так где же они, дорогая? У меня для Понивилля не так уж много времени, в конце концов.

— Эм… С-сию секунду, мисс Симс! Обещаю вам. Е-хе-хе-хех… Вы не будете разочарован-н-н-ны-ы-ы!

И когда обе они ушли, я, как всегда, осталась стоять в тенях, всеми забытая. Перламутровое платье, созданное в честь принцессы Платины, ярко сияло в свете прожектора, но впервые за практически год, я не могла припомнить более точной иллюстрации одиночества. Я скучала по словам Рэрити, но что бы ни прозвучало под сводами Бутика, оно обязательно тут же утонуло бы во всепоглощающем присутствии Силвер. Я медленно покинула магазин. Звон колокольчика был лишь мёртвым и бездушным шумом. Уходя, я оказала кое-кому услугу, перевернув табличку на переднем окне надписью «Закрыто» наружу.

 

 

 

 

 

На следующее утро я вошла медленно, не говоря ничего. Бутик был открыт с самых ранних часов, и висящие под потолком лампы горели все до единой. Две вещи сияли в центре магазина. Одной из них было жемчужное платье, стоящее совершенно нетронутым на том же месте, где я его видела в последний раз. Другой же была белоснежная шкурка Рэрити, отражающая солнечный свет как дорогой бриллиант.

Её сияние, тем не менее, тонуло в унылом выражении лица, с которым она без эмоций подшивала шарф, вертя его перед собой в телекинетическом поле. Под глазами у неё налились мешки, а потому я боялась узнать, что ещё, помимо желания спать, мучило её душу.

Решившись, я прочистила горло и спросила:

— Мисс Рэрити?

В один миг глаза художницы-модельера озарились при звуке её имени, будто где-то внутри зажёгся огонь. Рэрити повернула ко мне взгляд, сияющий, но пустой, как чистый холст.

— О! Однако, здравствуйте, — теперь была её очередь прокашляться. Она встала на ноги и распрямилась, чтобы замаскировать по возможности усталую сутулость. — Добро пожаловать в Карусель-Бутик, где всякое одеяние — chic, unique et magnifique.

Я искренне улыбнулась, надеясь, что эта улыбка будет заразительной. Но она таковой не оказалась. Тем не менее, я заговорила:

— Я приехала из другого города… — я помедлила и начала сначала. — Меня зовут Лира Хартстрингс, и пока я здесь, я хотела бы поинтересоваться, могу ли я заплатить вам, мисс Рэрити, за кое-какие услуги.

— Хм-м-м. Да. Я очень рада буду вам помочь, — сказала она. Голос её, впрочем, не отличался тем энтузиазмом, с которым эти слова должны были бы прозвучать. Это всегда очень трагично, когда песня покидает душу пони. — Тем не менее, я должна заранее извиниться. Мне необходимо закончить этот шарф для другого моего клиента, и я обещала, что займусь им первым делом после открытия.

Я бросила взгляд на дверь, затем снова на неё.

— Вы открылись сегодня раньше указанных на двери часов. Я сразу обратила на это внимание, когда проходила мимо на утренней прогулке.

— Ну, я почти не спала этой ночью, так что решила, что ждать лишних два часа ни к чему.

— Мне очень жаль это слышать, мисс Рэрити, — я сглотнула и слегка попятилась. — Если это вам поможет, я могу зайти в другой день…

— Нет! Ни в коем случае! Я вам запрещаю! — сказала она с еле слышным рыком. Затем, поморгав немного, она вздохнула и провела копытом по лбу. — О, я прошу прощения. Я знаю, это прозвучало ужасно резко.

— Я слышала, как пони говорили и худшее, — мягко улыбнулась я.

— Я никогда не отказывала пони в своих услугах. Я не хочу, чтобы вы оказались в этом первой, мисс Хартстрингс, — она сделала глубокий вдох, глядя куда-то в пустоту по ту сторону ближайшего окна.

— Хартстрингс, — улыбнулась она. — Однако же до чего приятное имя, заслуживающее славы.

Моё сердце екнуло. Поначалу я подумала, будто это какая-то частичка души лелеяла глупую надежду, что она обо мне ещё помнит. А потом я осознала, что меня просто сразило это давящее чувство, которое клубилось у неё над головой. И каждый раз, когда я пыталась найти в нём логику, в моём воображении не всплывало ничего, кроме тёмного, безэмоционального, пронизывающего взгляда Силвер Симс. В подобных ситуациях я делаю обычно что-то импульсивное и отчаянное, чтобы стряхнуть это поразившее меня оцепенение. Возможно нечто подобное произошло со мной в присутствии Рэрити.

— Я слышала, у вас вчера был посетитель, — вырвалось у меня. — Сама Силвер Симс, собственной персоной.

Я затем попыталась оправдать эти слова, которые, по сути, могли показаться ударом в больное место.

— Это одна из причин, по которой я сюда пришла, — я постаралась выдавить игривую улыбку. — Если Силвер Симс закупается в Бутике Карусель, то это точно означает, что ваше заведение высочайшего класса!

Мой весьма неловкий комплимент не оказал на Рэрити никакого эффекта. Мне не следовало этого делать, но я отчаянно чувствовала необходимость поднять ей настроение. Хотела бы я, чтобы она тоже чувствовала эту необходимость.

— Хм-м-м, боюсь, насчёт этого ещё ничего не решено, — сказала после долгого молчания она.

Я сглотнула.

— Зачем… эм… зачем вы такое говорите? Мне казалось, что любая модистка будет счастлива, если мастер уровня Силвер Симс лично зайдёт с визитом в её заведение.

— Если это можно назвать визитом, — пробормотала она про себя с внезапной злостью, которая замедлила починку шарфа.

— О-о-о-ох… Провалиться мне, кого я обманываю? — она слегка скривила губы. — Это была приятная встреча. Поистине, так и есть. Силвер Симс — удивительная кобыла, и она умеет совершенно блистательно вести беседу. Поистине же, я провела два часа, загипнотизировано слушая рассказ о её дизайнерских подвигах на мрачных улицах Сталлионграда. Пони такого возраста и такого величия — это нечто замечательное. Поистине замечательное, — ноздри Рэрити раздулись на мгновенье, а её взгляд заблудился в волнах моря ткани, которому она придавала нужную форму. — Такие пони, как она, действительно заработали свою славу.

Я поёжилась, стоя позади неё подобно тени от чего-то, что когда-то сияло в этой комнате. Я смело спросила бодрым голосом:

— А вы говорили ей что-нибудь о себе? Я так понимаю, Силвер Симс много путешествует.Она наверняка хотела бы узнать побольше о делах моды в Понивилле.

— Боюсь, нашему разговору так и не довелось принять такой оборот, — быстро ответила Рэрити. — Ей нужно было уйти на встречу со своим агентом. Прямо сейчас, она, скорее всего, завтракает в постели, ожидая дневного поезда, который отвезет её в Троттингем, навстречу очередному сезону пышных показов мод. Хм-м-м. Я всегда буду восхищаться стремительным темпом и решительной энергией работающей элиты. Хотя, подозреваю, восхищение это будет всегда выражаться издалека.

Я не знала, как ещё выдавить из неё что-нибудь на эту тему, а потому лишь произнесла:

— Я… я не понимаю.

— А чего тут понимать? — так холодно и резко ответила она, что меня даже посетила мысль, будто она говорит более не со мной. Фоном звучал холодный “тук-тук-тук” левитирующих спиц, с силой ударяющихся друг от друга, грозящих порвать нить шерсти, которую вплетали в полотно. — Что я просто обреку себя на очередное падение? Я, конечно же, могу винить только себя в том, что возложила столь великие ожидания на один единственный момент, на один взгляд, на одну проклятую возможность, как будто бы вся жизнь решается в мгновенье ока! Я не знаю, что глупее: моё унижение, когда я понадеялась на что-то столь отчаянное, или то, что это произошло не в первый раз!

Я сглотнула и сказала:

— С моей точки зрения, дело, скорее, не в том, что мы учимся на своих жизненных ошибках, а в том, что мы учимся встречать ошибки будущие с большей стойкостью.

— Ну, может быть, эти ошибки и есть проблема сама по себе! — наконец проворчала Рэрити, кинув на очень знакомое платье злейший из взглядов, и чуть ли не швырнув при этом вязальные принадлежности на пол. — Может, у гения нет права на глупые ошибки, или в противном случае это получается и не гений вовсе!

На комнату опустилась тишина, не нарушаемая ничем, кроме её резкого разъярённого дыхания. Элегантный единорог медленно обрела спокойствие. Голос, что прозвучал вскоре, был по-прежнему взволнованным, но уже под контролем.

— Мисс Хартстрингс, кто бы вы ни были, я могу только предполагать, что вы музыкант, и, причём, талантливый. Я права?

Я сглотнула и слегка кивнула.

— Да. По крайней мере, я склонна в этом с вами согласиться. Талант же — вещь относительная…

— Но он реален, — сказала она, и в её глазах на мгновенье мелькнул огонь. — В противном случае, зачем вы тогда вообще утвердили себе это имя?

— Э… Я с этим именем родилась.

— Неужели? — спросила она резко.

Я моргнула, глядя на неё.

— Ну, да, насколько я знаю.

— И оно вас в вас в точности описывает? Определяет вашу жизнь? Доносит до окружающих то, кем и чем вы являетесь, когда они говорят его вслух? Наполняет ли ваше имя их разум удовольствием и радостью от одной только мысли о нём, потому что они совершенно точно уверены в вашем значении в их жизнях, и в том, какую лепту вы вносите в полотно нашего прекрасного мира?

Я глубоко вдохнула и взгляд мой в поражении опустился к копытам.

— Я… я не знаю…

— Что ж, позвольте мне осмелиться и сказать, что когда я слышу ваше имя и вижу вашу Метку, я тут же начинаю вами гордиться, даже не зная, кто вы такая, — сказала она. Её лицо было слишком напряжено для улыбки, но слишком гордо для того, чтобы натягивать лживую маску. Она продолжила: — Потому что у меня, пожалуй, есть только одна настоящая вера: я верю, что все мы здесь неспроста. Мы все были помещены на эту землю для того, чтобы сиять. Кому-то это удаётся лучше, чем другим, но я веду не к тому. Для того, чтобы стать успешной, мисс Хартстрингс, чтобы стать популярной, чтобы оставить свой след в обществе, должно быть выполнено два условия. Во-первых, мы должны быть уверены в себе и в тех дарах, которыми мы владеем. Во-вторых же, мы должны повстречать других, кто разделяет этот взгляд, для того, чтобы правильным образом совместно направлять наши усилия и воздействовать на мир посредством художественного самовыражения.

Она вздохнула и снова посмотрела в сторону сияющего платья.

— С каждым новым днём я чувствую, будто бы под этим небом остается всё меньше пони, знающих, как правильным образом удержаться на этой волне. Самоуверенность заменила жажду творить. По крайней мере, я надеюсь, что это именно так, как ужасно бы это ни звучало. Потому что если я не права, и дело только во мне… — дыхание Рэрити стало неровным. Она провела копытом по лицу, заглушив свою следующую фразу. — В таком случае, о Селестия, как низко я пала?..

Я притворилась, что проследила за её взглядом, ради повода упомянуть находящийся в этой комнате прекрасный шедевр.

— Всё-таки, я должна сказать... Я не могу оторвать глаз от этого платья с того самого момента как сюда вошла. Вам удалось показать его Силвер Симс, пока она была здесь?

На мгновенье, Рэрити лишилась слов.

Потому я продолжила:

— Я думаю, оно абсолютно восхитительно. И даже больше, — я открыла рот, чтобы продолжить, но некая часть меня, часть очень чуткая, заставила меня помедлить. Слишком хрупко было это мгновение. После небольшой борьбы с самой собой, я всё же решилась закончить мысль: — Забавно, что вы выбрали мотив жемчужин, особенно с учётом, что вчера был день рождения легендарной Принцессы Платины.

Рэрити мгновенно устремила на меня взгляд, взгляд, продержавшийся на мне несколько бледных секунд. Её лицо исказило нечто среднее между усмешкой и всхлипом. Услышав, как она шмыгнула носом, я на мгновенье испугалась до смерти. Вскоре, тем не менее, она собралась с духом, чтобы улыбнуться и тихо сказать:

— Вы действительно оправдываете своё имя, мисс Хартстрингс[4]. Мне лишь остаётся гадать, где ваше мнение было вчера, когда наследие Юникорнии начисто меня подвело.

— Этот вопрос теперь задаю себе и я.

— Можно подумать, она носит имя «Силвер» как торговую марку, и при этом у неё хватает смелости одеваться лишь в черное.

— Простите?

Рэрити посмотрела на меня.

— Я полагаю, это мои друзья направили вас сюда, или же кто-нибудь из более высокопоставленных жителей Понивилля. Хм-м-м?

— Я-я пришла сюда исключительно по делу! Клянусь, — это была правда. По большей части. — Я думаю, вы куда более известны в городе, чем вам кажется, мисс Рэрити.

— Поправка, дорогая. Я — коммунальщица.

— Что-что, простите?

— Слово, связанное с хозяйством, — сказала она с улыбкой, сокрывшей наслоения разочарования, что, казалось, исходило от ее взгляда. — Часто используемое существительное. Местная швея — это такая пони, к которой другая пони посылает подругу, если ей нужно поправить шов, починить подол или заштопать манжет. Без сомнения, они часто поминают моё имя, так же как и любой пони в Эквестрии поминает Силвер Симс. Но задумаются ли они о нём потом? Возникнет ли у них желание, характерная тяга приглядеться получше, в надежде, что существуют пони, хранящие свои сокровища так глубоко, чтобы вознаградить рискнувших их отыскать? Я должна вам сказать, что я не была рождена с именем, которое вы слышали из уст жителей нашей деревни. Я не всю свою жизнь была Рэрити.

Я моргнула. Я этого совсем не ожидала.

— Не были?

— Нет, дорогая, — она медленно покачала головой. — На самом деле, я была рождена с именем «Сапфир Сайт»[5]. Я происхожу из старого рода ювелиров и зачарователей. Само собой, они ожидали, что я займу своё место в ряду носителей традиции, закрепившейся уже, можно сказать, биологически. Естественно, день, когда я обрела свою Метку, был днём, в который я обнаружила чудесное месторождение настоящих драгоценных камней. Но если мой талант и был определён судьбой, я совершенно не собиралась сдаваться ей на милость, и покорно следовать её представлениям о моём положении в жизни. Мой рог обязан своим талантом драгоценным булыжникам, но моё сердце верно мечтам и тому будущему, которым они смогут меня обеспечить. И вот почему в столь юном возрасте, даже до окончания начальной школы, я сменила своё имя на «Рэрити».

— Почему? — спросила ее я. — Почему «Рэрити»?

Она устремила на меня серьёзный, пристальный взгляд.

— Потому что я хотела имя, к соответствию которому я могла бы стремиться, — она печально посмотрела на платье. — И, более того, по прошествии времени и при приложении сил, его превзойти. Я хотела быть особенной. Я хотела быть знаменитой. Я хотела быть пони, которую все пони будут знать не только за звучание её имени, но и за скрытые, глубоко внутри лежащие значения и смыслы, подобно тому, как таит в себе внутреннюю красоту многослойный алмаз. Драгоценные камни существуют не только для того, чтобы их просто добывали. Их предназначение в том, чтобы быть на виду, чтобы заполнить мир сверкающей красотой. Потому что ведь, в конце концов, неспроста в мире рождаются те, кто наделён даром видеть и ценить красоту в каждой детали. Давным-давно я перестала зваться Сапфир Сайт и выбрала себе имя Рэрити. Как ещё мне было вдохновиться на путь к величию? Какой ещё выбор у меня был? Пойти по следам семьи и остаться в их тени, запятнать своим позором их славное имя? Самое большее, чего я достигла бы — стала бы лишь крупинкой соли в глубоком колодце традиции, или же шестерёнкой в какой-нибудь лишённой воображения индустрии.

— Индустрии? — заметила я, вскинув бровь.

— Именно этим всё, к сожалению, и становится, — тихо проговорила Рэрити. — Возьмите достаточно времени. Возьмите устоявшийся ритуал. Ты повторяешь одни и те же движения, и эти движения становятся тобой, и тогда что остаётся от жизни за пределами совершенной необходимости и механизации? Вчера я весь день смотрела в глаза Силвер Симс, слушала её голос, купалась в её ауре. И когда наша встреча окончательно исчерпала себя, и после того, как я закончила переваривать все те её слова, что хоть сколь-нибудь были приятны на вкус, я осознала, что не больший катарсис я бы извлекла из машины. И знаете почему? Потому что Силвер Симс стала частью индустрии, процесса, рождённого от искусства, и, при этом, совершенно к нему слепого. Когда-то она была вдохновенной сорвиголовой в среде Мейнхеттенского кутюра. Сегодня же она — старая заезженная кобыла, которая разрабатывает дизайн копытами, более не соединёнными ни с душой, ни с сердцем. Отныне ничего не имеет значения, кроме извлекаемой из процесса прибыли. Всё измеряется деньгами, но не магией. Я бы, наверное, пожалела её… если бы не одна деталь…

— Да? — я с любопытством наклонилась к ней. — Что же это?

Рэрити тяжело сглотнула. Она, казалось, боролась с собственной дрожью, отличной от моей, на тот момент, когда, в итоге, сказала:

— …деталь, состоящая в том, что она — единственная кобыла в Эквестрии, кто делает это правильно. Что всё сейчас — лишь индустрия, ибо банальность отныне не только приемлема, но и является объектом глубочайшего поклонения. Потому что теперь все пони боятся думать, оспаривать, искать нечто новое… нечто особенное… нечто редкое, — она выдохнула шумно и долго. — И всё недавнее время я бесплодно потратила на поиски способа выделиться. Я собрала все свои жемчужины для создания этого единственного прекрасного платья, когда мне следовало бы занятья выпуском дюжин платьев, что дали бы мне место под солнцем, даже если я тем самым стану лишь очередной деталью большой бездушной машины.

Я слушала её, но слова ещё одной пони поднимались к поверхности, и той пони была я. Я думала о своих дневниковых записях — таком множестве совершенно идентичных той, что я пишу в данный момент. Я писала их для самой себя, но что если кто-то ещё будет столь благословлен или проклят увидеть записанное мной? Какой реакции от читателя я бы пожелала достичь? Глубокой и вдумчивой критики или скуки, с которой пони забросит этот текст в кучу прочих трагедий былых дней? Даже песня способна вдохновить душу только на то, чтобы идти вперёд. И этот путь продлится лишь до тех пор, пока другая мелодия, подобно сокрушительной буре, не отбросит душу в противоположном направлении. Как же тогда пони следует ставить парус, дабы ходить под штормовыми ветрами этого бурного мира?

— Может… — заговорила я. — Может… вы просто всё ещё ждете подобающего представления для себя, — я бросила на неё взгляд. — Это долгое ожидание, безусловно, но это вовсе не значит, что оно бесконечно, мисс Рэрити. Возможно, придёт день, и вы воспарите, как воспарила Силвер Симс, только вы не удовлетворитесь обыденностью. Вы не совершите той же ошибки, что совершила она.

— Хм-м-м-м… Ошибки? — Рэрити улыбнулась. — Мисс Симс достигла всего, чего я когда-либо мечтала достичь, и дошла ли она до того, совершая ошибки? Что ж, если это так, то я, очевидно, должна пойти на те же преступления.

Она глубоко вздохнула.

— Но никогда, абсолютно никогда я не работала так. И не хотела бы.

— Полагаю, жизнь жестока к перфекционистам, — сказала я.

— Я никогда не винила жизнь в жестокости мира, — тихо пробормотала Рэрити. — Только лишь невежество.

Она болезненно улыбнулась.

— И я бы очень не хотела стать подобным преступником, особенно под взглядом столь милосердно терпеливой и благородной кобылы как вы. Прошу вас простить меня за мои эгоцентричные бредни, мисс Хартстрингс, и рассказать мне, чем же я могу вам помочь.

Моё сердце мгновенно ушло в самые глубины тела.

— О. О… Эм… — седельная сумка придавила меня к земле, будто была набита могильными камнями с соседнего кладбища. — Знаете что? У нас была прекрасная беседа. Мне кажется, я получила как раз то, что мне было необходимо от моего визита…

— Ну же, не позволяйте моим страстными разглагольствованиям о жизненных  бедах вас спугнуть, моя дорогая, — сказала она тихо. — Друзья однажды прилепили мне ярлык «королевы драмы», и по большей части они были правы. Прошу вас, скажите, для чего вы сюда пришли. Вы целиком и полностью завладели моим вниманием. Вы его заслужили.

Я сглотнула, поёрзав виновато, как юный жеребенок, только что убивший птичку из рогатки. Я потеребила телекинезом седельную сумку, и, стараясь избежать её взгляда, заикаясь, проговорила:

— Я пришла сюда… я-я пришла сюда потому что… эм…. Я слышала, что вы хорошо умеете зачаровывать камни.

Мне следовало бы дать ей два последних камня. Вместо этого некая искренняя сущность в душе вынудила меня достать только один.

— И мне крайне необходимо вновь насытить его магией. Мне… эм… мне говорили, что вы лучшая в городе. Я не хотела довольствоваться меньшим.

Слова Рэрити были столь же искренни, сколь и кивок её головы:

— Никому не следует довольствоваться меньшим, дорогая.

Услышав эти слова, я немедленно сжалась.

— Но… Но ведь вы заняты этим шарфом, и, конечно, вам ещё надо делать другие платья, и…

— Мисс Хартстрингс.

— Я пойму, если вы просто не готовы…

— Мисс Хартстрингс, — она выхватила камень усиленным зарядом телекинеза. Встав прямо, она безмятежно улыбнулась, и прошла к рабочему оборудованию у окна. — Зачарование камней — просто один из многих способов заработка на жизнь. С тех самых пор, как я приехала в Понивилль, я только тем и занималась — я жила. Но это вовсе не значит, что изящество и гордость мне ни к чему. Пожалуйста, позвольте мне вас обслужить.

Я издалека протянула в её сторону копыто, но она уже ускользнула от меня. Что разбило мне сердце, так это то, что ей больше некуда было ускользнуть. Этот дом  принадлежал ей не больше, чем мне. Она была в той степени пленницей что и я, но при этом на ней не лежало проклятья. Или лежало?

Если так подумать, какой пони не проклят? Я раньше и не думала толком приложить философскую мысль к решению этого вопроса. Я и не задумывалась об этом, пока не увидела, как Рэрити повторяет привычные движения, подобно поршню под давлением пара, как она перерождается в Сапфир Сайт, чтобы установить линзу перед окном и поймать в неё луч солнца. В итоге я дам ей три золотых бита и она улыбнётся мне, но с того момента я более не могла определить, кто из нас более загнанная кобыла.

Едва я покину Рэрити, она тут же забудет о моём существовании. Но она не забудет о своих бедах. Её тревоги были реальны как воздух, и она столь же отчаянно от них зависела. Какое у меня было бы право убедить её в обратном, даже будь у меня такая возможность? Слава для меня ничего не значит, но виной тому исключительно моё проклятье. Насколько же хуже того иметь возможность, которой никогда не воплотиться, несмотря на весь реальный потенциал?

Раздувала ли она из мухи слона? Думало ли общество о ней только лишь как об очередной детали машины, да и думало ли о ней вообще? Я задалась вопросом: существует ли пони, подходящий для проведения подобающего непредвзятого исследования известности личности? И тогда я поняла, что таким подходящим пони была я.

 

 

 

 

— Рэрити? Ага, знаю её. Это пони, которая управляет каруселью рядом с понивилльской ярмаркой, да? Погодите… а? Вы мне хотите сказать, что это ненастоящая карусель? Тьфу. И зачем тогда все эти глупые шатры на том краю города?

 

 

 

 

— Хмммм… Мисс Рэрити… Мисс Рэрити… О! Я ее помню! Белая шкура? Синеватая грива? Я слышала ее выступление на танцевальной вечеринке в Ратуше, на этот Праздник Летнего Солнца. Как там ее кличка? DJ-P0N3?

 

 

 

 

— Она модельер, так? Шьет платья там, вот это все? Или это она та единорожка с полоской в волосах? Неважно. Одна из них живет в дереве. Я могу идти? Я опаздываю на обед в центре.

 

 

 

 

— Я смутно припоминаю что-то про единорога, которая чуть не погибла на Соревновании Лучших Юных Летунов в Клаудсдейле. Эй, вы слышали, что наша местная погодная летунья Рейнбоу Дэш в тот день сделала? Она сделала прекрасный Звуковой Радужный Удар — прямо перед глазами Принцессы Селестии! Вух! Бабах! Ага! Она при этом спасла аж сразу трех Вондерболтов! Вот это я называю пятнадцать минут крути! Хех!

 

 

 

 

— Это не та, случаем, кобыла, с голосом как у вампира, которая еще ходит в Дневное Спа Алоэ и Лотус дважды в неделю?

 

 

 

 

— Однако же, я постоянно хожу в Бутик Карусель! Значит, вы мне говорите, она этим заведением владеет? О небо, я думала, она просто служащая. В смысле, разве может единорог в столь юном возрасте не наследовать такой вот бизнес? Вы понимаете, о чем я?

 

 

 

 

— Я знаю, здесь живет белый единорог, которая, по слухам, одна из Элементов Гармонии. Знаете, потомушт, ну, вроде как Элементы больше не священные предметы, как в старые времена, а теперь они слиты воедино с душами живых пони. Но я знаю только, что одна из них — Верность, и это белая единорожка. Или она Элемент Красоты? Хммм… Еще раз, зачем вы меня об этом спрашиваете?

 

 

 

 

— Отвяньте, леди. Я тут сэндвич ем.

 

 

 

 

— Если подумать, был тут у нас однажды в Понивилле показ мод. Почти год тому назад. Какой-то расфуфыренный художественный критик приехал на это событие из Кантерлота. И знаете что? Это все от начала до конца было какой-то жестокой шуткой над бедолагой. Иначе и быть не могло! Платья на моделях были такие безвкусные, что просто сил нет! Никогда не видела столь разъяренного пафосного зазнайку, точно вам говорю. Хех… Погодите, чего? Почему именно это мне пришло в голову? Потому что вся эта долбаная шутка была идеей этой самой «Рэрити», разве нет? Вы же поэтому о ней расспрашиваете? Как раз вовремя карма добралась до этой кобылы.

 

 

 

 

— Фу… типа… зачем я вообще пойду покупать в эдакую дорогущую дыру на дальней окраине города? Я вообще… типа… закупаюсь только в Нитках Рича. Только туда ходят крутые кобылки, так-то. А Бутик Карусель — для снобов-выскочек, типа его же владельцев!

— Как вы смеете!

Возглас отвлек меня от пары молодых кобылок с пастельными завитыми гривами, которых я опрашивала в Сахарном Уголке. Я оглянулась на звук, и обе мои респондентки тоже посмотрели в том же направлении с выражением запредельной скуки на лицах.

Автор этого восклицания мгновенно поник под весом наших взглядов.

— Эм… Я, конечно, ничего не имею против вас как пони… но… — Флаттершай глубоко вдохнула и вновь изобразила ту же суровость, которая была облечена в ее голос всего пару секунд назад. — Но Рэрити — не выскочка и не сноб! Она — талантливая пони с даром создавать прекрасные платья, и она абсолютно не завышает свои цены! И самое главное, она моя подруга, и она заслуживает большего уважения!

— Хех. Ну дааааа… — одна из кобылок закатила размалеваные глаза. — Значит, типа, если это так, то почему мы ее имя не слышали ни разу еще?

— Ага… — добавила другая пони, сверля Флаттершай взглядом. — Раз она такая замечательная, что-ж она  не в Троттингеме тусуется, а в этом глухом медвежьем углу?

— Я вот думаю, ты ее просто защищаешь по дружбе, — снова презрительно усмехнулась первая. — Хех… Дай угадаю. Она типа, дает тебе скидки, потому что ты ее подпевала.

— Я… Я… — голубые глаза Флаттершай задрожали. — Это неправда! Рэрити… — она сглотнула. —  Она просто…

— Хех. Так я и думала, — обе кобылки ушли прочь, махнув в унисон яркими хвостами. — Пошли, ну их, этих неудачниц. И смузи здесь все равно гадостные.

— Типа, омоябогиня, я как раз то же самое хотела сказать!

— Да ладно?! Нам определеееенно стоит об этом написать в дневники!

Они ушли, унеся с собой запах парфюма. Я глянула, сощурив глаз на опустевшее место, где они стояли, прочистила горло, и медленно повернулась к Флаттершай.

— Итак… Вы говорите, что Рэрити — талантливая пони, заслуживающая уважения?

— Мммм… — Флаттершай явно еще не отошла от бессердечных слов ушедшей пары. Спрятав лицо за блестящим локоном розовых волос, она развернулась, намереваясь скрыться в дальнем конце наполовину заполненного кафе. — Не обращайте внимания. Я очень грубо поступила, что вторглась в ваш разговор.

— А вдруг я хочу услышать, что еще вы хотели сказать?

Она, не ответив, просто пошла прочь, медленно, как капля дождя, стекающая по окну.

Я пожала плечами и поправила рукава толстовки.

— О, что ж, ладно. Думаю, я узнала достаточно о снобе-выскочке из Бутика Карусель.

— Оооохх… — я заметила едва видный намек на скрежет зубов, и вскоре она вновь метила в меня свой ангельский гнев. — Заберите свои слова немедленно!

Она моргнула, взмахнув ресницами, и густо покраснела:

— Эм… если вы не против, конечно…

Я улыбнулась:

— Значит, вы вновь хотите ее защищать?

— Я… — она содрогнулась, и смахнула пару ярких локонов с бирюзовых глаз. — Я никогда не думала, что мне придется. У Рэрити всегда была хорошая репутация. По крайней мере, я всегда так считала.

Она подняла на меня взгляд, и улыбка на ее лице, была столь же мягкой и нежной, и дважды столь же искренней, как ее голос.

— Как и всякую пони, ее нужно узнать, чтобы понять. Она самая элегантная, щедрая, заботливая и добрая кобыла, которую я знаю.

— Меня терзает один вопрос… — глядя на Флаттершай, я прислонилась к стойке с укрытыми стеклом десертами. — Удовлетворена ли Рэрити этим?

— Эм… Удовлетворена чем?

— Тем, что ее нужно узнать получше, чтобы понять. Рэрити ведь творческая натура?

— О. Безусловно…

— И вы так говорите, потому что вы ее подруга?..

— Н-нет! — воскликнула Флаттершай, развернув крылья одновременно с этим тревожным возгласом. — Ее работы говорят сами за себя! Она сделала сотни разных платьев для самых разных пони, начиная со своих знакомых и местных знаменитостей, кончая приезжими дипломатами!

— Итак, мне интересно… — я бросила взгляд на выход, через который только что покинули заведение наши две «подружки». — Отчего же большинство пони, которых я опрашиваю, так мало о ней знают?

Флаттершай пожевала нижнюю губу и стыдливо отвела взгляд.

Я с любопытством на нее посмотрела.

— Неужели я попала не в ту ноту? Я музыкант. Так что будьте со мной честны, я очень не люблю так делать.

— Зачем… вам так много о ней знать? — сказала Флаттершай, сглотнув. — О моей дорогой подруге Рэрити?

Я почесала шею, пережидая волну холода.

— Как ваше имя? — я спросила только лишь для того, чтобы она назвала его сама.

— Эм… Ф-Флаттершай.

— Вы знаете имя своей матери?

— Эм. Да. К чему это?

— Просто скажите, если вам не трудно.

— Мою маму зовут Виндфликер[6]. Она родом из Стратополиса.

— А каково имя вашей бабушки?

— Флаттерскай. Меня… в-вроде как назвали в честь нее.

— У ее матери тоже было имя, как несложно догадаться. У вашей прабабушки.

— Эм… — Флаттершай уже пришлось задуматься на секунду. — Силверклауд… Кажется. Ой мамочки, мне так ужасно неудобно, что я не могу ее сразу вспомнить…

— И… — я слегка наклонилась вперед. — Что насчет вашей прапрабабушки? Вы ее имя знаете?

Флаттершай не смогла ничего вспомнить. Ее щеки порозовели, и она поежилась под весом неожиданного допроса.

— Если хотите знать, я тоже не помню имя своей прапрабабушки, — тихо произнесла я и сглотнула. — И не могу даже вспомнить имя прабабки. Так что вы на одно очко меня определили, мисс Флаттершай, если это вас хоть как-то утешит.

— Что… эм… что вы хотите этим мне доказать?

— Рэрити здесь. В отличие от ваших и моих предков, она жива. Она живет среди нас, и ее отделяет от повседневной жизни других пони считаная пара стен. Так отчего же столь мало из них знает ее имя, даже если она прилагает столько усилий для создания себе репутации? — я поправила воротник толстовки и прошептала, отвернувшись к стене. — И сколько же потребуется поколений для того, чтобы забыть, что у нее вообще было имя?

— Если честно, я никогда не задумывалась об этом настолько глубоко.

Я медленно кивнула.

— Так же и я. До недавних пор. Я долгое время… принимала подобные вещи как должное. А теперь мне только и остается думать об этом раз за разом по кругу. Только вот, я погляжу, мисс Рэрити всю жизнь свою нацелила на дорогу к славе, и что же ей это принесло?

— Вы, очевидно, очень о ней беспокоитесь, раз так все глубоко обдумали, — скорбно сказала Флаттершай. — Хотела бы и я тоже быть к ней такой же внимательной.

Я бросила на нее любопытный взгляд.

— Поправьте, если я не права, но разве не вы ее подруга? Что вас заставило так о себе подумать?

— Потому что… — с трудом выдавила Флаттершай. — Потому что когда я должна была быть рядом с ней в прошлом, меня там не было. И не только меня. Все пони, на кого она полагалась, ее подводили.

— Не могу себе представить, как такое может случиться.

— Но это правда, — прошептала Флаттершай. — В этом году, я, Рэрити и пятеро других были приглашены на королевскую церемонию на Гранд Галопинг Гала. В честь этого случая, Рэрити вызвалась бесплатно сделать для всех нас платья. Я никогда не видела ни прежде, ни после, чтобы хоть один пони совершил столь щедрый поступок. Но после всего того времени и сил, что она вложила в эти платья, мы… эм… мы совершенно никак ее не отблагодарили.

— Никак?

— Мммммм… никак, — она виновато помотала головой. — По крайней мере, не сразу. У нас у всех были свои идеи как платья должны выглядеть. И каждая уважающая себя швея отказалась бы от наших заказов прямо на месте. Но не Рэрити. Ее жажда нас порадовать оказалась сильнее жажды самовыражения, на которое она имела полное право. Она сшила для нас в точности такие платья, какие мы хотели. Но они были просто чудовищны. Но мы этого не понимали по слепоте и эгоизму. И потом… ммммхх… — она содрогнулась, будто ее хрупкое тело накрыла волна обморочной слабости. — Тогда был организован показ мод, и эти ужасные платья продемонстрировали самому Хойти Тойти из Кантерлота. Это был шанс Рэрити сиять в лучах прожекторов, тот момент, о котором она мечтала... и мы его уничтожили.

— Это… — я закусила губу и беспомощно кивнула. — Ужасно.

— Так оно и было. Она была просто растоптана. Но мы все же попытались загладить свою вину. Мы закончили платье для Гала, которое она делала для себя. И тогда, когда нам удалось второй раз привлечь внимание Хойти Тойти, мы организовали второй показ, закрытый на этот раз, и на нем он смог в первый раз увидеть все эти восхитительные творения Рэрити. Они его поразили, и он в итоге заплатил ей огромную сумму за право продавать линейку платьев в своем бутике в Кантерлоте.

— Хех… — тепло улыбнулась я. — Что ж, вы все сделали правильно. Друзья до конца. Похоже, вы отплатили ей сполна.

— Отплатили? — Флаттершай посмотрела на меня с грустным, поникшим выражением лица. — О, если бы это было правдой. Неужели вы не понимаете? Урон уже был нанесен. Даже если Рэрити удалось впечатлить Хойти Тойти, помогло ли это ее дизайнерской карьере?

Она тяжело сглотнула и стыдливо зажмурилась.

— Да, она заработала кучу битов на этом закрытом показе. Но то, что случилось в городе, окончательно перекрыло для нее всякую возможность заполучить клиента в этой части Эквестрии. Она продала сотни платьев, работая по договоренности с Кантерлотским бутиком. Но здесь, у нее дома, где репутация дороже всего, у нее был шанс на звездный час и… он покинул ее. Навсегда.

Я окинула задумчивым взглядом окружающие нас стены Сахарного Уголка. Наконец я не смогла сдержаться и спросила:

— Тогда почему же она остается в Понивилле, если ее шанс ускользнул от нее здесь, но ждет где-нибудь в другом месте?

— Хотела бы я знать. Я просто рада, что она поблизости, потому что она моя подруга, и я счастлива в ее компании, — с болью в голосе сказала Флаттершай. — Особенно с учетом того, что это не последний раз, когда мы… эм, то есть я, пошатнула землю под ее мечтами.

— Как… К-каким образом?

— Нечто в том же духе произошло опять, — Флаттершай снова увернулась от моего взгляда. — Знаменитый фотограф — Фото Финиш — приехала в город. У Рэрити появилась возможность продемонстрировать ей свои работы, и ей нужна была модель. Она выбрала меня. Для меня это была большая честь. Но, вдруг случилось нечто неожиданное. Фото Финиш целиком сосредоточилась на мне. Она вообще не обращала никакого внимания на прекрасные платья Рэрити. А ведь именно благодаря ей я привлекла внимание фотографа. Мне это совсем не понравилось, и все это дело продлилось недолго, но какое-то время я пробыла, можно сказать, знаменитой моделью.

— И за все это время Рэрити не досталось ни единой крупинки славы…

— Все, что эта милая кобылка хочет от жизни — это сделать свое имя узнаваемым, — голос Флаттершай слегка задрожал при этих словах. — Она хочет делать красивые вещи и привлекать к ним внимание других пони. И по крайней мере уже дважды слава прошла у нее буквально под носом. Ну, или даже три раза, если считать ее связи с лучшей ученицей Принцессы Селестии.

— Твайлайт Спаркл…

— Это имя всенепременно войдет в историю, — отметила Флаттершай. — И я знаю Твайлайт. Так же как и для меня, слава для нее не важна, тогда как для нашей общей подруги Рэрити она значит все. И она отдавала все, который раз подряд, от самого своего щедрого сердца, и это не устает удивлять меня каждый день.

Я глубоко вдохнула и нежно опустила копыто на плечо Флаттершай.

— Я завидую вам, очень во многом.

— Мне? — Флаттершай моргнула в неловком замешательстве. — Почему?

Я улыбнулась.

— Потому что у вас в близких друзьях — такой живой фонтан благословений, как Рэрити.

— Я знаю. Но все же есть кое-что, чего я не понимаю, — она возвела на меня нежные глаза, будто моля об ответе на вопрос, на который не может быть ответа. — Отчего же этот фонтан благословений кажется столь ужасным образом проклятым?

Я тоже не знала на это ответа.

 

 

 

 

 

 

Но я, наверное, хотела бы узнать об этом у Рэрити самостоятельно.

И вот, на следующий день, я сказала поверх резонирующего колокольчика, что висит над входом в Бутик Карусель:

— Здравствуйте. Меня зовут Лира Хартстрингс, и я хочу узнать…

Моргая, я застыла на месте, проводив взглядом пролетевшие мимо меня кусочки ткани, которые развевались в полете, подобно шелковым кометам.

— Эм… что-то не так?

— О, что же может быть не так?! — огрызнулась Рэрити. Она напоминала готовый извергнуться вулкан с фиолетовой снежной шапкой. Если она, конечно, еще не начала извергаться задолго до моего прихода. Ее голос был горяч, как и покрасневшие глаза. После этого восклицания, она вернулась к яростному рытью в горе беспорядочно разбросанных швейных материалов, выросшей по центру бутика. — Может быть что-то не так оттого, что у меня не хватает тесьмы, а потому я не могу закончить платье, с которым должна была управиться еще неделю назад?! Может быть, что-то не так оттого, что я поставила свои мелочные проблемы впереди всего остального, как, например, долга перед клиентом? Или, может, оттого, что я готова поклясться, что купила желтую тесьму три дня назад, а сейчас она, видать, отрастила себе копыта и ускакала прочь?!

— Э… — я нервно сглотнула и застыла на месте как айсберг, тогда как она продолжала носиться из стороны в сторону. — Может вам… может мне вам немного помочь с…

— С чем?! Я сама поставила себя в такую ситуацию! Мне самой себя из нее и вытаскивать! Хватит уже, наотвлекалась на всякое, — она замолчала ненадолго, стоя по колено в море тканей, и затем со стоном вздохнула и повернулась ко мне. — Мэм, я безгранично сожалею, что устроила вам такую демонстрацию незрелости, но, боюсь, вы застали меня в неудачное время. Я запоздала с большим количеством проектов, и хотя я желаю принимать новые заказы, я сомневаюсь, что мои услуги будут в ближайшее время доступны.

— И я п-прекрасно понимаю! — сказала я в попытке ее утешить, с трудом протолкнув улыбку сквозь барьер моей дрожи. — Я просто наслышана по слухам в городе о ваших работах, Рэрити, и я хотела посмотреть…

— О! Я поражена, что у местных кумушек нашлось слово-другое обо мне! — она горько улыбнулась, копаясь в очередной неопрятной куче беспорядочно сваленного материала. — Они, кажется, все чересчур воодушевленно вылизывают каждый дюйм, по которому ступало копыто Силвер Симс!

— Силвер Симс? — я осторожно заглянула за грань возможных ответов на ее слова и выбрала в итоге счастливое неведение. — Вы хотите сказать, она была здесь? В Понивилле?

Я забыла, насколько Рэрити ненавидит невежество.

— Ха! Но, конечно же, ее здесь больше нет! Только этого недостаточно, чтобы заглушить эхо ее имени в здешних краях! Ну или хотя бы спрятать тот факт, что она уехала в Троттингем не с пустыми копытами!

— Уехала… — я растерянно моргнула. Очевидно, именно ярость Рэрити направляла разговор по своему пути. Я была лишь, в своем роде, рулем в ее копытах. — Не с пустыми?

— А что? Разве вы не слышали? — Рэрити резко развернулась ко мне лицом и ударила копытами по плитке пола, будто ставя тем самым вокруг своего следующего восклицания кавычки, подчеркивающие ее смертельную злость: — Она скупила целый гардероб осенней коллекции Ниток Рича перед самым отъездом на поезде на восток! Она даже заплатила владельцу щедрое комиссионное вознаграждение!

Ее глаза сверкнули как два смертельно опасных голубых метеора.

— А вот еще то, что наверняка мало кто слышал! Она заглянула также и в Бутик Карусель! И что она мне пожертвовала? Полный кошелек зевоты и два часа автобиографических баек, из которых мне даже нельзя составить книгу! Она даже и не глянула толком на мою работу; даже на те платья, интерес к которым она хотя бы изобразила! И теперь она уезжает в Троттингем с половиной запасов товара Ниток Рича! Ха! Клянусь, последние святость и достоинство ушли из мира в могилу вместе со Старсвирлом Бородатым!

— Я… Эм… — нервно замялась я. — Это звучит довольно… странно.

Я прокашлялась и осмелилась взглянуть на нее:

— Я никогда не бывала в Нитках Рича. Это модное заведение достойно такого внимания?

— Модное заведение? Кхх… — Рэрити чуть не выплюнула собственный язык. — Модное заведение?!

Она шагнула на полпути ко мне и со злобой ткнула перед собой копытом.

— Дорогая, позвольте кое-что рассказать вам о жеребце, который владеет тем заведением. Филти Рич и вся его семья разбогатели, продавая яблоки — причем яблоки, которые они даже не сами вырастили! Он — всего лишь счетовод, к которому приделан галлон геля для волос, хотя, признаю, хорошего геля. Но не более того! Он разбирается в делах моды не больше минотавра в ароматических смесях! Он с легкостью может посвятить отдел своего магазина и платьям, и яблокам, и медвежьим капканам, и… и… Селестия знает чему еще!

Рэрити зашипела и принялась, скрежеща зубами, душить перед собой невидимую шею.

— И… Силвер… Симс… ыыыыхх… — она с силой зажмурила глаза и шумно выдохнула. — Не сомневаюсь, она выскребла до донышка весь его запас кобыльих нарядов только для того, чтобы утащить свою гигантскую добычу в Троттингем и разобрать там эти платья на исходные детали. А потом  с ленцой сляпать из них лишенную вдохновения, безвкусную, но при этом успешную линейку осенней коллекции напыщенной ерунды! Потому что, в конце концов, вот чем отныне является искусство шитья платья! Обезличенная куча отходов производства, которую мы якобы имеем божественное право своровать и выдать миру результат ее пересборки как свой собственный, наплевав на то, что он окрашен в тошнотворные цвета прошлогоднего мусора!

К концу эдакой тирады, ее, казалось, действительно вот-вот стошнит, так что, чтобы прийти в себя, она уселась на край постамента, прямо под знакомым белым платьем.

— Ыыыыхх… Меня это просто невероятно злит, — пробормотала она, грациозно обмахиваясь копытом. — Все это отныне лишь процесс — производство, подминающее под себя обыденность. Мы ведь способны на лучшее… способны быть лучше этого. В чем же тогда смысл самовыражения, если популярно лишь то, что его лишено?

Она сглотнула и посмотрела на пол; локоны гривы легли с обеих сторон лица, заключив его в рамку из водопадов растрепанных фиолетовых волос.

— Я всегда хотела как-то повлиять на мир. При помощи Бутика и своего ремесла  я хотела делиться вдохновением со всей Эквестрией. И вот приходит пони по типу Силвер Симс, и я вновь встречаю в ней душу, что дошла до тех вершин, которых я только мечтаю достичь, и что же я в ней вижу? Что я вижу в той пони, которой мечтаю стать? — она закрыла глаза и провела обоими копытами по лицу. — Мммммфф… Клянусь, я не знаю, есть ли вообще еще какой-то смысл пытаться. Весь этот… этот вкус. Я до смерти устала от этого вкуса…

Я стояла там неподвижно, в той тишине, что последовала за ее тирадой. Я боялась нарушить ее: как будто разбиение этого безмолвия никто из нас не был бы в состоянии пережить. Я понимала — мне нужно что-то сказать, так как больше некому. Но моему голосу вечно суждено остаться в забвении. Хотя, в то же время, я ожидала, что эхо моих слов останется в целости.

— Возможно, мисс Рэрити, имеет значение только то, что у вас самой есть собственный вкус? — сказала я, подойдя поближе, чтобы погладить ткани юбки перламутрового платья. Я мягко улыбнулась и продолжила: — В этом затхлом мире кого-нибудь обязательно привлечет ваша свежесть.

— Хммм… благородная мечта, — пробормотала она и опустила копыта. Она хмурилась, глядя на то же платье, на которое, улыбаясь, смотрела я. — Но как долго мне ею грезить, в жутком страхе пробудиться?

Она перевела взгляд на меня.

— Быть может, я уже состарюсь, когда наконец пожну плоды своих амбиций? Меня бросает в дрожь от образа того, во что тогда обратится мой гений, моя душа, из которой высосано всякое вдохновение, а также оттого, что я буду вечно в тени таких, как Силвер Симс и Хойти Тойти, потому что сама стану слишком хрупкой для собственного сияния.

— Я не знаю, что об этом сказать…

— Равно как и я не стану прикидываться, что знаю, — она встала и посмотрела на платье столь же пренебрежительно, как одна серогривая личность, виденная мной недавно. — Я убеждаю себя, что думаю о будущем. Но грезить о нем — дело совершенно иное. От моей молодости осталось не так уж и много лет. И для меня пришло время употребить их наилучшим образом. Слишком долго я гонялась за ветреными веяниями души очарованной кобылки. Такие, как Хойти Тойти и Филти Рич нашли свои теплые места в индустрии, — она сглотнула, принимая решение. — Теперь пришла моя очередь.

— Но Рэрити… — я пристально на нее посмотрела. — Это платье! Оно… оно прекрасно!

— И, действительно, оно навечно займет свое место в сердце какой-нибудь пони, — Рэрити раздула ноздри. — За подходящую цену. В конце концов, такова природа вещей.

Она повернулась ко мне; призрак той кобылки, что однажды щебетала как певчая птичка, теперь смотрел на меня с каменным лицом.

— Не могу ли я, случаем, помочь вам с его покупкой? Уверяю вас, дорогая, что, несмотря на мой бурный характер, я от начала и до конца перфекционистка в том, что касается моих услуг.

— Я… Я… — я переводила взгляд с нее на платье, потом на седельную сумку. Я пыталась побыстрее что-то выдавить из себя, и, наконец, тихо проговорила, обращаясь к стенам: — На самом деле, я не собиралась ничего покупать или заказывать…

— О?

— Эм… На самом деле… — я посмотрела на платье. Что-то заиграло внутри меня, что-то, что иногда искренне жаждет подражать трещащим языкам пламени камина в моей хижине. Мне необходимо было знать, что в мире существуют вещи, способные восставать из пепла. Единственное, что реально в слове «поражение» — лишь буквы, что его образуют. —  Меня… Меня прислали к вам передать сообщение...

— Сообщение?

— Да, — я сглотнула, дрожа от осознания того, что вдруг намерилась сотворить. — От одной пегаски, которую я встретила в Сахарном Уголке — очень милой кобылки с бабочками в качестве Метки.

— Флаттершай? — лицо Рэрити озарилось, весьма заметно. Она моргнула. — Что такого важного произошло, о чем она не может мне рассказать лично?

— Она сказала, что она… Что ей нужно сделать свитер для ежика, который у нее живет в доме… эм… потому что несчастная зверюшка заболела.

— Для ежика?.. — Рэрити сморщила нос. Она почесала подбородок в глубокой задумчивости. — Странно. Я не знала, что у нее в доме живет ежик.

— Эм. Она сказала, что нашла его только этим утром. Он, наверное, упал ночью в реку, и ей кажется, что он заболел пневмонией. Если она быстро не достанет для него свитер или одеяло, то…

— Ни слова более! — взмахнула копытом Рэрити, а затем, вздохнув, устало улыбнулась. — Бедняжка, наверное, не находит себе места от беспокойства. Я больше волнуюсь за нее, чем за маленькое животное, по правде говоря. Все остальное может подождать, как мне кажется. Спасибо, что доставили это сообщение, мисс…

— Хартстрингс. И… Эм… я рада, — я сглотнула и нервно улыбнулась. — Права ли я, что вам будет сложно найти в этом беспорядке материалы для вязания?

— Фу! — Рэрити взмахнула головой и прошла в дальний конец комнаты. — Даже не напоминайте! Я увязла в заказе на платье, требующем огромное количество атласа и тесьмы. Если я просто успокоюсь и открою глаза, то наверняка найду, чего мне не хватает. Не сомневаюсь, ваша самоотверженность, с которой вы слушали меня, этому определенно поможет.

Она окончательно вышла из моего поля зрения; ее голос раздавался из кладовки, пристроенной к главному залу.

— А теперь… прошу тебя, Селестия, скажи мне, что я не потеряла еще и свои вязальные принадлежности! Ха! Ну точно говорю, все эти дела с Силвер Симс перевернули у меня все с ног на голову!

Пока она продолжала бормотать себе под нос, я, закусив губу, на цыпочках продвигалась к жемчужному платью. И только когда я убедилась, что она не собирается в скором времени вернуться, я распахнула седельную сумку…

 

 

 

 

 

В тот вечер, в первый же миг, когда я увидела Рэрити, я ожидала, что выражение ее лица будет полно злости. Но вместо этого, на нем был написан шок — глубокий, оглушенный шок. Именно так я и поняла, что достигла желаемого.

Мне трудно было поначалу разглядеть ее лицо, но не по причине расстояния, а по вине всех остальных чувственных деталей, которыми мне в тот момент приходилось мысленно жонглировать. Когда она быстрым шагом направилась ко мне через центральную площадь Понивилля, я отвлеклась от взгляда ее глаз на побледневшем лице, от яркого алого заката, озаряющего меня подобно театральным прожекторам, от хора сверчков, аккомпанировавших на границе ночи моим струнам, и, наконец, от десятков и десятков пораженных лиц пони, образовавших вокруг меня плотное кольцо. Я с точностью касалась каждой струны лиры телекинезом, вылавливая из прошлого приятные мелодии и раскрашивая ими настоящее в попытке сформировать нечто, что было бы дважды столь вдохновляюще, сколь было прекрасно.

Сквозь аккорды я слышала свою аудиторию, и я наслаждалась их голосами — ибо они были также и аудиторией Рэрити.

— Вы когда-нибудь слышали что-нибудь столь прекрасное?

— Она играет «Оду Единству» Принцессы Платины, как мне кажется, но я никогда не слышал столь деликатного исполнения!

— Когда в последний раз вы слышали подобное в Понивилле?

— Шшш… Пожалуйста! Я хочу послушать!

— Я почти не слышу музыку! Я слишком поражена этим платьем на ней! Где она достала столь царственное одеяние?

— Это что, настоящие жемчужины? Они поразительны!

— О, как кстати! День рождения Ее Величества Принцессы Платины был всего несколько дней назад…

— И мне казалось, что подобное можно увидеть только где-нибудь в Кантерлоте!

— Восхитительно. Просто восхитительно, помяните мое слово.

— И это платье! Она его специально заказала под себя?

— Не говори глупостей! Этот наряд должен принадлежать особе королевской крови!

— Кто эта кобыла?

— Я без понятия! Она просто пришла сюда на видное место и принялась играть!

— Я должна узнать у нее, где она достала такое изумительное платье! Клянусь, это лучшее, что я видела за вечер…

Я глубоко дышала, впитывая каждое слово. Я отыгрывала последние ноты композиции, крепко закрыв глаза и медитативно улыбаясь. И только закончив, я подняла веки. И тогда я в первую очередь устремила свой взгляд в глаза Рэрити. Я не отрывала от нее взгляда все время, пока аплодисменты толпы разрывали хрупкий холодок грядущей ночи. Приподняв губы в улыбке, я блеснула зубами и грациозно поклонилась, после чего уложила лиру в седельную сумку.

— Браво! Браво!

— Восхитительное представление, юная леди!

— Очень, очень много времени прошло, с тех пор как я слышал «Оду Единству» целиком, и это было лучшее соло, которое мне вообще доводилось слушать!

— Скажите пожалуйста, вы из Кантерлота? Вы представляете здесь какой-то знатный дом?

— Прежде чем вы на это ответите, скажите, где вы достали это чудесное платье?

Толпа смеялась от неудержимого восторга, наэлектризовавшего воздух. Я добавила собственный смех в общий хор, прежде чем склонила голову в поклоне.

— Я, быть может, одета по-королевски, но только лишь оттого, что королевское внимание было уделено производству этого наряда, — я оглядела толпу и указала копытом. — О, взгляните же… вот и сама модельерша! Никто иная, как сама Рэрити, хозяйка Бутика Карусель! Именно она сделала это платье. В конце концов, разве в этом было какое-нибудь сомнение?

Вся толпа разом развернулась и, разинув рот, уставилась на нее, разделившись на две половины, будто я одним только жестом проплавила в их рядах дорожку. Рэрити чуть не опрокинулась на спину, пораженная внезапно обступившей ее стеной сияющих глаз. Флаттершай покраснела как свекла и немедленно отступила назад, когда масса исступленных пони окружила ее подругу-модельершу.

— Рэрити! Я сразу должна была  догадаться!

— Пони с вашим вкусом не согласился бы на меньшее!

— Рада слышать, что вы по-прежнему вкладываете душу и сердце в ваше ремесло.

— Да, Понивиллю определенно не помешает больше подобного — да всей Эквестрии, чего уж говорить!

— О, прошу вас! Пожалуйста, скажите мне, что в вашем магазине еще остались жемчужины!

— Мы просто обязаны заказать у вас парные платья для Троттингемской Садовой Вечеринки!

— О! И Ночь Кошмаров! Я всегда хотела платье Принцессы Платины! Ни минуты не сомневаюсь — вы сумеете сделать что-нибудь столь же прекрасное, как этот чудесный ансамбль!

— Какой удачный выбор — продемонстрировать работу с исполнением «Оды Единству». Чувствую, будто я отправилась в прошлое.

— Да. Столь прекрасная музыка отлично сочетается со столь прекрасным платьем!

— Прошу вас, скажите, вы принимаете заказы?

— Вы работаете вместе с этим музыкантом, мисс Рэрити?

Она закусила губу и медленно повернулась, окидывая взглядом все восторженные лица. Ее тело заметно дрожало, но глаза бесспорно сияли.

— Я… эм… Хехех… Так сказать… эм… — она оглядела ряды голов и грив, пока ее взгляд не пересекся с моим. — Я… просто столь же удивлена, как вы, — она сглотнула. — Довольно… забавно, каким спонтанным вдохновение иногда бывает.

Толпа усмехнулась. Флаттершай гордо улыбнулась. А я…

Я была жива.

 

 

 

 

 

— Честно! Я не знала, что он украл это платье! — воскликнула я. Прошел уже час, и мы обе заходили в Бутик, оставив любопытную толпу позади. Мир за окнами потемнел, окрасившись фиолетовыми тонами. Я знала, что у меня осталось очень мало времени, чтобы «прибрать за собой», но я была убеждена, что я сделала все, что было нужно.

— Простите мою наивность, мисс Рэрити, — я медленно снимала с себя платье, стараясь не мять его девственные ткани. — Меня легко увлечь, когда я, как сейчас, на отдыхе. Когда пони предлагает платье такой красоты за столь низкую цену, я обычно дважды подумаю, прежде чем принять предложение. К сожалению, Кантерлот далеко, и мне кажется, мой здравый смысл я там и оставила. Хихихи!

— О, я очень хорошо понимаю это чувство, мисс… Хартстрингс, я права?

— Ммммхмммм.

— О, в мой первый визит в Эпполузу, я чуть не объелась тянучками из кактусового нектара из запасов деревенского магазина. Это одна из тех вещей, которую я и мои друзья стараемся не вспоминать.

— Хихихихи… ага! — я покончила с грациозным выпутыванием из ткани и передала платье ей. — Могу себе представить.

Она осторожно приняла платье, поднимая его с помощью прозрачного телекинетического поля. Ее лицо было спокойно и безэмоционально, когда она хмыкнула и спросила:

— Не могли бы вы еще раз описать этого жеребца? Того злодея, который, как вы говорите, спихнул его вам на улице за Ратушей?

— Ммммм… — я прикинулась, что глубоко задумалась, оглядывая потолок магазина. — Он был невысоким, коренастым. Пегас, мне кажется. Одно из крыльев было облезлым. Желтая шкура, вроде бы. Нездоровый цвет.

— Действительно, не всегда здоровый цвет, — легкомысленно промычала Рэрити, аккуратно вешая платье на манекен. Не оборачиваясь ко мне, она проговорила: — И сколько же битов он с вас взял?

— О, вы, наверное, не поверите, но… три сотни битов! Разве это не безумие? — я закатила глаза и драматично махнула копытом. — Благая Луна, если бы мои родители узнали, они бы меня убили! Кхм. Мне просто жаль, что это все обернулось таким жалким ограблением. Жеребец сказал, что купил наряд в «Бутике леди Рэрити на восточном краю города». Он вообще даже не побеспокоился о том, чтобы сказать правду: о том, что он его украл.

— Он, должно быть очень привередливый грабитель, — сказала Рэрити. — Мы обе должны быть ему благодарны хотя бы за то, что он сохранил платье в хорошем виде, — она, наконец, глянула на меня. — Не сомневаюсь, вы хотите как-то вернуть свои биты.

— Э… — я помахала копытом, с легкомысленным выражением лица. — Мои родители, бывало, спускали на меня раза в два больше трех сотен битов. Хихи… Как иначе, думаете, я продержалась до конца в кантерлотской музыкальной школе?

— У вас весьма замечательный талант, мисс Хартстрингс.

— Хех, это просто хобби, — я широко ей улыбнулась. — Но, эй! Это дело в итоге пошло нам обеим на пользу!

— Боюсь, вам надо выражаться чуть яснее, дорогая.

— Ну, а как же та толпа, что я собрала? — я указала за дверь с пьяной улыбкой. — Честно говоря, я просто хотела покрасоваться платьем, которое только что приобрела…

— Неужели?..

— Но я была совершенно без понятия, что соберу больше трех десятков пони, желающих послушать мое выступление! Я вот что вам скажу, мисс Рэрити: это платье — нечто особенное! Я никогда раньше не привлекала столько внимания!

— Правда?

— Ага. Мне даже казалось, что я жульничаю. Правда! Я задолжала за это вам, и вашему платью.

— Хмм-хмм-хмм… — она легко усмехнулась и, обойдя меня кругом, чтобы посмотреть мне в лицо, положила передние копыта мне на плечи. — Мисс Хартстрингс, дорогая, присядьте со мной, если вы не против.

Я моргнула, глядя на нее, со ртом застывшим в попытке что-нибудь сказать. Я почувствовала, как мое сердце неровно забилось, будто бы я не попала в ноту впервые за вечер.  Нервничая, я сделала, как она просила. Меня не покидало чувство, будто меня собирается отчитывать мать.

Когда Рэрити заговорила, я вскоре поняла, что не так уж ошиблась в этом предчувствии.

— Моя дорогая, ни один грабитель с хоть каким-нибудь самоуважением, которое еще могло у него остаться, не украдет мою работу, чтобы продать меньше чем за две тысячи битов.

Я сглотнула и продолжила столь же пластмассово улыбаться.

— Ну, эм, может он был… хм… в о-отчаянии! Ага! Именно ведь потому у нас есть преступники, так? Некоторым пони так нужны деньги вот прямо сейчас, что они готовы продать что угодно!

— Такому громиле гораздо проще было бы вломиться ночью в окно продуктового магазина, чтобы перехватить себе что-нибудь поесть, — она бросила взгляд за окно. — И в самом деле, Понивилль — фермерский городок. Моя подруга Эпплджек говорит мне, что из ее садов регулярно выносят яблоки.

— Но… может быть… — я крепко закусила губу. Мой контроль над ситуацией распадался с пугающей скоростью — мозг пока не готов был это принять. — Может, он не был таким уж умным…

— Должно быть, его поразило очень серьезное психическое заболевание, раз он не обратил внимания на цену такого количества натуральных жемчужин, оказавшихся в его копытах. Если этот пони догадался украсть это платье из моего магазина, то он… или она мог бы год ни в чем себе не отказывать, после продажи на Мейнхеттенском черном рынке.

Я пыталась сказать что-то еще, но во рту у меня пересохло. Прошло уже несколько часов после того, как я совершила немыслимое, и только в этот момент я начала ощущать первые волны ужасающей вины.

Стоит поблагодарить тихий голос Рэрити, что успокоил оглушающий поток моего пульса, обращая его в тихий ручеек.

— Вы производите на меня впечатление весьма изобретательного и интеллигентного единорога, мисс Хартстрингс. Сегодня вечером я вошла в эту самую комнату в поисках чего-то. Что это должно было быть, я более не могу вспомнить. И вдруг я узнаю, что последнее созданное мной платье внезапно пропало, и я не могу толком понять, куда, или кто мог его забрать… до настоящего момента.

Я разглядывала пол между нами. Я скребла копытами плитку, ощущая первые за эту ночь волны холода.

— Мисс Рэрити, я не буду вас судить за любое действие, которое вы решите сейчас предпринять против меня. Но остановитесь на секунду. Остановитесь и подумайте о том, что произошло в центре города.

Даже не глядя, я знала, что ее лицо приняло недоуменное выражение.

— А что насчет центра города?

Я снова подняла глаза, чтобы встретить ее взгляд. Мне трудно было понять, блестели ли в них слезы, или это было просто мое отражение.

— Там были пони, с которыми вы живете в одном городе, Рэрити! И они влюбились в ваше платье! В его качество! В ту идею, которую вы в нем реализовали! И в то мастерство и в те силы, что вы в него вложили!

— Позволь мне поправить вас, дорогая, — болезненно улыбнулась она. — Они восторгались вашим выступлением. Так просто совпало, что оно было окрашено в созданные мною цвета.

— Но… но это же то же самое!

— Нет, — мягко вздохнув, помотала она головой. — Не то же самое.

— Вам… Вам просто нужно как-то привлечь к себе внимание! — воскликнула я, и дыхание мое стало рваным, когда и я тоже стала свидетельницей своего отчаяния. — Ваше платье невероятно, Рэрити! И ему нужен только лишь миг в свете прожекторов и… и…

— Шшшш… — она нежно погладила копытами мои плечи и, добро глядя прямо мне в душу, произнесла: — Я не знаю, кто вы, мисс Хартстрингс. Я не знаю, откуда вы обо мне услышали, или что вы полагаете, будто знаете обо мне как о художнике. Единственное, что я знаю о вас — это то, что вы абсолютная незнакомка. Тем не менее, несмотря на это, я действительно верю, что между нами есть одна общая черта. Это знание о том, что в этом платье не осталось более ничего из того, во что я верю. Ничего, кроме парочки уроков о том, как направить свои таланты по куда более светлым и широким дорогам.

— Но… — я изо всех сил старалась не разрыдаться. Сидя перед ней, я ощущала себя маленьким жеребенком. Избегая ее взгляда, я погрузилась в созерцание платья, будто бы пытаясь омыть жемчужины в своих слезах. — Но вы достойны того, чтобы о вас помнили, мисс Рэрити. Вы такой талантливый, работящий единорог. Вы заслуживаете внимания…

— Не имеет никакого значения то, чего мы заслуживаем, дорогая, — она наклонилась ко мне, приманив мой взгляд. — Значение имеет то, что мы зарабатываем. Говорил ли вам кто-нибудь, что я — живая часть Элементов Гармонии?

Она откинулась назад и заговорила глубокомысленным тоном:

— Предназначение, по каким-то одному ему известным причинам, назначило меня Элементом Щедрости. Я сыграла важную роль в изгнании порчи Найтмэр Мун из Принцессы Луны. С тех пор моя привилегия и мое благословение заключается в том, что я следую попятам за Твайлайт Спаркл, первым единорогом, что за долгие пятисот лет стал личным протеже самой принцессы Селестии. Разве вам не кажется, что захоти я воспользоваться преимуществами таких связей и занять себе теплое местечко на сцене кантерлотской высокой моды, я бы уже давно так поступила?

Я тихо задумалась об этом, чувствуя, как в глотке у меня растет болезненный комок.

— Хмммм… — она улыбнулась своей приятной мысли. — Я бы солгала, если бы сказала, что в прошлом меня не искушал соблазн сделать что-нибудь столь жалкое и никчемное. Но мне нравится думать, что с тех пор я стала куда лучшей кобылой.

Она уголком глаз взглянула на меня, и взгляд этот был мягок, но пронизывающ.

— В мире много вещей, которые я хотела бы заполучить. Слава — одна из них; и даже самые близкие мои друзья вам скажут то же самое. Но вот чего они не знают, но что должно быть очевидно для любого пони с душой, подобной моей собственной, так это то, что я всегда жажду стать лучше: как в личностном плане и манерах, так и в творчестве. И жажда эта сильнее всех моих других мечтаний, тех, что я могу хотя бы осмелиться назвать высокими. Видите ли, мисс Хартстрингс, если я не заработаю самостоятельно свое место в этом мире, то не видать мне ничего больше жалкого титула королевы никчемных побед. Ни один подобный матриарх обыденности не достоин короны — хихихи — неважно, сколь сияющей.

Сделав дрожащий вдох, я посмотрела за окна, на сгущающуюся тьму подкрадывающейся ночи.

— Я тоже разделяю с вами это желание, Рэрити. Но… Но уже давно познала, что более не могу ему следовать с прежней легкостью, — я всхлипнула и изобразила пусть и лишенную выразительности, но ощутимую храбрость на своем лице. — Я просто хочу помогать окружающим сиять там, где я не в состоянии.

— Все мы родились с возможностью сиять, мисс Хартстрингс. Но мы не можем силой привлекать друг к другу лучи прожекторов. В противном случае, мы тогда будем лишь плясать под старую, скучную мелодию, возвысившись только единожды, ценой потери возможности цвести самостоятельно. И если есть что-то, чего я терпеть не могу, так это представления, не заслужившего выхода на бис.

Я бросила на платье последний, неприкаянный взгляд. С губ моих сорвалась усмешка вместо всхлипа, когда я болезненно выдавила:

— Думается, некоторые вещи в нашем мире не в состоянии пережить перезачарования.

— Именно поэтому я поставила целью своей жизни изобретение новых, более красивых вещей, — улыбнулась Рэрити. — И тем же следует заняться и вам.

Я проводила ее взглядом, когда она встала и прошлась из стороны в сторону.

— Я не люблю отказываться от подарков, особенно от тех, что были столь искренне и страстно преподнесены, — она подхватила телекинезом черную парусину и отнесла ее туда, где покоилось на манекене жемчужное платье. — То, что вы сделали сегодня… то, что вы попытались сделать сегодня, было лихо, смело, и при всем при этом, щедро. Именно потому я не собираюсь подавать заявления о краже. Пропажа длилась всего лишь несколько часов такого дня, что в противном случае был бы крайне скучен.

Она уложила полотнище поверх платья. Комната мгновенно стала темнее настолько, что светлые линии тела Рэрити тут же выделились, сияя как полированная слоновая кость.

— Я очень завидую вашему таланту, дорогая. Платье может увлечь навечер или два. Но музыка... прекрасная музыка… Она живет вечно. О, как бы я хотела начать сначала и увлечь себя искусствами, плоды которых куда более… бессмертны.

Я тяжело сглотнула и склонила голову, чтобы она не увидела слезы, стекающей по моей левой щеке. В памяти своей я видела улыбающиеся лица пони, собравшихся вокруг меня и слушающих мое выступление. И вновь они напомнили мне угасающие угли камина моей хижины.

— Не завидуйте слишком много, мисс Рэрити, или вы всю жизнь только и будете делать, что н-начинать все сначала…

— Хммм… — она мягко улыбнулась мне. — Я это запомню.

Вытерев лицо, я кивнула.

— Почему-то мне кажется, что вы это действительно запомните…

Мы говорили еще о разных вещах, пока вступала в свои права ночь. Мы говорили о сплетнях. Мы говорили о популярных личностях. Она назвала мне имена нескольких известных музыкантов, с которыми ей доводилось встречаться, и я снова прокляла звезды за то, что мне так и не довелось увидеться лицом к лицу с легендарной Октавией. Когда на небе начали появляться звезды, я решила покинуть ее, ибо в противном случае был риск, что луна безжалостно обрежет эту встречу, ставшую столь приятной.

— Ну что же. Мне и правда пора вернуться к работе, — сказала Рэрити. Она закончила убирать беспорядок, что оставил ее злобный двойник несколько часов назад. — Это платье, над которым я работаю, само себя не закончит, в конце концов.

Я проводила ее взглядом, когда она быстрой рысью подошла к упомянутому недоделанному платью. Медля на выходе из Бутика, я выдохнула первые клочки пара.

— Будет ли когда-нибудь конец вашей работе, мисс Рэрити? Вы когда-нибудь закончите?

— Решать это индустрии, а не мне, — сказала она. Тон ее голоса был изношен, как многочисленные рулоны ткани, копящие пыль в дальних углах заведения. Возможно, она все это время говорила сама с собой.

— Хммммм… Что еще здесь мне нужно добавить?  — задал вопрос ее звонкий голос где-то рядом с платьем. — Здесь уже есть тесьма. И изумруды, — по залу прокатился вздох, подкрашенный бледным сиянием луны. — Нужно больше лент…

 

 

 

 

 

Звон колокольчика над дверью был оглушающим.

Прошло уже три недели. Мне казалось, будто я археолог, наткнувшийся на неоскверненный храм, веками стоявший заброшенным. Мое сердце, на самом деле, ушло в копыта, вместо того чтобы плясать от радости, когда ее певучий голос поприветствовал меня, обвивая собою лучи утреннего солнца.

— Добро пожаловать в Карусель-Бутик, где всякое одеяние — chic, unique et magnifique.

— Здравствуйте. Я… — я закусила губу, запнувшись и затем выдохнула: — Я только проездом в городе. Я не ищу ничего особенного. Но…

Скованно шагая, я подошла к центру зала, еще по пути начав рыться в седельной сумке. Я достала звуковой камень и подняла перед собой этот унылый предмет, будто комок мусора, накопившегося в сумке. Моя голова по-прежнему болела от восьмой элегии, но этим утром у меня уже не оставалось сил, чтобы плакать.

— Мне было интересно, не владеете ли вы, случаем, навыками зачарования камней. Как видите… эм… здесь есть над чем поработать.

— Давайте его сюда, я посмотрю, дорогая, — Рэрити отошла грациозной походкой от куртки, над которой работала, и приняла камень из моего магического захвата. Поправив очки на носу, она промычала себе под нос: — Хммммм… Да, он определенно через многое прошел. Для меня перезачарование старых камней — довольно редкий заказ. Но тот день, когда я более не возьмусь за возвращение былого лоска драгоценному камню, будет днем моего выхода на пенсию. Ехехех…

— Я… эм… Я уверена, что у вас и так полно куда более важных дел.

— О, не говорите ерунды! Эта неделя у меня свободна — ничего толком не происходит, — она описала глазами круг. — Нечем заняться, кроме как возиться с этими унылыми полотнами шерсти, прикидывая, смогу ли я превзойти последний писк моды, образец которого прислали мне из Кантерлота. Кхм. Если честно, — она улыбнулась мне сладчайшей, но и не менее элегантной улыбкой. — Вы для меня настоящее украшение утра. Не будете ли против присесть здесь, пока я работаю?

— Посмотрим. Сколько, как думаете, я должна вам заплатить?

— Однако же, дорогая, раз уж вы так говорите, то я просто борюсь с искушением стребовать с вас ваш первый локон гривы, с которым вы родились! Ехехехехехххх…кхм. Я не знаю, как это получается у Пинки, — она прочистила горло и подошла к металлическому штативу, расположенному у окна.  — Если же говорить серьезно, то примерно трех битов будет достаточно. Процесс займет считанное мгновение.

— Очень вам благодарна…

— Хотя, должна сказать, я хотела бы, чтобы вы дали мне больше времени, — она пристально поглядела на меня с другого конца комнаты, где закрепляла камень на месте и фокусировала солнечный свет сквозь свое сдерживающее поле. Она взмахнула ресницами, как какая-нибудь кобылка из жеребячьей сказки, прощебетав: — У вас очень утилитарный наряд, дорогая. И, говоря без прекрас, он определенно изношен! У меня есть неплохая идея — почему бы не сделать вам новый свитер, который согреет взгляд других, согревая ваше тело?.. Если вы понимаете, о чем я.

— Спасибо, но я воздержусь. Вы очень щедры, но я… — я мгновенно остановилась. Сухость в глотке покинула меня, едва я увидела куртку, над которой работала Рэрити. Я увидела аккуратные швы на карманах, замысловато опутанные вышивкой растительного мотива. Я увидела множество слоев ткани, образующих сетку божественных смешений цветов. Будто на внезапной волне вдохновения, мне пришло в голову, что пони, которой нечего терять, нечего и отдавать. Это, наверное, нельзя назвать тем самым моим моментом под светом прожекторов, но определенно я не собиралась отступать от столь прекрасной идеи, что, как я знала, достойна выхода на бис.

 — Да, прошу вас.

— Хммм? — Рэрити, подняла немного удивленный взгляд от той черной работы, что я на нее водрузила. — Прошу прощения?

Я поглядела на нее с нежной улыбкой.

— Да. Я бы хотела, чтобы вы сделали мне что-нибудь новое. Что-нибудь теплое… и восхитительное.

Рэрити моргнула. Когда она открыла глаза, то они не просто сияли, они положительно сверкали.

— О. О да! Конечно же! — жеребячьими прыжками она бросилась ко мне; ее дыхание было подобно взрывам сверхновых. — О, я ничего не делала для кобыл с зеленой шкурой, да еще такой яркой и сияющей, как у вас, уже так много лет! Хммм… Что насчет новой куртки-свитера, но на этот раз — с блестящим золотым швом по бокам? Или, может, модный желтый шарф… Ооо! Ну конечно же! Ослепительный красный свитер с янтарными тесемками, подходящими по цвету к вашим глазам! Такой наряд определенно буквально кричит «Теплый Очаг»! Хихихихи…

Она внезапно прижала передние копыта к губам.

— О небеса! Только послушайте, что я несу! У вас… эм… конечно же, должно быть, есть какая-нибудь своя идея.

— Нет… — выдохнула я, медленно качая головой. — Я даже близко не смогу придумать что-нибудь столь восхитительное, что можете придумать вы. Сотворите то, чего пожелает ваша душа.

Она резко вдохнула; черты ее лица озарились как самое солнце.

— Правда? Вы это действительно, действительно серьезно?

Я улыбнулась ей до ушей.

— Заинтригуйте меня.

 

 

 

 

 

 

— ...и вот я продолжала и продолжала весьма мелодраматично ныть, упирая на то, что эти наглые собаки рискнули сравнить меня с мулом. Я закатила им то еще представление, скажу без ложной скромности. И если не мой показной глубокий ужас, который я им демонстрировала, то, определенно, оглушительная громкость моего нытья нарушила в итоге их злонамеренную решительность. Они прекратили попытки склонить мою волю к поиску драгоценных камней, и к тому моменту, когда мои дорогие друзья, наконец, прибыли на выручку, я уже успела освободиться из хватки этих подземных бандитов. Кхм… Как сидят рукава? Не слишком плотно?

— Нет, мисс Рэрити, — ответила я. Она носилась кругами вокруг меня, пока я сидела на пьедестале. Море швейных принадлежностей плескалось в левитационном захвате вокруг ее последнего произведения искусства — свитера ярких и сочных цветов, облегающего ныне мои светло-зеленые конечности. — Они сидят просто идеально. Вы все правильно измерили.

— Вы в этом совершенно точно уверены, дорогая?  — она принялась поднимать и опускать мои ноги, внимательно следя за тем, где и при каких движениях материал рукавов начинал натягиваться. — С самого момента, как мы начали, вы не прекращали дрожать. Свитер не дает вам нужного тепла? Если это так, то мне необходимо исправить это с самого начала, прежде чем я углублюсь в украшательства…

— Поверьте мне, — улыбнулась я, едва ее лицо вновь появилось в моем боковом зрении. — Со мной все совершенно нормально. Я уже обожаю этот свитер.

— Хммм… Что ж, в этом вы не одиноки! — она тихо пискнула от восторга и принялась стягивать манжету на конце одного рукава. — Мне не доводилось пускать свои таланты в столь свободный полет уже многие годы! Прошу прощения, что это потребовало так много времени. Совершенство и гений редко танцуют танго, когда вместо него они могут выбрать вальс.

— Вам совершенно некуда торопиться, мисс Рэрити, — сказала я. — Так что вы там говорили про Алмазных Псов?

— О! Да. Хотите ли знать секрет?

— Конечно. Почему бы и нет?

— Хихихихи… Я сказала всем моим друзьям, что для отклонения требований этих грубиянов я просто положилась на благородные таланты леди. На самом деле, это только лишь отчасти правда. Так уж сложилось, что моей семье уже доводилось иметь дела с Алмазными Псами, и я заранее прекрасно знала, как обратить в свою пользу их… о, как бы мне это назвать… ах да, их жалкое простодушие.

— Да что вы говорите, — хихикнула я.

— О, но ведь так и есть! — она играючи работала надо мной, как художник, пишущий картину на тряпичном холсте. — На самом деле, так уж неудачно сложилась судьба для моей прапрабабушки, аристократичной кобылы по имени Руби Джой, что она наткнулась на целую колонию этих землеройных шавок! Тем не менее, она была очень спокойной, интеллигентной леди, и вскоре она не только заставила всех этих псов буквально есть с ее копыта, но и разработать для нее гигантскую жилу алмазов, а так же доставить ее с добычей прямиком к дому в Чикакольте, в котором обитали мои предки. Хмм-хмм-хммм… откуда же еще, как думаете, взялось пристрастие моей семьи к редким минералам? Хихихихи…

Я улыбалась. Я слушала ее. Я была ее моделью. И в течение всего этого блаженного дня, я ни единой секунды не задумывалась о своем будущем. В конце концов, проклятье делает щедрость поистине, поистине восхитительным блюдом. Все то в моей жизни, за что я больше всего благодарна судьбе, пришло ко мне неожиданно — как свет прожектора из ниоткуда.

 

 

 

 

Кто знает, сколько у нас еще есть возможностей в этой жизни по-настоящему воссиять?

Но до тех пор, пока нам эта возможность доступна, нам ни в коем случае нельзя становиться скучными.

<== IV — Симфония Одиночества

 VI — Герои и Барды ==>

[1] Фр.: шикарно, уникально и восхитительно.

[2] Серебряные Швы.

[3] Цитата из Шекспира.(Щепкина-Куперник)

[4] Heartstrings, на всякий случай, означает “глубочайшее чувство” или “трогающее душу”.

[5] Сапфировый Взгляд

[6]  Имена: Рябь Ветра, Трепет Неба, Серебряное Облако. Индейское племя прям какое-то. У каноничных пони имена более все-таки кличкообразные.