Самое прекрасное и самое отвратительное

Закат переливался золотом и апельсиновыми бликами, словно растекающийся по небу расплавленный янтарь, одаривая каждый взгляд надеждой, не сомневаясь ни на секунду в своей ослепительной красоте. А его лимонный привкус наполняет нежным жаром холодные от вьюг и опустевшие от бессонных ночей тела. Грациозные лепестки огней сливались воедино с живыми, однако крайне спокойными волнами, как неторопливо скользящие пальцы по клавишам пианино, выплетая мягкую мелодию, и также море, расслабляя душу своим тихим шёпотом. Тёмные силуэты птиц кружляли, словно заворожённые этим мгновением, и вовсе позабыши о времени, позволяя красоте заполнить их до краёв. Небольших размеров котёнок чьи глаза были очарованны этим зрелищем, они как зеркало отражали этот незабываемый момент.
Громкий раздавшийся треск, заставил комок шерсти содрогнуться, и следом оглянуться вокруг. Внезапно всё впало во тьму. Яркий свет солнца окрасился в алый изливаясь болезненными слезами в кровавую водную гладь вселяя страдания. Сами небеса не в силах противиться растеклись багровыми, мрачными оттенками пустоты. Он бежал. Птицы, как хаотичные в бешенстве звери своим пронзительным, надрывным криком разрывали тишину, прокатившись по воздуху зловещей волной. Раздался еле заметный треск и тёмная машина уже вдалеке. Боли и вовсе не было. Вначале. Вороны увидев беззащитную добычу налетели, как стервятники, торжественно ликуя. Маленький котёнок лицезрел это, из последних сил жадно вдыхая горячий воздух сквозь жгучие вспышки боли реальность то исчезала, то вновь накатывала оставляя за собой лишь жаркие потуги. До тех самых пор, пока не наступила тьма, рваный хруст вспорол тишину - пернатые смаковали своим блюдом; цепляющие друг за друга нити плоти расходились, оставляя за собой лишь липкую, дрожащую рану. Мир замер, в неподвижном воздухе тишина раскололась, треснула, как обломки зеркал, рассыпаясь хрусткими звуками рвущейся плоти.