тихие часы человечества

Операция началась.

Наверное, где-то там, на основном направлении, гремела ярость боя, но здесь, на левом фланге, стояла оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, мерзко шлёпающим топотом.

К ней подошли несколько титанов. Пока обычных, без "искры" разума. Повезло. Лиза встречала их уверенно, быстро и умело устраняла, задействуя минимум ресурсов, потому что все оборудование уже постепенно изнашивалось. Первый, второй, третий. Она двигалась четко, смело, но с каждым новым взмахом чувствовала, что клинки изнашиваются : залипают в густой крови, теряют остроту, и с каждым ударом входят в плоть всё тяжелее, а выходят с противным, рвущим звуком.

Ничего, - мысленно твердила она себе, отскакивая от очередного карлика и с размаху вгоняя лезвие в затылок более крупному противнику. Клинок вошёл туго, с хрустом, будто переламывал не кость, а сырое дерево. Скоро всё должно решиться. Нужно просто держаться.

Клинки окончательно затупились. Они больше не резали, а рвали. Ее удар из изящного уверенного движения превратился в грубую, силовую работу. Она вкладывала в каждый взмах всю мощь плеч и спины, буквально вырывая тупым металлом куски плоти из загривков. Это требовало чудовищных усилий и драгоценных секунд, которых у неё не было.

Один такой удар, другой... Она чувствовала, как горят мышцы, как сбивается дыхание.

Всё слишком затянулось. И вот он - долгожданный синий сигнал об окончании операци и отступлении. Ненадолго она смогла выдохнуть. Сил не осталось, но они смогли купить драгоценное время. Эвакуация окончена. Лиза направляется к месту сбора.

Она догнала разведчиков и своих кадет. Её форма была пропитана чужой и, возможно, собственной кровью. Один клинок сломан пополам, второй - безнадёжно тупой и погнутый. По её лицу, по медленным, уставшим движениям было ясно, какую цену она заплатила за удержание фланга.

- Как прошло? - хрипло спросила она, окидывая взглядом собравшихся.

Ответом ей была гробовая тишина. Кадеты стояли перепуганные, с пустыми глазами. Ветераны-разведчики смотрели в землю, их позы были подавленными. Лиза почувствовала, как внутри всё сжимается от нового, острого напряжения. Её взгляд забегал по лицам. Она пересчитала кадет. И не досчиталась...

- Где Армин? - резко спросила она.

Её направили на дальний край крыши. Он сидел, прижавшись спиной к дымоходу, и его худое тело сотрясали беззвучные, но отчаянные рыдания. Лиза подошла, сердце заколотилось где-то в горле.

- Армин, - её голос прозвучал напряжённо. - Что случилось? Где Эрен?

Услышав имя, парень впал в настоящую истерику. Стало очевидно, что произошло нечто непоправимое, она чувствовала это с самого начала, нутром, но сейчас мозг отказывался понимать это.

- Что с Эреном? - переспросила она, уже почти не своим голосом.

- Его сожрали! - не выдержал Жан. - Титан его сожрал!

Эти слова просто отразились от нее. Она будто совсем ничего не поняла, как если бы услышала странный набор букв, без смысла. А потом она вникла. Не может быть. Её взгляд упал на окровавленный обрывок формы, валявшийся неподалёку. Оторванная рука. На рукаве нашивка кадетского корпуса.

И вышитая красными нитками молния. Та самая, которую она сама, с улыбкой, втайне от устава, пришила ему в честь его взрывного, неуёмного характера.

Стало как-то тихо, а потом засвистел ветер.

- Твою мать! - из ее груди вырвался низкий, полный бессильной ярости выкрик. Она схватилась за голову, оглядываясь. А потом начала называть имена.
- Где Марко?! Томас? Каролина?!

Молчание кадетов было красноречивее любых слов.

- Чёрт! Чёрт возьми!

Минимум четверо. И это только из ее группы.

Заливался алый закат. На секунду ее ослепило солнце, а сразу после оглушил титанический рык. Скорые шаги, битые камни, разрушенные дома. Где-то рядом содраглась земля. Лиза оборачивается и видит возвышающуюся над верхушками домов мускулистую, рослую фигуру титана. Она всё поняла с первых секунд, но никому ничего не могла доказать, и даже не собиралась пытаться. Во всей красе военным предстала ожесточенная битва титанов. Один убивает другого. Девиант? Хуже. Боевая стойка, уверенный сильный удар, и вот уже голова следующего, кто посмел встал на пути Избранного отлетает почти прямо в опорный пункт передовой команды солдат.

- Что за...

На рев девианта сбегались другие титаны, подчиняясь какому-то инстинкту. Он громил одного за другим : прорывался, перегрызал глотки и в конце концов даже смог освободить от нападения башню пункта снабжения, откуда в тот же момент, выскочили солдаты Гарнизона, до этого запертые в ловушке. Но тварей вокруг становилось все больше и больше, они облепили его со всех сторон, загнали в угол и начали пожирать?

Каннибализм не был привычным делом для титанов. Все вокруг замерли в леденящем шоке, наблюдая за этой жуткой картиной в паре кварталах от них. Тогда к титану подоспела часть второй группы кадет, среди которых были Микаса, Райнер, Бертольд, Энни и другие. Они врезались в толпу пожирателей и умело устранили несколько особей, пока с остальными девиант справлялся сам. Однако когда последнему удалось свернул голову, он раненный, без чувств, пошатнулся и рухнул на землю.

- Да что у них там происходит? - пробормотала Лиза и двинулась вперёд к месту битвы. За ней последовали Леви, Петра, Армин и несколько других бойцов. Увидеть все вблизи Лиза была не готова, земля ушла у неё из-под ног, когда из шеи поверженного титана показалась знакомая фигура.

Эрен Йегер. Живой.

Леви наблюдал за тем, как менялось ее лицо. Шок, ужас, непонимание и принятие, Лизу буквально подкосило. Она едва слышно взмолилась, хотя он знал, что она ни во что и никогда не верила. Лиза сорвалась с места после Микасы, которая уже крепко держала брата в своих объятиях.

- Армин! Жан! Доставайте его! Осторожно!

Лиза умело орудует клинком, перерезая сухожилия, связывающие Эрена с титаном. Тяжёлое, влажное тело парня выскальзывает из плоти, и его друзья подхватывают тело под руки и перемещают на крышу, подальше от ещё дымящейся туши.

Леви стоял в стороне. Да, он был бывалым бойцом, видел многое, но такого - чтобы человек вышел из титана - он не видел никогда. Внутри что-то дрогнуло, но лицо осталось каменным. Он перевёл взгляд на Лизу.

На её лице читалось что-то пограничное. То ли облегчение, то ли ужас. Она прикрыла рот ладонью, будто боялась, что из него вырвется крик. Её глаза, широко раскрытые, не могли оторваться от Эрена.

Леви шагнул вперёд. Первично осмотрел парня, убедился, что тот дышит, и отдал приказ своим подчинённым :
- Отправьте пацана на стену вместе с остальными ранеными.

Эрд и Гюнтер доставили Эрена к раненым, вслед за ними общество свидетелей аномалии покинули Микаса и Армин. Все были глубоко озадачены, но сигнал к отступлению был дан и поэтому весь передовой отряд оперативно эвакуировался. Измученные солдаты пересекли стену и уже за ней им принялись оказывать помощь. Раненых укладывали на носилки и пустые ящики, медики метались, накладывая жгуты и перевязки, слышались стоны и плачь.

Лиза от помощи отказалась - знала, что драгоценные руки врачей сейчас гораздо нужнее другим, а она была почти впорядке. Только сейчас она смогла отпустить из рук поломанные клинки и наконец тяжело осесть в каком-то углу прямо на земле. Распахнутыми глазами она молчаливо наблюдала за Эреном, за тем как вокруг него вьются друзья и врачи. От потерянного раздумья ее отвлек Леви.

- Ты знаешь, что он такое?

Лиза перевела на него свой тяжёлый взгляд, и ничего не ответила. Она уже чувствовала что-то неладное. Леви протянул ей бутылку с водой, которую успел раздобыть в суматохе прибывающих в импровизированный госпиталь припасов. Лиза приняла её, сделала несколько жадных глотков, и устало опустила голову. Её мучило ужасное предчувствие, отнимающие последние силы.

- Почему не дала обработать? - Леви кивнул на её плечо с раной, которую она получила при очередном падении, когда неудачно столкнулась с арматурой и острыми камнями. Девушка лишь отмахнулась. Жест вышел вялым и почти безжизненным. Он не настаивал, молча сел рядом с ней на пустой ящик и протянул кусок хлеба. Простой человеческий жест. Её взгляд смягчился. Она прочитала в этом жесте то, чего боялась ожидать всё это время после своего возвращения: не упрёк, не презрение, а обыкновенное, мужское, товарищеское участие. Даже после её позорного бегства из Разведки он не смотрел на неё как на предательницу. В его глазах было понимание и сочувствие, а больше ей было и не надо.

Лиза неловко поджала губы и отвернулась, кусая хлеб. Леви смотрел на поломанные мечи у ее ног, превратившиеся в груду бесполезного металла. Один сломан напополам, второй погнут и зазубрен так, что им можно было только камни долбить. Он задумался. Сколько силы сегодня она вложила в эти куски стали? Сколько раз заносила их, чтобы пробить загривок, когда они уже не резали, а рвали? Сколько упорства, воли и боли осталось в этих зазубринах? И она ведь не сказала ни слова. Ни разу не пожаловалась, не сказала, как тяжело ей далась сегодня защита фланга в одиночку, или как страшно было потерять подчинённых в бою. Она уже узнала об остальных потерях. Страшнее только, было то, что это были дети. Тринадцать её детей погибло.

Леви знал это чувство. Доля командира - терять своих. Это страшно и выжигает душу дотла, оставляя после себя только ноющую пустоту. Он мог в полной мере представить, что сейчас у неё на душе. Потому что сам проходил через это. Не раз. Тишина затянулась, но не была тяжёлой, скорее понимающей.

- Я был рад увидеть тебя на поле боя, - искренно сказал он, не глядя на неё. - Ты стала сильнее.

Лиза замерла с куском хлеба у рта. Она не ожидала этих слов. От него - тем более. Её плечи, всё ещё напряжённые, чуть заметно опустились, будто с них сняли часть невидимого груза. Она снова промолчала в ответ. Стыд за своё бегство никуда не делся, но сейчас, сидя в пыли рядом с бывшим наставником и начальником, который имел право презирать её, она поняла, что никакой злости или ненависти он к ней не испытывал. Леви не ждал ответа, он просто сказал то, что думал.

Солнце исчезло за горизонтом. Ночные холода приятно отсужали разгоряченное тело. Кадет, инструкторов, гарнизонцев и разведчиков начали распределять по временным казармам. Лиза обернулась к месту, где до этого лежал Эрен. Его не было, также как и Микасы с Армином. "Наверное, уже доставили отдыхать" - подумала она и не стала поднимать шум. Она стояла у входа в общие залы с кучей подушек и одеял и пересчитывала учеников. Все выжившие были на месте. Про троицу Эрена стало известно, что их с остальными тяжело раненными направили в столицу.

- Лейтенант, - окликнул её один из распорядителей. - Вам тоже нужно отдыхать. Мы выделили помещения для офицеров.

Лиза кивнула, но покинуть детей ей было тяжело. Рядом снова оказаося Леви.
- Иди спать, Йоханссон. Завтрашний день не обещает быть легче.

Лиза вздохнула и в последний раз посмотрела на кадетов. Они снимают с себя грязные тряпки, застилают импровизированные постели прямо на полу и делятся едой. Никто не смеялся и не разговаривал громко, проскакивали лишь редкие фразы и шорох одежды. Сегодня они справились. Эта мысль позволила ей отступить.

Утром пришло тревожное известие. Лизу и других свидетелей обращения Эрена вызывали в столичный суд в срочном порядке. Она знала, что этот день настанет, но не думала, что так скоро. Эрена, Микасу и Армина отправили в столицу

В коридоре суда она встретила высший состав Разведкорпуса. Мрачные лица, сжатые губы, напряжённые плечи - все понимали, что сегодня решается судьба не просто Эрена, но и, возможно, всего человечества. Лиза мрачно поздоровалась с Эрвином и Ханджи. Смит с самым суровым лицом, какое выражение она уже нескольк раз встречала, подошёл к ней и взглянул на нее так пронзительно, что у нее не было шанса ни на какой уклончивый ответ.

- Лейтенант, вы знали? Могли предположить?

Лиза покачала головой, сложив руки на груди. В этой закрытой позе она проведет все несколько часов предстоящего суда. Её голос прозвучал глухо, но твёрдо:
- Нет, командующий. Понятия не имела. Поэтому и переживаю сейчас... за мальчишку.

Эрвин кивнул, и как бывшему соратнику поверил на слово. Впрочем иного ответа он и не ожидал.

Лиза зашла в зал вслед за Леви и встала рядом. Трибуны заполнены : военные чины, судьи, представители знати. Воздух здесь казалось был пропитан скрытой враждебностью. Но когда в помещение завели Эрена и приковали к столбу, звон кандалов отозвался болью где-то под сердцем. Заседание началось. Судья Закклай открыл слушания, кратко обозначив суть дела - небывалый случай, когда человек оказался способен превращаться в титана. Предстояло решить, кому передать Эрена: Военной полиции или Разведкорпусу.

Первым выступил представитель Военной полиции. Он говорил об опасности, о том, что Эрена нельзя оставлять без жёсткого контроля, что только они смогут обеспечить безопасность и не допустить повторения трагедии. Его речь была самоуверенной, полной намёков на то, что Разведкорпус не справится с такой ответственностью. После слово взял командующий Смит. Спокойствие и логика всегда были его оружием, поэтому сейчас ему удалось доказать, что Разведкорпус - единственная сила, способная использовать способности Эрена во благо человечества. Между тем, противостояние сторон, всегда прерывалось пастором, который то и дело врывался в дискуссию с криками о том, что Эрен дьявол и безбожник, посмевший явиться за священные стены. Его выкрики резали слух, но на них почти не обращали внимания, а позже и вовсе удалили с заседания. Кроме того, выступали и другие свидетели. Кто-то требовал казни, кто-то призывал к осторожности. Лизе, как его главному наставнику, в эти последние три года, тоже дали слово. Она уверенно пояснила, что за годы обучения Эрен никогда не проявлял странного поведения, учился и работал больше других и известен ей как человек невероятной силы духа. Она добавила, что поддерживает решение передать подсудимого Разведкорпусу, хотя, конечно, она была предвзята.

Часы тянулись мучительно долго. Споры то затихали, то разгорались с новой силой. Наконец Закклай поднялся с места. Нависла тишина, и судья огласил решение.

- Исходя из всего вышесказанного, - его голос звучал ровно и весомо, - я постановляю: Эрен Йегер остаётся в живых. Он передаётся под ответственность Разведкорпуса, где будет проходить испытания и изучение. В дальнейшем он выйдет за стены, чтобы доказать свою пользу человечеству.

Лиза выдохнула. Рядом Микаса заметно ослабла, и она почувствовала, как та слегка оперлась на неё плечом. Лейтенант потрепала ее по голове и сказала, что худшее позади. Суд закончился маленькой, хрупкой победой. Эрена оставили в живых, передали Разведкорпусу, но все чувствовали ту тяжёлую и липкую неизвестность, что возникла в тот день. Свидетелей и офицеров развезли по палатам, более здоровых отправили в штабы. Лиза с остатками своей группы кадетов вернулась в кадетский корпус.

Лиза сидела в своём кабинете, глядя в окно на пустой плац, и всё думала о ситуации с Эреном. Всё это было так странно - мальчишка оказался далеко не тем, за кого его принимали, и самое страшное - он сам понятия не имел, кто он такой. И теперь эта игра могла обернуться чем угодно.

На следующий день ей пришло письмо. Официальный конверт с сургучной печатью суда, и внутри постановление, подписанное лично Дариусо(?) Закклаем. Лиза развернула плотный лист и принялась вчитываться, не предвещая ничего хорошего :

«Военный трибунал Центрального округа постановляет:

В связи с особыми обстоятельствами, связанными с делом кадета Эрена Йегера, и ввиду необходимости обеспечения непрерывного усиленного наблюдения за поднадзорным лицом, лейтенант Лиза Йоханссон, как непосредственный наставник и инструктор, имеющий продолжительный опыт взаимодействия с указанным лицом, подлежит принудительному переводу в состав Разведкорпуса.

Основания: п. 14 Устава военного времени о привлечении профильных специалистов для операций особой важности; а также личное распоряжение председателя трибунала о кадровом обеспечении операции по изучению и контролю объекта "Эрен Йегер".

Отказ от перевода квалифицируется как неисполнение служебных обязанностей в условиях чрезвычайного положения и влечёт за собой: немедленное отстранение от должности с лишением воинского звания, аннулирование накопительных выплат за выслугу лет, а также перевод на минимальную тарифную ставку без права восстановления на занимаемой должности в течение пяти лет.

Дата вступления в силу - XX.XX.850».

Лиза не стала перечитывать. Это был очевидный ультиматум, не оставляющий ей лазеек. Она вынуждена вернуться туда откуда когда-то бежала.

- Чёрт, - выдохнула она сквозь зубы, позволив себе единственное ругательство.

Через неделю в Кадетский корпус вернулись все остальные подопечные, высланные из городских больниц, за исключением самых тяжело раненных. Прерванная трагедией церемония распределения рекрутов по подразделениям всё же должна была состояться. Лиза готовилась к этому дню с тяжестью на сердце. Она знала, что многие уже сделали выбор, и грустью осозновала, что через несколько дней все разойдутся по разным дорогам, и возможно, больше никогда не встретятся.

Вечером накануне она сидела, перебирая старые черновики. Уже неактуальные бумаги на каждого из её кадетов лежали аккуратной стопкой. Во все эти характеристики и рекомендации, в каждую строчку была вложена надежда и вера в новое поколение, которая после долгих раздумий Лизы, была оправдана. Однако теперь эти бумаги уйдут в архивы, а кадеты разлетятся, как птенцы из гнезда. В дверь неуверенно постучали.

- Войдите, - разрешила Лиза и с интересом обернулась. Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Саша. За ней топтались знакомые головы повыше.

- Инструктор, - Саша шагнула вперёд, её голос звучал непривычно серьёзно. - Мы... можно у вас посидим? Чуть-чуть.

Лиза взглянула на них. Измотанные и в ссадинах подростки, топтались и переглядывались, не зная куда себя деть. Она попыталась сдержать улыбку, но получилось только подчеркнуть ее скромную радость от их появления на ее пороге.

- Заходите. Места всем хватит.

Жан, Конни, Саша, Хистория. Даже Райнер, с которым у Лизы, казалось, никогда не складывались нормальные отношения, вошли в кабинет. Пришёл и Армин. Не хватало только Микасы и Эрена - те были сейчас в другом месте, под наблюдением, и Лиза старалась не думать о том, как тяжело им приходится.

Поначалу ребята вели себя неловко, но инструктор первой нарушила тишину.

- Чай будете? У меня тут припрятано кое-что, - заинтриговала она и тут же добавила, хитро прищурившись: - Только никому не рассказывайте. Это специальное предложение для тех, кто захотел лично повидаться со мной напоследок. Нечего остальных расстраивать.

- Мы как могила!

Лиза тихо хихикнула и взяла с собой в столовую за чаем Сашу и Армина. Остальные остались в кабинете и с любопытством разглядывали пространство, которое раньше видели только со стороны коридора. Книжные стеллажи, старая карта на стене, даже рисунки, при чем очень искусные. В некоторых можно было различить знакомые всем лица известных офицеров и юной Лизы. Жан смотрел на картинки с особым интересом. Блондинка на рисунке действительно была красивой, очень невинной и с ясной улыбкой, в едва ощутимом свете солнца, который как мог передал художник самыми бледными цветными карандашами. Портрет же неизвестного, в рамке и с черной лентой на уголке, нельзя было опознать, но о судьбе человека гадать не пришлось.

Трое вернулись быстро, нагруженные подносами с кипятком, заваркой и чашками. Поднос она отставила в сторону и открыла шкаф, оттуда вытащила запасное одеяло, старое покрывало, пару подушек и скинула все это на пол, прямо у стены, прикрывая щели, откуда тянуло холодом.

- Давайте садитесь, - она передала поднос со стола в руки уже расположившейся Саши. - Будет теплее.

Ребята переглянулись нерешительно, но расселись, кто на подушках, кто на одеялах. Лиза достала из шкафа свои запасы печенья, пряников и даже шоколада, который она берегла для какого-нибудь особого случая, которой всё-таки, видимо, настал.

- Угощайтесь, - она села рядом с любимицей Брауз и расложила всё перед ребятами, бросив в руки Конни колоду карт.

- Инструктор, - подала голос Хистория. - Мы слышали, вы после нашего выпуска уходите... Это правда?

Лиза отпила чай, немного задумавшись.
- Это действительно так. Указ свыше. Я возвращаюсь в Разведкорпус.

Ненадолго в воздухе повисла пауза. Саша вздохнула, открыла рот и вот-вот решалась что-то сказать.
- Инструктор!.. - глаза у неё загорелись. - Расскажите напоследок немного о службе. Вы ведь служили с такими легендами!

Лиза взглянула на их жадные до историй лица. Она больше не сдерживала своей радости. Инструктор отставила чашку и искренне улыбнулась. Начался ее рассказ. Она говорила о службе в элитном отряде, о том, как впервые оказалась в Разведкорпусе, как попала под командование молодого Леви Аккермана, о командующем Смите, об учёной Ханджи Зое, о Майке Захарисе и других великих офицерах подразделения. Она шутила, откровенничала и раскрывала забытые забавные тайны. И ее слушали. Она сидела в простой рубашке, с распущенными волосами, вместо обычно строгой формы и идеально уложенного пучка на затылке. Они привыкли видеть ее на плацу с самым серьезным выражением лица, и, наверное, потому эта домашняя, непривычная мягкость, в атмосфере уютного полумрака и чая, немного сбивала их с толку. Но пока, только Лиза осознавала в полной мере тонкость того часа, в который им уже никогла не удастся вернутся.

Лиза с улыбкой подглядывала за Райнером и Хисторией. Конечно, он пришёл сюда вслед за ней. То, как этот большой, серьёзный парень, сейчас замер, боясь проронить лишний вздох, лишь бы не потревожить сон девушки на своём плече, заставляло её испытывать самые теплые чувства. Райнер всегда был собранным, вместе с Энни и Бертольдом казался даже взрослее остальных, но вот он сидит, крепко сложив руки на груди, и весь его грозный образ рассыпается в прах рядом одной спящей светловолосой девушкой. Парень, видимо, почувствовал её взгляд, поднял голову и наткнулся на её лукаво прищуренные глаза. Лиза не стала делать вид, что ничего не заметила, она едва заметно подмигнула ему, и Райнер покраснел. Он будто хотел что-то сказать, как-то оправдаться, но не нашел слов. Лиза не стала мучить его и приступила к общей беседе, чтобы отвлечь внимание других от парочки в углу комнаты, и когда она снова обернулась к ним через десять минут - оба уже крепко спали.

Постепенно в кабинете становилось все тише. Споры утихали, разговоры становились ленивее, и у Конни уже выпадали карты из рук, а он сам видил не первый сон. Жан надорвал горло в шумном противостоянии с Армином, при этом второй, в слову, даже не отвечал на выпады друга и молча со всем соглашался, уже не в силах разлепить тяжёлые веки. Саша приползла к Лизе и укромно устроилась у нее на коленках, пока старшая все ещё стойко поддерживала всякую инициативу Жана, что никак не мог перестать отстаивать. Наступила теплая летняя ночь, в душную комнату едва проникала приятная прохлада. Свечи догорали и гасли, и дыхание детей успокаивалось, становясь монотонным фоном.

Лиза почувствовала, как по щеке скользнула одинокая слеза. Это были слёзы облегчения и впервые за долгое время — настоящего негромкого счастья, которое не каждому дано испытать в полной мере. Она взрастила и воспитала этих детей после всего, что случилось пять лет назад : после падения Шиганшины, после потери Лиама, после той ночи в госпитале, когда она сама хотела умереть. Тогда ей казалось, что жизнь кончена, что она ничего не стоит, что не сможет больше никого защитить. А потом полторы недели назад дрогнул Трост. На этот раз она вела за собой своих подопечных и видела, как они вступаются друг за друга, как доверяют друг другу и как снова и снова выбирают товарищей.

Тогда она поняла, что всё сделала правильно.

07.08.2020
*редакция 2021
редакция 2023

Лиза не сводила с него взгляда, и на её усталом, испачканном кровью лице застыло выражение глубокого признания. В этот момент она не просто гордилась учеником. Она видела в этом робком мальчишке будущего архитектора побед, чей ум был страшнее десятка закалённых клинков. И она знала - её главной задачей теперь было не просто оберегать его, а дать этому уму возможность изменить ход этой войны.