3.11. Голод
С воодушевлением и новыми силами девушка принялась настраивать нити своего бывшего спутника.
Она вернулась в демонический бар чуть ли не вприпрыжку, словно разгадала тайны бытия, и стоило срочно использовать эти знания для достижения своих целей. Иуда Искариот, заметивший её настрой, ухмыльнулся, но не сказал ни слова. Преодолев лестничный пролёт, Рина влетела в номер, оставив телефон на привычном ему месте, — комоде — и плюхнулась на стул у кровати, разворачивая концентрацию.
За время её отсутствия ничего не изменилось. Прикрепленные к телу Джека нити остались на своём месте, а те, что висели в воздухе — не исчезли. Пока что всё было в порядке. Рина продолжила свою монотонную рутину с района живота, поднимаясь выше, к голове.
Нить сердца, на удивление, была крепкой, натянутой, и казалась даже чуть толще, чем все основные. С интересом склонив голову вбок, Рина коснулась мужской груди, а потом провела пальцем по этой нити, чуть стягивая её вбок. Биение под ладонью ускорилось, а потом вернулось в прежнее состояние. «Любопытно, — хмыкнула она, убирая руки, — работает ли это наоборот? Будет ли трепетать нить, если сердце начнет клокотать?» В любом случае, сейчас она не могла это проверить.
Чем больше проходило времени, тем быстрее накапливалась усталость, даже несмотря на огонь в груди. Со лба скатилась капля пота, остановившись в ресницах. Ещё одна пробежала дорожкой до губ. Рина мазнула по ней языком и распахнула глаза: вместо обычного солоноватого вкуса был ржавый, металлический. Она протерла лоб — всё чисто. Пальцы коснулись носа.
— Наверное, переутомилась. Или слишком взбудоражена, — шепнула она, стирая кровь о тыльную сторону кисти и возвращая внимание к «настройке».
Следующей на очереди была нить, что должна подключаться к носу. Теперь стало легче найти её разорванный кончик: Рина аккуратно соединила нить, принимаясь за следующие.
Раздался глубокий вдох, а за ним — звук тяжело сглатываемой слюны. Девушка осмотрела лицо Безглазого. Его уста раскрылись, когда нос дернулся несколько раз, подобно собаке, учуявшей лакомство. С уголков губ потекли прозрачные капли.
«Если я правильно понимаю...» — подумала она и поднесла окровавленные пальцы к лицу Джека. Его губы подрагивали, раскрываясь шире, и больше слюны потекло по щекам.
Внезапно зубы с лязгом сомкнулись, попытавшись впиться в женскую кожу, но Рина одернула руку. Она коротко вздохнула, прижимая кисть к груди.
Голод. Его тело испытывало животный голод. Настолько сильный, что от запаха крови запускались инстинкты зверя, даже когда само сознание находилось в режиме сна.
Недолго думая, Рина сильно прикусила свою ладонь, и, пока рана не затянулась, сжала кулак, оставив его над губами Джека на безопасном расстоянии. Кровь потекла: тяжелые капли срывались вниз, с глухим звуком разбиваясь о его подбородок и стекая в раскрытую пасть. Каннибал глотал жадно, захлебываясь, его язык лихорадочно слизывал каждую багровую каплю с губ. Вскоре укус затянулся; Безглазому предоставленного «питания» было мало. Девушка вздохнула. Ладно, ничего страшного, если он обгладает её предплечье.
— Приятного аппетита, — шепнула она, отрезав часть своих нитей и сунув руку под его клыки.
Раздался сочный хруст разрываемой плоти. Джек впился в неё, как изголодавшийся пёс, вырывая куски мяса и спешно глотая их, не пытаясь прожевать. Рина чувствовала, как горячая кровь толчками покидает её тело, заливая его лицо и шею. Пока пасть терзала плоть, она, сохраняя ледяное спокойствие, продолжала «настройку». Комнату заполнил тяжелый аромат.
Сначала это было терпимо. Тупое давление и пульсирующий жар там, где его зубы встречались с её мясом, не мешали. Но затем чавкающий звук изменился. Раздался сухой треск, за которым последовал противный скрежет — звук зубов, вгрызающихся в саму кость предплечья. Каннибал пытался добраться до костного мозга, его челюсти сжимались с силой гидравлического пресса, намереваясь раздробить лучевую кость.
— На этом — всё. Хватит! — выдохнула она сквозь стиснутые зубы, старательно удерживая лезущую к горлу тошноту от увиденного.
Она резко дернула руку на себя. Безглазый не хотел отпускать, и его зубы напоследок вырвали ещё один лоскут плоти. С влажным хлюпаньем конечность наконец освободилась. Девушка отшатнулась, прижимая изуродованное, залитое кровью предплечье к животу — на костях висели остатки мышц, с которых выплескивалась горячая алая жидкость.
— Достаточно, — повторила Рина, вставая и направляясь в ванную. — Ты получил свою долю. Теперь жди и... смакуй послевкусие.
Игнорируя омерзительный вид в зеркале, она стянула одежду и забралась в ванную, поворачивая вентиль, ожидая, когда пентаграмма на груди, мерцающая в такт сердцебиению, восстановит обглоданную конечность. Чтобы не терять время, она кинула заляпанную рубашку в раковину и включила холодную воду, намереваясь оттереть кровь, пока она не въелась в ткань окончательно.
***
Спустя время девушка очнулась. Шея затекла — она откинула голову на бортик, и, видимо, таким образом уснула. Размяв её, Рина обратила внимание сначала на восстановившуюся руку, а потом на уровень остывшей воды.
«Кажется, я не выключала её. Может, это магия демонического бара. Или... Бен», — пронеслась мысль.
После сна стало намного лучше. Сполоснувшись под теплым душем, Рина замоталась в полотенце и вышла — оставленной в раковине рубашки не было, как и сброшенных на пол брюк с бельем. Алых следов также не наблюдалось.
— Спасибо, — она провела пальцами по экрану смартфона, обращаясь к Утопленнику. — Кто-то заходил в номер?
Открылись заметки, в них появился текст: «Вода заливала пол. Я выключил её, и внезапно всё стало идеально». Эльф всё ещё был не в настроении, чтобы появляться, но хотя бы шёл на контакт таким способом.
— Либо я затопила бар под нами, и управляющий избавился от последствий через чудо-клиннинг, либо в номерах установлена какая-нибудь система экстренного чудо-клининга, — усмехнулась Рина. — Удобно. Спасибо ещё раз.
Экран моргнул, словно Бенджамин хмыкнул, и потух.
Комната вновь была свежей, будто кровавый пир произошел в голове, в воспоминаниях. Даже тело Джека сияло чистотой. Потерянная одежда нашлась на вешалках в шкафу — сухая, идеально выглаженная, чуть ли не накрахмаленная. Рина переоделась, потянулась и села у кровати.
Джек глубоко вдохнул, словно почувствовал, что она близко. В этот раз слюна не текла с его рта.
— Продолжим, — воодушевилась девушка, окунаясь в мир нитей.
Оставалось не так много. Перед началом работы она вновь осмотрела готовые нити, и только потом принялась за оставшиеся. Потянулись секунды, минуты, часы.
Когда дело дошло до лишних нитей, что тянулись к телу, но не могли за него зацепиться, мужская рука зашевелилась. Раздался звук резко втягиваемого ртом воздуха. Рина чуть не подпрыгнула от неожиданности, её концентрация слетела. Лежащее перед ней тело вздрогнуло, словно получило электрический разряд, сглотнуло, и, наконец, веки задрожали. Чёрные омуты раскрылись, с них как по щелчку потекли угольного цвета капли.
Девушка замерла, не смея дышать. Она и не думала, что Джек очнётся до того, как лишние нити — нити второй души — будут полностью подключены. Рина сделала несколько глубоких вдохов, чтобы трясущиеся конечности успокоились. Ожидаемая радость не наступила, скорее, неловкая растерянность.
— Добро пожаловать обратно, — шепнула она, укладывая руки на свои колени. За столько времени «настройки» её мышцы, казалось, одеревенели, но это было сущим пустяком на фоне удачного результата.
Голова повернулась в сторону звука; Джек несколько раз моргнул.
— Ты вновь здесь, — сказал он одними губами, — проникаешь в каждое видение.
«Он видел меня в своих снах?» — удивилась девушка.
— Это реальность, Джек. Ты больше не спишь, — аккуратно постаралась она достучаться до его сознания.
Мужчина протянул к ней руку и коснулся голого предплечья, вызвав табун мурашек.
— Мягкая и нежная кожа. Как всегда, — расслабленный голос звучал по-домашнему тепло. Внезапно тон сменился: — Но... ты ведь обычно улыбаешься. Сейчас опять начнутся кошмары?
Рина перехватила его пальцы и несильно ущипнула.
— Это не сон и не кошмар. Чувствуешь? Ты ощущаешь боль.
Восставший из мертвых каннибал замер. Да, он почувствовал. Легкий импульс пронесся вверх по руке, принеся с собой холодный пот. Впервые за долгое время этот холодок тронул его тело, но не от страха — от осознания.
— Ты вернулся. Ты живой, Джек, — повторила демонесса, отпуская его руку, стоило заметить крохи растерянности на сером лице.
Наконец он обратил внимание на окружение. Множество запахов смешивалось в его носу: привычный металлический запах крови, едва уловимая вонь от сигаретного дыма, идущая с первого этажа демонического бара, аромат шампуня и геля для душа, исходящий от женского тела. Уши поймали звук шагов где-то в коридоре помимо ускоренного ритма сердца.
— Что?.. — выдохнул он, поднимая корпус. — О чём ты говоришь?
Девушка постаралась ответить максимально спокойно и внятно, боясь, что Безглазый всё ещё в полусне.
— Я сторговалась с Люцифером. Он воскресил тебя.
— Это невозможно, — одеяло вмиг слетело на пол. Джек осмотрел себя, свои руки, потрогал лицо и пустые глазницы; его речь наполнилась тревогой. — Это лишь сон внутри сна. Иначе почему я могу видеть без глаз?
— Видеть? — окаменела Рина. Она проверили нити: к глазницам подключалась лишь одна пара из числа не принадлежавших телу. Она натягивалась и подрагивала. Сердце дрогнуло. — Эн...
«Ты стал его зрением...» — взгляд направился вверх, куда устремлялись все нити, растворяясь в пространстве. — «Спасибо».
— Теперь... — женский голос дрогнул, — ...теперь ты можешь видеть. Наяву.
Джек ненадолго замолчал, переваривая услышанное. Он всё так же глядел на свои руки. Потом перевел внимание на Рину.
— Как?
— С помощью моих сил, — замнулась она. Мужчина не выглядел стабильным, казалось, что вся правда лишь усугубит положение.
Это было разумным решением. Безглазый свесил ноги с кровати, касаясь босыми ступнями холодного ламината. Вернувшиеся ощущения ударили по нему как в гонг. Схватившись за голову, он зашипел.
— Почему я вновь тут?
— Потому что тебя воскресили по моей просьбе, — ответила Рина, ощущая, как темнеет его аура. — Если хочешь...
Она не успела договорить. Крепкая рука с силой оттолкнула от себя хрупкое тело. На стене осталась вмятина от влетевшей в неё спины. Рина сжала челюсти и сомкнула губы, чтобы не издать ни звука; рот наполнился металлическим вкусом, который она тут же сглотнула. Рёбра, кажется, треснули. Метка на груди послушно вспыхнула, залечивая повреждения своей хозяйки.
— Зачем?.. Зачем? — Джек зарычал. — Я просил об этом?!
Лицо взорвалось болью. Острые кусочки впились в щеки, резанули нос; левый глаз померк, а в висках стрельнуло от задетых нервов. Осколки звякнули об пол. Рина уперлась в трещины за спиной, дёрнувшись. Ваза, до этого стоящая на прикроватной тумбе, только что разбилась о её голову. Ладонь каннибала была вытянута вперёд, с неё капала чёрная как смола кровь. Похоже, ваза сломалась ещё до встречи с женским ликом, треснув в неконтролируемой от ярости руке Джека.
«Скорость и сила в норме, как и до смерти», — подумала девушка, вытаскивая с века стекло и сжимая зубами язык, чтобы не охнуть от боли. И хоть порезы стали затягиваться под силой демонической метки, горячая кровь залила всё лицо. Рина смахнула бордовые капли с ресниц, впиваясь взглядом в напряженное серое тело. Грудь Джека вздымалась от частого дыхания.
— Если тебе полегчает — продолжай, — неожиданно спокойно оповестила она, откидывая осколок в сторону.
Можно было отрезать собственные нити, чтобы не мучиться, но, как и в ситуации с Маммоном, ей хотелось чувствовать всё. Она словно возвращалась в школьные времена, тогда боль помогала прийти в себя, избавиться от навязчивых мыслей. Сейчас же боль помогала чуть иначе: напоминала, что Рина жива, что она не пустая оболочка; успокаивала тревожные волны собственной совести. «Я заслужила. Это моё наказание», — вот, что читалось в покорном бездействии.
Заметив периферийным зрением зеленую тунику и руки эльфа со вздутыми от напряжения венами, готовые впиться в каннибала, Рина рявкнула:
— Бенджамин!
Тот замер. Их взгляды встретились: залитые кровью холодные зеленые глаза и дрожащие от сдерживаемого гнева чёрные с алой радужкой.
— Не лезь. Это моё дело.
Призрак зашипел:
— И ради этого ты прошла все круги Ада?
— Пожалуйста, оставь нас. Наедине.
Демонесса отчеканила каждое слово, чтобы Утопленник понял всю серьезность её речи. На его лице заиграли желваки. Он проследил за стекающими каплями крови на женском подбородке, чертыхнулся и исчез.
— Смотрю, стали лучшими друзьями, — ядовито выплюнул Джек, поднимаясь на ноги. Казалось, будто он и не лежал столько времени в своеобразной коме, ведь шаги были тверды, колени не подгибались, а прямая спина ни разу не убавила в своём объеме.
— Много чего произошло, — кивнула Рина, отслеживая каждое его действие и стирая тыльной стороной ладони багровые дорожки на лице.
— Так и проводила бы свою бессмысленную жизнь с Утопленником, не трогая меня.
Он схватил девушку за шею и с силой вбил голову в стену, добавляя на ней ещё несколько трещин. Перед глазами запрыгали точки, но быстро сошли на нет за счет ускоренной регенерации. Джек знал об этом, и потому он повторил удар ещё раз и ещё, пока обои не окрасились в красный, а со рта Рины не брызнула кровь, которую уже было невозможно сдержать.
— Он — не твоя замена, — и хоть боль туманила рассудок, её тон оставался прежним: спокойным и твердым.
— Ответь мне, — лицо, искаженное не только яростью, но и отчаянием, приблизилось к ней,— какого чёрта ты вернула меня? Кто дал тебе право решать?
Рина напрягла расфокусированные глаза, чтобы посмотреть на него: брови Джека сошлись на переносице, ноздри раздувались как у зверя, оскал демонстрировал акульи зубы, готовые перегрызть ей глотку. «Ты вернулся именно таким, каким и был». Она ответила честно, не задумываясь:
— Потому что я захотела сделать это. Это только моё решение.
Раздался грохот. Рина даже не успела осознать что произошло, лишь издать слабое мычание, когда задняя часть её тела взорвалась резкой пульсацией. Пыль от разрушенной стены поднялась в воздух, попав в её легкие и заставив зайтись в хриплом болезненном кашле. Из пролома намеренно медленно вышла фигура монстра. Девушка приподняла туловище, облокотившись горящими лопатками о бортик ванны. Каннибал не пожалел сил для удара, сломав стену, граничащую с ванной комнатой, её телом.
Босая нога наступила на её бедро и медленно стала давить.
— Ты просто эгоистичная мразь, — выплюнул каннибал, намереваясь раздробить кость.
Глаза демонессы потемнели. Какие бы чувства она не испытывала, слушать оскорбления не желала. Терпение лопнуло.
— А ты — неблагодарный ублюдок, — зарычала она, молниеносно выкинув свободную ногу в низком грязном замахе. Ступня с глухим стуком врезалась точно в щиколотку Безглазого. Лишенный опоры, он пошатнулся, давящая нога соскользнула с бедра, и Рина, не теряя ни секунды, рванула всем телом вверх.
— Благодарить суку, думающую лишь о себе? — Джек истерично рассмеялся; он пытался дышать глубоко, чтобы успокоиться, но вдохи получались короткими и резкими, словно ему не хватало воздуха. — Может, мне ещё надо сказать «спасибо» за то, что нацепила на меня поводок из своего ебаного «хочу»?
Джек перехватил её за горло прямо в воздухе, вжимая в бортик ванны с такой силой, что эмаль под затылком жалобно хрустнула.
— Ты не спасала меня, — его брови болезненно изломились, образуя на лбу глубокую складку, а голос упал до утробного, вибрирующего шепота, от которого по её позвоночнику прошел ледяной разряд. — Ты удовлетворяла свою потребность не быть одной. Набила чучело Джека своими воспоминаниями и ждешь, что оно будет вилять хвостом?
Он резко дернул её на себя, сокращая расстояние до минимума, так что их носы почти соприкоснулись. Его свободная рука с когтями, испачканными в крошке от разбитой стены, до боли впилась в её скулу, заставляя смотреть прямо в бездонные провалы глазниц.
— Смотри на меня! — взревел он, и черная кровь от раненных об острые зубы десен брызнула ей на щеку. — Думала, я стану твоим должником? Никогда. В этой. Блядь. Жизни.
Голос Джека сорвался на безумный хрип, и прежде чем девушка успела выплюнуть ответ, он впился зубами в мягкую плоть её плеча.
Раздался чавкающий звук. Крик сорвался, превратившись в задушенное мычание, когда Джек с остервенением рванул голову в сторону, буквально выдирая кусок мяса. Горячая кровь мгновенно брызнула из раны, заливая его подбородок и её ключицу, пропитывая одежду липким ржавым теплом. Он не выплюнул добычу, а проглотил её, глядя в глаза с вызовом.
— Вкус твоего эгоизма... — прорычал он, и алая струйка потекла из уголка его рта, — ...такой же гнилой, как и ты сама.
Ярость, вспыхнувшая в Рине, затмила боль.
Когда рука на шее на мгновение ослабла, она подалась вперед, не обращая внимания на хлещущую из плеча кровь, и мертвой хваткой вцепилась пальцами в его затылок, наматывая волосы на кулак. Её лицо врезалось в его надплечье. Она вогнала зубы в плоть так глубоко, как только позволяли челюсти, нащупывая зубами жилу.
Джек с шипением втянул ртом воздух, но девушка лишь сильнее сжала челюсти, чувствуя на языке сладкий вкус его темной вязкой крови. Она рванула зубами, подражая его же движениям, и кусок сероватой кожи остался у неё во рту. Всосав с плоти кровь, она выплюнула её в сторону и разжала кулак.
Плечо горело, рана пульсировала в такт бешеному сердцу, но взгляд демонессы стал холодным и трезвым.
— Научись не перебивать и слушать до конца, может быть, тогда не придется лишний раз пачкать руки. Я вытащила тебя не для того, чтобы завести себе послушную собачку, — прохрипела она, чувствуя, как слюна и кровь пузырятся на губах. — Мне не нужен пёс. Я говорила это, пока ты был в коме, и скажу сейчас. Уходи, если хочешь. Я не держу тебя, не считаю должником и не желаю какой-либо власти над тобой.
— Предлагаешь поверить в эту чушь? Что ты вернула меня без какого-либо умысла, просто так? — Безглазый дёрнул головой вбок, раскрывая свою рану ещё больше.
— Да. Я сделала это по своей прихоти, и изначально не была готова отпустить. Хотя уверена, что не смогла бы как-либо удержать, — она горько усмехнулась, — но это было задолго до того, как я хотя бы наполовину была близка к твоему возвращению.
Джек не разжал пальцы на её горле сразу. Он лишь чуть ослабил хватку, позволяя ей легче дышать, но его тело всё еще дрожало от остаточного адреналина. Он всматривался в её глаза, пытаясь найти там подвох, привычную манипуляцию или скрытую жажду власти, но наткнулся лишь на изнеможение и честность.
— Прихоть... — выдохнул Джек. — Ты едва не сдохла ради «прихоти»?
Он резко оттолкнул её, отстраняясь. Его движения были рваными. Каннибал привалился спиной к противоположной стене, оставляя на кафеле липкий темный след.
— Да, таково было моё решение, за которое я понесла ответственность. Так что ты можешь уйти, если того желаешь. Обещаю, что тогда мы больше никогда не встретимся.
Несколько минут в комнате слышалось только их прерывистое дыхание и мерный звук капель крови, падающих на пол. Джек смотрел на свои когти, потом на Рину, которая прижимала ладонь к ране, потрескивающей дьявольскими искрами. Вид её боли, которую она молча приняла, начал медленно пробивать броню его паранойи.
Если бы она хотела власти, она бы уже использовала твою слабость. Если бы ты был игрушкой, она бы не давала тебе права уйти. В этой потасовке она даже не задействовала силы дьявола. А ещё... ты злишься, потому что хочешь услышать, что важен для неё именно таким, какой ты есть. Ты хочешь, чтобы она тебя приняла. Признай: тебе было бы плевать, оживи тебя кто-либо другой, а не она.
Его напряженные плечи наконец опустились. Лихорадочный блеск в пустых глазницах сменился тяжелым оцепенением. Джек медленно поднял руку и стер с лица брызги крови, размазывая их по серой коже. Его голос, когда он заговорил снова, больше не вибрировал от рычания:
— Ты сумасшедшая.
Разорванная плоть затягивалась медленно, с мучительным зудом. Джек провел рукой по предплечью, будто это могло ускорить регенерацию, а не потревожить рану. Рина из-под прикрытых век проследила за его жестом.
— Если бы ты всерьез хотел меня пожрать и убить, не дал бы укусить. Ты поддался, — тихо заметила она.
— Ты тоже, — отрезал он.
— Так почему же? — Рина поддернула прилипшую к коже рубашку и проверила метку на груди, с которой расползалась чернь. Вскоре нужно будет вновь отправиться на охоту, слишком много сил в последнее время ей приходилось использовать.
— Проверял, что ты сделаешь.
Или же хотел почувствовать её отпор. Хотел убедиться, что она больше не тот человек, что стерпит от Джека всё.
— И как тебе результат? — вскинула она бровь, встречаясь взглядом с бездной.
— Впечатлил, — спустя мгновения тишины ответил он.
Безглазый ожидал, что демонесса впустит в ход силы Преисподней, а не свои зубы, и был приятно удивлен. Ну, насколько приятно могло быть в тот момент, конечно.
— Рада. Есть ли что-то ещё, что ты хотел бы сказать прежде, чем мы разойдёмся? — Рина поднялась на ватные ноги. Как бы она не терпела — тело подводило, тряслось от мучительной агонии. Не меньше трясло и внутри, но пока существовала физическая боль, ей удавалось заглушать стенания сердца.
Рассмотрев покрытую смесью пыли и чёрно-красной крови демонессу, что гордо выпрямила поврежденную спину, Джек вдруг поймал себя на мысли: «Она... не лжет? Действительно сейчас уйдет?»
Он промолчал. Рина постояла ещё немного, но, не дождавшись ни слова, поджала губы и вышла из ванной, а потом и из номера, направившись на первый этаж.
Она обещала. И если он того хочет, то уходить надо сразу, не тянуть.
Внутри будто что-то оборвалось. Как бы то ни было, её жизнь не кончилась. Ещё удастся найти новые смыслы. Так она себя убеждала, пока мысли не заволокло тягучим туманом.
На лестнице ноги подкосились, и она кубарем полетела вниз по ступеням. Мир перед глазами слился в одно темное пятно, раздался неприятный хруст, но более звуков от неё не донеслось. На стене остались алые мазки.
Подождав, когда пентаграмма сделает своё дело, она поднялась и побрела дальше, будто не её кости сейчас сломались и срослись, и не её кровь расплескалась по полу. Демоны разных мастей оборачивались, когда она проходила мимо, что-то говорили, но звуки слились в неразборчивое эхо.
За дверью демонического бара её встретила тихая весенняя улица и одинокий прохожий. Он, кажется, хотел подбежать к израненной девушке, чтобы предложить помощь, но не успел сделать и шага, как растворился в воронке под ногами: нити были срезаны одним движением, хладнокровно, без капли сомнений. Удостоверившись, что чернь на груди заползла в метку, девушка сделала глубокий вдох.
Внутри неё было пусто. Она едва могла думать. Стеклянный взгляд расфокусированно направился в небо: редкие облака проплывали в свете неполной луны; до рассвета было ещё не скоро.
«А не поспешила ли ты? — пронёсся голос в голове. — Доказать чистоту намерений, конечно, хорошо, но идти на поводу внутренней обиды...»
— Замолчи, — хрипло отрезала Рина.
Она стояла, замерев, пока луна не скрылась за горизонтом. За это время ещё двое людей появились в переулке, но растворились бесследно прежде, чем заметили женскую фигуру.
— Забыла забрать Бена, — наконец, заговорила она. Холодный ветер подхватил пар, вырвавшийся со рта.
Тихий хруст обледенелой рубашки раздался, когда она развернулась и вошла в двери бара. У стойки её окликнули: бармен протягивал платок и наклонял голову вбок, будто вопрошая.
— В номере 208 кровь и пробита стена. Извините за неудобство, — кивнув, но не приняв помощь, оповестила она, и пошагала дальше. Бармен безмолвно принял ответ и щелкнул пальцами, от которых поднялись магические искры.
На лестничном пролёте уже не было следов её падения, но Рина даже не обратила внимания на это. Коридор второго этажа встретил её привычным тусклым светом. Девушка двигалась мимо закрытых дверей, оставляя едва уловимый холодный шлейф и не глядя по сторонам — пустой взгляд смотрел перед собой, не останавливаясь на чём-то конкретном. Оглушительная тишина внутри разъедала сознание.
Остановившись у нужной двери, Рина не сразу открыла её. Несколько секунд она стояла, смотря на ручку. Опустошенность внутри была тяжелой, стремилась раздавить, что даже такое простое движение казалось непосильным трудом. Наконец, она протянула ладонь: пальцы, испачканные в подсохшей сукровице, коснулись металла. Раздался негромкий щелчок. Рина толкнула дверь и вошла внутрь.
Магия бармена вернула всё на свои места, и о прошедшей бойне напоминала только засохшая кровь, оставшаяся на её одежде.
«Я уж решил, что ты и меня бросила», — появилась надпись в заметках смартфона, стоило его поднять. Девушка качнула головой, говоря лишь губами: «Нет». Несмотря на их с Утопленником разногласия и обиды, она не хотела его оставлять, ровно как и он. Не поднимая головы, она потянулась к ручке двери.
— Ты говорила, что уйти могу я, если захочу, а не наоборот.
Серая ладонь легла на деревянную поверхность выше её головы, не позволяя выйти в коридор. Спина ощутила тепло, идущее от мужского тела. Взгляд прояснился; Рина обернулась.
— Давай поговорим, — сказал вполголоса Джек, наклоняясь, чтобы поймать летнюю зелень в её глазах, но наткнулся на болотную топь.
Она была уверена, что он уже ушел. Девушка медленно подняла голову.
— Поговорим? — эхом отозвалась она. Тщательно скрываемая обида вперемешку со злостью рвалась наружу. — Если ты просто хочешь поесть гнильцы, то не стоит так изощряться.
— Это было сказано на эмоциях и не является правдой, — вздохнул Безглазый. — Пойми меня.
Рина закусила губу и нахмурилась, ощущая, как чувства, которые она пыталась держать в узде, начали просачиваться, предвещая лавину, которая погребет её под болью треснутого сердца.
— А когда ты... — голос надломился, и она продолжила шепотом, — ...поймешь меня? Я днями и ночами гналась за твоей тенью, сначала в Аду под землей, а потом и в Аду на земле. И не ради того, чтобы сделать тебя марионеткой. Да кто вообще столько сил прикладывает ради игрушек...
Она смотрела прямо в бездну его глазниц, и в этом взгляде не было ни вызова, ни гордости. Рина видела, как дрогнули его пальцы на дверном косяке.
— Тогда ради чего? — прошептал он.
— Ты ведь сам знаешь ответ, — девушка прикрыла глаза, отворачивая голову вбок. — Ради тебя самого. Ради того, чтобы ты просто был. Дышал, ходил, ненавидел меня — что угодно, лишь бы не та тишина, что осталась после твоей смерти. Даже если меня в твоём пути больше не будет.
— Я спрашиваю, потому что искренне не могу поверить, что заслужил твою благосклонность, учитывая всё, через что мы прошли. Через что прошла ты.
— Никто не «заслуживает» того, чтобы за него отдавали куски собственной души и плоти. Это не вопрос заслуг, Джек.
Мужчина промолчал. Пазл в его сознании начал сходиться куда быстрее: девушка только что сказала буквально то, что в глубине души он хотел услышать.
— Если на этом всё, то я больше не буду тебя задерживать. Я вернулась за Беном, — Рина потрясла телефоном в руке. — Так что теперь пойду.
Она не успела повернуть дверную ручку — запястье обхватила широкая ладонь и потянула на себя.
— Если кто и уйдет, то это я, а не ты, — недовольно отозвался Безглазый, утягивая за собой в комнату и усаживая девушку на кровать. — Но я не хочу это делать.
Рина дернулась вперёд, чтобы вырваться, но мужские ладони впились в её плечи, заставляя оставаться на месте. Лицо Джека приблизилось:
— И я не говорил, что сделаю это. Ты опять всё решила за меня.
Выдержка дала сбой.
— Что же ты тогда не остановил меня, а? — зарычала демонесса, пытаясь сбросить железную хватку. — Хотел отомстить? Причинить боль? Молодец, поздравляю, ты это сделал! Чего теперь добиваешься? Добить полностью?
Мужчина замер.
— Что ты молчишь?! Смейся! Скажи, какая я жалкая со своей «благосклонностью»! Ну же!
Она снова рванулась, извиваясь в его руках, пытаясь ударить его локтем или просто оттолкнуть эту непоколебимую серую скалу. Обида выжигала всё изнутри: воспоминания о тяжёлом пути смешивались с сегодняшним холодом его слов.
— Пусти меня! — сорвалась она на крик, переходящий в хрип. — Не смей меня трогать своими руками после того, как... как...
Рина захлебнулась словами. Ярость достигла апогея, становясь неуправляемой стихией. Джек продолжал неподвижно нависать над ней, его лицо было так близко, что она видела каждую трещинку на его губах, слышала его тяжелое дыхание. Это внезапное спокойствие на фоне её личного апокалипсиса взбесили окончательно.
С отчаянным рывком она подалась вперед, вскидывая голову. Её целью была серая шея — Рина хотела вонзить зубы в холодную кожу, укусить так больно, чтобы он подавился своим спокойствием. Но в ту секунду, когда она метнулась к нему, Джек, словно предугадав движение, тоже дернулся навстречу, пытаясь перехватить её порыв или что-то сказать.
Траектории их движений столкнулись в одной точке.
Вместо того чтобы впиться зубами в шею, Рина с размаху врезалась губами в его губы. Это не сбило её с толку: она, подобно животному, стала до крови вгрызаться в них, стараясь разодрать плоть к чертям. Безглазый вздрогнул, но не отстранился, пока не почувствовал, что она дотянулась до кончика его языка и безжалостно откусила его. Черная кровь заполнила рот.
Он наклонился сильнее, не позволяя ей дёрнуть головой, зажимая её рот своим так, чтобы его кровь стекла к ней. Рина протестующе выставила язык, чтобы не глотать эту вязкую жидкость, и застыла, когда его мягко огладил заживающий язык Безглазого.
— Не остановил, потому что не верил, — резко отстранился Джек, отпуская её и стирая капли на подбородке. — У тебя есть полное право злиться.
Демонесса, тяжело дыша, отползла назад, увеличивая дистанцию. Её потемневшие глаза пульсировали, но понемногу возвращали родной оттенок. Затянулась пауза.
— Прости, что вспылил, — извинился он. — Теперь я понимаю тебя.
Джек коснулся своих губ, которые затягивались на глазах, оставляя лишь влажный темный след, и сел напротив, покорно ожидая ответа. Вкус его сладкой, чуть ли не приторной крови все ещё оставался на языке. Рина чувствовала, как эта черная жидкость, которую она невольно проглотила, обжигает горло, странным образом успокаивая внутреннюю бурю. Ярость, только что бившая через край, внезапно утихла, оставив после себя лишь ноющее чувство стыда за этот дикий порыв.
Они словно поменялись ролями.
— И ты, — собрав свою волю и мысли в кулак, буркнула демонесса, смяв одеяло под рукой, — прости.
Неловкая тишина заполнила комнату. Каждый успокаивался, приходил в себя и перебирал в голове столь бурную встречу. Демонесса комкала в ладонях ткань, размышляя о своих чувствах, Джек — пристально, по-новому рассматривал её, неосознанно поглаживая костяшками пальцев темные губы.
«Вроде бы он извинился, и мы теперь квиты, но так и хочется вдарить ещё разок», — думала она.
«Надо было позволить ей откусить ещё больше» — думал он.
***
Вскоре их тишина стала достаточно мирной. Рина недовольно поправила прилипшую к коже рубашку — кровь на ней засохла вместе с пылью, и при малейшем движении эта грязь сыпалась с неё.
— Тебе нужно переодеться, — заметил Джек, в голосе проскользнула странная нота, от которой по спине пробежал холодок.
Девушка опустила взгляд на свои руки: пальцы всё еще были испачканы бурым, а под ногтями запеклась темная кайма. Она попыталась расстегнуть рубашку у горла, но пальцы не слушались, а петля, намертво схваченная засохшей сукровицей, отказывалась выпускать пуговицу.
— Я сама знаю... — прошептала она, но голос сорвался. Она снова дернула пуговицу, и ткань отозвалась коротким, жалобным треском.
— Помочь? — Джек подался вперед, его серая ладонь застыла в нерешительности на полпути к её плечу.
Рина напряглась. Запах железа, исходящий от её одежды, смешивался с его собственным. Она медленно покачала головой, но трясущиеся пальцы будто не принадлежали ей. Джек выждал с минуту и, поняв, что она не справится, приблизился, поддел петлю когтем и выпустил пуговицу. Почувствовав мужское тепло в сантиметрах от своего тела, Рина перестала дышать.
— Остальные... тоже? — пустые глазницы встретились с её глазами. Слишком близко.
Девушка качнулась назад, увеличивая расстояние, и вскочила.
— Я справлюсь, — проронила она, убегая в ванную и запираясь в ней.
Щелчок замка прозвучал как пушечный выстрел. Девушка прижалась спиной к двери, прерывисто дыша. Сердце, которое еще десятки минут назад казалось окончательно разбитым, теперь до боли колотилось в ребрах. И не было ясно до конца, почему: из-за злости, обиды или нежных чувств.
Она взглянула в зеркало над раковиной. Из отражения на неё смотрело чудовище, ну или пугало, как однажды назвал Бен: бледное лицо, исчерченное полосами грязи и крови, спутанные волосы, глаза, в которых до сих пор плескалась та самая «болотная топь» — смесь усталости, боли и зародившейся надежды. Ох, эта надежда... нет ничего на свете, хуже неё.
— Глупая... — выдохнула она, включая воду.
Ледяные струи ударили по рукам, смывая бурую корку. Рина терла кожу почти до ссадин, пытаясь отмыть не только кровь, но и ощущение его близости, которое мешало думать. Но стоило ей закрыть глаза, как она снова чувствовала на себе этот пристальный, изучающий взгляд пустых глазниц. Джек никогда не «смотрел» на неё так до своей смерти. Раньше в его внимании была охотничья насмешка или холодная отстраненность, но сейчас в этой темноте появилось что-то иное.
Сняв испорченную рубашку, она бросила её в ванну; ткань упала с глухим влажным звуком. Рина плеснула водой в лицо, стараясь привести мысли в порядок. Как расценивать внезапное покаяние каннибала? Стоить ли верить таким сладким словам? Не холодная ли это уловка, чтобы попросту отомстить и растоптать?
«Ну, хуже не будет. Уйдет или отомстит. Что в одном случае, что в другом — результат один. Но если он искренен...»
— Я поверю, — кивнула сама себе. — Если шанс есть, то лучше за него ухватиться.
Когда она, обернутая в полотенце, спустя полчаса рискнула приоткрыть дверь ванной, Джек всё еще был в комнате. Он сидел в той же позе, только уже на кровати, сложив свои длинные руки на коленях. Услышав шорох, он поднял голову. Рина не заметила, но его взгляд прошелся снизу вверх от ног до её лица, а кадык слабо дернулся.
— Продолжим разговор? — предложил он.
Не то, чтобы ей хотелось говорить сейчас. Вздохнув, Рина кисло кивнула, остановившись в проходе, перекинув длинные влажные волосы с плеча на спину.
— Что ты отдала дьяволу взамен на мою жизнь? — тихий голос достиг её ушей.
— Воспитала его преемника, — замнувшись, ответила она. Джек вскинул бровь. — Воспитала, а не родила. Взрастить в себе новую жизнь я всё равно не способна... разве что души.
Безглазый потёр лицо и уперся локтями в колени.
— По этой причине я могу видеть? Из-за ещё одной души?
Девушка облокотилась о стену, нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Если он так бурно отреагировал на своё воскрешение, какова вероятность, что и новость о душе Эна в его теле отдалит его ещё дальше? Но и скрывать такую информацию было бы несправедливым по отношению к нему. Пан или пропал.
— Думаю, да. Я ещё не уверена, как это работает.
Повисла тишина. Первым нарушил её Безглазый:
— Я буду слышать голоса как и ты?
— Не знаю, — помотала головой демонесса. — Ты — второй, кому я вживляла душу. Статистических данных не хватает.
Джек слабо кивнул.
— Буду надеяться на лучший исход. В крайнем случае... — он вздохнул и вдруг невесело рассмеялся, — ...убью нас обоих. Так я не буду слышать голоса, а ты — не оживишь меня во второй раз.
Рина неловко усмехнулась.
— А если не получится, заведу тебя в Параллель, — хмыкнул мужчина, откидываясь на кровать.
— ...что?
— Уже забыла о Параллели?
— Нет, я не об этом, — мотнула она головой, — ты вернул воспоминания о том месте?..
Безглазый повернулся лицом к девушке.
— Судя по всему. Я точно помню это, — палец указал на черные буквы, украшающие её шею. Тише он добавил: — Не думал, что трофеем стану я.
— В каком смысле «трофеем»?
— Забудь.
Девушка пожала плечами, не став допрашивать.
— Что ещё ты помнишь? — уже мягче спросила она, без опаски подходя ближе и присаживаясь на край кровати.
— Поиск способа вернуть своё зрение. Миссии Тощего урода, его падение... твои «подколы» после этого, — в его голосе скользнула усмешка. — То, как ты подсыпала афродизиак в мою маску.
— Это была не я, — фыркнула Рина, — а инкуб.
— Сделаю вид, что верю, — махнул Джек рукой. Девушка закатила глаза и перевела тему.
— Теперь ты можешь видеть. Что будешь делать? Есть ли планы?
Мужчина сел и вперился взглядом в пол. Потом повернулся. Если бы она не посмотрела в тот момент на его рот, то не заметила бы, как глубоко он вдохнул и тут же сглотнул. Точно так же, как когда она подставила окровавленные пальцы ему под нос.
— Ещё не думал об этом. А ты... — его ресницы дернулись вверх: Рина почувствовала на себе тяжелое внимание, — ...что собираешься делать дальше?
— Может, навещу Антихриста. После — постараюсь найти решение проблемы для своего друга, — она вновь пожала плечами и чуть сдвинулась от Безглазого, слишком внимательно разглядывающего её.
— Друг, — протянул он, словно смакуя это слово. — Утопленник? Этот пацан слишком нестабилен, чтобы с ним было возможно иметь дружественные связи.
В макушку вдруг что-то уперлось, а на плечо легла рука. Рина подняла бровь, ощущая холодные пальцы.
— Кто бы говорил, — едко выплюнул Бен, по-собственнически положивший подбородок на голову Рине. Он насмешливо ткнул пальцем в Безглазого. — Такого мудака как ты ещё стоит поискать. Его с того света достали, а он хуйнёй какой-то занялся, даже не поблагодарив.
Девушка прикусила язык, сдерживая смешок, и похлопала ладонью по его кисти, что непроизвольно впилась в её плечо. Ей не было больно, она просто попыталась перевести его внимание.
— Не горячись, мы уже разрешили эту ситуацию.
— А я всё равно выскажусь, потому что ты, видимо, этого не сделаешь, — фыркнул эльф, всё-таки разжимая пальцы и меняя положение руки. Теперь она приобнимала девушку за шею. — Только мудак будет позволять себе так буднично разговаривать после того, что натворил. А ты ещё и терпишь это... Надо было подпалить ему ебало в тот раз.
Безглазый не обращал внимания на попытки призрака задеть его, но от их тесного контакта его брови дернулись, а тело едва заметно напряглось.
— Столько ночей упущено из-за тебя, Безглазый. Это так бесит, — цыкнул Утопленник, щекой ложась на женскую макушку.
— Не знал, что призрака заботит смена дня и ночи, — Джек бы закатил глаза, если б мог, в итоге лишь отвернул голову, словно ему неинтересно более продолжать диалог.
— О, ещё как. Ведь именно ночью спала она, — Бенджамин чуть усилил хватку, словно придушивая девушку, и наигранно вздохнул, — а я мог прижиматься к её телу. Тупице вроде тебя не понять.
«О как», — подумала Рина. Ох уж этот хитрый манипулятор. Да не сработают такие речи на каннибале...
Джек не шевелился, смотря прямо в их сторону.
— Да неужели? — усмехнулся он, приподнимая края губ.
...А нет, сработало. Бен играл не на ревности, а на мужской гордости. И это не только веселило, но и было каким-то... бальзамом на душу? Словно друг ради тебя нагрубил человеку, которому ты нагрубить не можешь, но очень хочешь.
Как только эльф появился и встал на её сторону, настроение сразу приподнялось, а предыдущие их разногласия стали не важны.
— Он ведь лжет ради потехи? — вопрос был задан уже демонессе. Безглазый сложил руки на груди, уверенный, что получит утвердительный ответ.
— Нет, — честно ответила Рина, сдерживая улыбку, а эльф громко захохотал, — но недоговаривает.
Так, с веселым смехом призрак и исчез, оставив после себя насмешку и легкую рябь в воздухе. В комнате снова стало тихо. Рина поправила полотенце, чувствуя, как влажная ткань неприятно холодит кожу, и перевела взгляд на Джека. Тот сидел неподвижно, продолжая сверлить глазницами пустое место, где только что находился эльф. Его лицо застыло в каком-то странном выражении — смесь брезгливости, недоверия и чего-то ещё, что Рина не могла расшифровать.
— Он всегда такой невыносимый? — наконец спросил Джек. Голос его звучал ровно, но в нём проскальзывали сухие нотки раздражения.
— Я уже привыкла, — пожала плечами Рина.
— ...Ты сказала, что он «недоговаривает», — напомнил он, не пытаясь скрыть любопытства.
— Думаю, он завидовал Антихристу, к которому я относилась очень тепло, и потому попросил тактильную терапию, что после стала обыденностью. Наверное, вспоминает своё прошлое, когда касается меня. Или наслаждается настоящем, — пояснила Рина. — Не в том смысле, о котором ты, возможно, подумал.
— Сгусток энергии с раздутым эго и незакрытым гештальтом, — фыркнул Джек.
— Мой друг, — исправила Рина.
***
Когда она говорила с Джеком, то не могла избавиться от ощущения, что всё нереально. Что это не они вгрызались друг другу в глотку, потом остывали, и теперь разговаривали как ни в чем не бывало.
Во-первых, её напрягало желание Безглазого как-то загладить свою вину, по крайней мере, именно так ощущалось его внезапная разговорчивость. Что же такого произошло в его мозгу? Рина не верила, что Безглазый Джек может чувствовать себя виноватым.
Во-вторых, слишком всё как-то... быстро. «Ну, мы и не дети, в конце концов, чтобы бесконечно дуться», — подумала Рина, натягивая почти высохшие брюки и рубашку, порвавшуюся на спине, плече и у горла. Ткань теперь стала бурой из-за въевшихся пятен, которые не удалось отстирать. Это был последний комплект её одежды, так что выбора больше и не было — не ходить же в одном полотенце.
Осмотрев своё отражение, Рина вздохнула. Ну что за посмешище... Ткань треснула под напором ногтей, чтобы всё выглядело более-менее симметрично: теперь тонкие плечи одинаково выглядывали из-под рукавов. В принципе, неплохо. Как гранж.
Нащупав одинокую монетку в кармане брюк, она крутанула её на поверхности близстоящего шкафа: монета повертелась на месте вокруг своей оси и со звоном остановилась.
— Ладно, всё реально, — пробормотала она, выходя из ванной.
А что, если на него повлиял Эн? Внезапная мысль быстро померкла, когда в поле зрения попался Безглазый, стоящий у открытого шкафа.
— Тут есть что-нибудь, что я могу накинуть? — бросил он девушке, не оборачиваясь.
— Не думаю.
Мужчина еле слышно шикнул. На нём были лишь темные брюки; торс оставался открытым, как и ступни. По крайней мере, это приятное зрелище — из-за специфики своих «увлечений» Джек всегда был в форме. Не идеальной, как у тех, кто не вылезает из спортзала, но очень даже достойной.
— Достанешь что-нибудь снаружи, — пожала плечами Рина. — Пойдёшь со мной?
Она подошла ближе, чтобы выцепить из шкафа черную ленту для шеи. Голые плечи соприкоснулись, и Джек отпрянул. «Какая горячая кожа, — пронеслось в голове девушки, — только недавно была ледяная. Наверное, привыкает к жизни на земле».
— Ну, я не настаиваю, — махнула она рукой.
— Пойду.
Он ответил коротко, почти грубо, но Рина видела, как напряглись мышцы на его спине — явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Всё хорошо? — склонила она голову, пытаясь заглянуть в его лицо. Он шагнул в сторону, отворачиваясь.
— Дай мне десять минут, — бросил Джек, и Рина заметила, как по его коже пробежала лёгкая дрожь. Он судорожно втянул воздух, словно ему внезапно стало не хватать кислорода в полупустой комнате. Его пальцы, вцепившиеся в край дверцы шкафа, побелели от напряжения, а голос, обычно ровный и холодный, прозвучал непривычно низко.
— Если голоден...
— Просто выйди ненадолго, — перебил он.
Рина замерла на пороге, прикусив губу. Его настойчивость граничила с паникой, и это было настолько нетипично для Джека, что вызывало путаницу в мыслях. Она ещё раз скользнула взглядом по его лопаткам, по отчетливо проступившему рельефу мышц, и молча вышла, прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, Джек наконец выпустил дверцу шкафа, на которой остались глубокие борозды от когтей. Он опустил голову, тяжело опираясь руками о полку, и зажмурился. Перед внутренним взором всё еще стоял женский образ — влажные волосы, открытые плечи и этот запах... Стоило только успокоиться после «ссоры», как эмоции, поглощавшие его разум и до смерти, хлынули подобно цунами, снося окончательно весь предыдущий гнев.
Кровь бешеным потоком неслась по венам, отзываясь тупой пульсацией внизу живота. Каждое случайное прикосновение её кожи обжигало как открытый огонь.
— Проклятье, — прохрипел он в пустоту.
Джек не понимал, что его больше сводит с ума: то, что он снова хочет её убить, чтобы прекратить эту пытку, или то, что он хочет её совсем иначе. Это было унизительно — чувствовать себя подростком, не способным совладать с собственными реакциями, когда ты — опасный монстр, хищник, всегда державший свои рефлексы под контролем.
Выдержка таяла под натиском плотского, жадного желания. Если это было не заметно в момент его возвращения, когда ярость и своеобразная обида туманили разум, то сейчас, стоило ситуации устаканиться, он ощущал всё в полной мере. Мужчина глубоко задышал и медленно досчитал до десяти, заставляя пульс замедлиться. Он должен держать себя в руках.
Рина тем временем стояла в коридоре, прислонившись затылком к прохладной стене. Она рассеянно перебирала пальцами края своей рваной рубашки, прислушиваясь к тишине за дверью.
«Борется с голодом, наверное, чтобы не наброситься на меня. Совесть взыграла? — усмехнулась она. — Раньше ведь было что-то похожее. Ностальгия».
Прошло уже гораздо больше десяти минут. Рина выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Тишина за дверью из «уважительной» превратилась в «тревожную». Внезапно голову посетила догадка: а если нити стали обрываться?
Она без слов распахнула дверь. Джек стоял всё там же: живой, целый, вроде даже без каких-либо проблем. Он сделал к ней шаг и застыл, осмотрел свои руки, комнату и остановил взгляд на девушке.
— В глазах... в голове мигает, — пояснил он.
Рина подняла бровь. Да нет, люстра горела беспрерывно.
— Зрение как в тумане. Я плохо вижу, — он коснулся век и потер их подушечками пальцев.
— Позволь мне, — Рина напряженно шагнула ближе, вглядываясь в чёрные омуты. Она аккуратно скользнула ладонями по его щекам. Мелкая дрожь от прикосновения пробежалась с головы Безглазого до его ног, но он послушно стоял на месте, ожидая, пряча сжатые до побеление костяшек кулаки за спиной.
Сконцентрировавшись, она непроизвольно впилась ногтями в кожу Джека — тот не шелохнулся. Нить, ведущая к глазницам, рвалась, держась лишь на волоске. Пришлось быстро вплести узел, чтобы она не порвалась окончательно.
Зрение тотчас восстановилось. Мужчина тихо выдохнул, рассматривая напряжённое лицо напротив. Взгляд прошелся с нахмуренного лба вниз, сначала остановившись на смотрящих будто сквозь него глазах, а потом — на сжатых губах. На них он задержался чуть дольше, чем хотел; жар, который с трудом утих мгновением назад, вспыхнул в груди, разлившись по всему телу. Он непроизвольно представил, как сминались бы эти нежные лепестки под его напором, какие бы звуки издавали, как обхватывали бы его язык и сладко кровоточили от его острых зубов. Во рту скопилась слюна, и он тяжело сглотнул, стараясь прогнать наваждение.
Рину напрягали незадействованные нити. Что бы произошло, не успей она ухватиться за ту тонкую пару? Весь набор бы пропал? Упал бы замертво Безглазый? Было опасно оставлять всё просто так, казалось, что узел на глазницах не давал долговременных гарантий, а «запасные» нити могли улететь как шарики с гелием, не привязанные к опоре. На всякий случай она подцепила ещё несколько штук и связала их с нитями Джека, по одной «запасной» к каждой «опорной». Но этого было недостаточно — большая часть нитей всё ещё висела над ним.
Внимание вдруг привлекла нить сердца. Она трепетала.
— Мне нужно больше времени, чтобы разобраться с этим... — сказала Рина больше самой себе, чем ему, сворачивая «настройку» и отнимая кисти от мужских щек. Теплый воздух её слов коснулся его лица.
Самообладание, до этого трещавшее по швам, вдребезги разбилось.
Тёмные губы впились в нежно-розовые. Шок мелькнул в широко раскрытых зеленых глазах; в рот длинным щупальцем скользнул язык, оборачиваясь вокруг её собственного, потирая его, играя с ним.
— Мнгх! — вырвалось с её груди, когда мужская рука обхватила затылок и прижала к нему ближе, а вторая обвилась вокруг талии, не давая и шанса вырваться.
Маленькие ранки, мгновенно появившиеся от соприкосновения с острыми зубами, искрились, то заживая, то вновь кровоточа от напористого движения его губ. Он с удовольствием облизывал их, но настоящее наслаждение получал не от крови.
Не ожидавшая такой реакции Рина попыталась вырваться, за что тут же прозвучал рык, переросший в глухой стон. Их слюна смешалась: мокрые звуки наполнили комнату.
— Что ты!.. — дернулась она назад ещё раз, но крик потонул под натиском извивающегося языка. Казалось, он хотел коснуться каждой точки её рта.
Она встретилась взглядом с его аспидно-чёрной бездной, обрамленной подрагивающими ресницами. От вида его возбужденного лица мучительный спазм кольнул низ живота; жар, принятый кончиком языка, теперь полыхал и в её теле.
«Да к чёрту всё».
Она обхватила его шею руками, наконец, принимая его правила. В одно мгновение мир смазался: ноги дернулись в железной хватке Безглазого, закинутые ему на поясницу, а спина впечаталась в стену. Крепкое тело, не желающее отстраниться и на долю миллиметра, горело, от него едва не шел пар. Дрожащие от переполненных чувств касания обжигали.
— Больше не могу бороться с этим, — сбивчиво прошептал Джек, отстранившись, чтобы дать девушке вдохнуть. Между их губами протянулась ниточка слюны, которую он поддел языком и слизал, — даже смерть не дала мне сбежать от желания поглотить тебя.
Последний барьер был разбит, когда в покрасневшем лице он увидел отражение себя — жаждущий взгляд, дрожащие от ожидания губы и всецелое принятие. Он резко поддался вперёд, целуя с лихорадочной, ненасытной жадностью, желая поглотить её и раствориться в ней одновременно. Рина отвечала не менее страстно: она втягивала его язык, лаская его, терзая до быстро заживающих ран; кусала, а потом посасывала опухающие от напора губы; обводила кончиком собственного языка акульи зубы, орошая рот горячей кровью. Сложно даже назвать это поцелуем, настолько он был диким, грязным и мокрым. Они оба, наконец, сбросили свои маски, чтобы утолить накопившийся голод.
Его пальцы, грубые и нетерпеливые, впились в женские ляжки до багровых отметин, плотно притягивая к себе. Мышцы живота свело от невыносимого напряжения, когда его бедра вжались в её пах с такой силой, что кости болезненно столкнулись. Кожа, покрывшаяся потом, неприятно липла к одежде, которую хотелось остервенело содрать зубами.
Рина вцепилась в его плечи, чтобы удержаться, ногти вонзились в напряженные, каменные мышцы. Тела тёрлись друг о друга в конвульсивном ритме; она чувствовала его тяжелое горячее возбуждение, которое давило на неё, выжигая остатки рассудка. Лишь слой ткани не позволял полностью сойти с ума. Ладонь Безглазого грубо скользнула вниз, сминая её ягодицы, притирая её к себе так тесно, что кожа под брюками стала саднить от трения. Воздуха катастрофически не хватало, легкие горели, но он только сильнее стискивал её, рыча прямо ей в рот.
Вязкая слюна мазнула подбородок. По-звериному слизнув её, Джек опустился к тонкой шее, не пропуская капли пота — соленая влага добавляла какой-то интимный вкус, от чего ему было буквально больно. Брюки сдавливали, хотелось избавиться от них как можно быстрее, ровно как и от её одежды.
Острые зубы сомкнулись на чувствительных ключицах, прокусывая их до мяса. Вместе с хлынувшей кровью раздался тихий женский вскрик, который плавно перешёл в хриплый стон, стоило ему вновь вжаться в её бедра, прижав собой горошину клитора. Рина потерлась о его пах, ощущая, как ткань брюк становится влажной с обеих сторон.
Черный язык стал спускаться ниже, подхватывая дорожки крови. Из груди Безглазого вырывалось довольное урчание.
— Стой, — выдохнула девушка, наспех расстегивая рубашку. Как бы возбуждение не стирало разум, она помнила, что никакой другой одежды у них нет. Джек слабо кивнул, проводя языком вверх, обводя им клеймо на женской шее и встречаясь с её красными губами. Пока дрожащие пальцы пытались разобраться с пуговицами, он медленно тёрся о её промежность, словно издевался, заставляя судорожно вздыхать и трястись. Рина прикусила темные губы, когда этот темп вдруг обострился; черная и красная кровь смешалась на их языках, заставляя глотать её вместе с переплетённой слюной.
Рубашка полетела на холодный пол. Туда же скоро отправились женские брюки с бельем, которые Безглазый стащил в два действия, незаметные человеческому глазу.
Одной рукой он продолжал удерживать женское тело, пока вторая скользнула вниз, остановившись у влажных складок. Большой палец надавил на клитор, заставив девушку прижаться теснее, и с этим давлением начал водить по нему, остальные пальцы подушечками лишь поглаживали её набухшую, сочащуюся щель, дразнили, не погружаясь полностью. Прозрачная смазка липла к его ладони, и от её запаха у Джека кружилась голова.
Рина подрагивала в его хватке, постанывая в его губы, и хотела большего.
— Войди уже... — хныкнула она, кусая его за плечо до хруста.
Рука между ног исчезла; мужские брюки приземлились рядом с её одеждой. Горячая плоть коснулась её входа. Девушка качнула бедрами, насаживаясь, но Джек приподнял её, не давая желаемого. Он подхватил пальцем капли смазки с головки члена, растер их со смазкой девушки, оставшейся на ладони, горячо облизал смешанные жидкости и впился в её губы, передавая языком этот солоноватый вкус. Рина тяжело простонала; в этот момент мужские бедра качнулись, и член одним резким движением вошел в неё до упора. В её глазах заискрилось, и новый стон вырвался из груди, слившись со стоном Джека.
Освободив её губы, Джек впился в шею, посасывая кожу и цепляясь за неё зубами. Он сделал два медленных толчка, полностью выходя и входя вновь, словно привыкая, растягивая удовольствие, перед тем как начать вбиваться жестко, ритмично, не давая пощады. От того, как девушка сжималась изнутри, он едва не терял голову, в последний момент уменьшая давление своих челюстей на её горле.
Мужской рык вибрировал в костях. Его бедра задвигались быстрее, вбивая её в стену, пока Рина срывала голос в животном стоне, выгибаясь дугой, не сдерживая силу впивалась ногтями в его спину, разрывая кожу до крови и мяса. Хлюпающие, влажные звуки ударов плоти о плоть разносились по комнате, перекрывая их тяжелое хриплое дыхание. Смазка текла по ногам — так сильно они были возбуждены друг от друга — оставляя под ними лужу, смешанную с чёрно-красной кровью.
Внезапно картина перед глазами поплыла: Безглазый перетащил их на кровать. Женская спина впечаталась в мягкий матрас, мужчина навис сверху, продолжая двигать бедрами — яростнее, чем прежде. Джек перехватил её горло ладонью, слегка сдавливая, перекрывая кислород, чтобы её экстаз стал ещё острее. Рина царапала его предплечья, пуская кровь, её ноги мелко тряслись, обвивая его поясницу, пытаясь притянуть ещё ближе, ещё глубже.
Джек опустился к её колышущейся груди и втянул в рот ареолу, прикусывая до крови. Рина едва слышно взвизгнула, когда клык ткнулся в середину соска, вызвав болезненное удовольствие. Она подтянула колени ближе к себе, упираясь ими в крепкие плечи — от образовавшегося наклона твердый член входил глубже.
В голове всё плавилось. В какой-то момент он перевернул её, вминая лицом в матрас. Кровать скрипела и холодила ходуном под этим звериным неистовством.
Рина повернула голову вбок, чтобы дышать: её лицо было красным, волосы прилипли ко лбу, губы распухли и кровоточили. От этого жалкого и одновременно прекрасного зрелища Джек тяжело выдохнул через нос: мужская поясница задрожала, и он кончил с протяжным стоном, изливаясь внутрь толчками, пытаясь дать ей всё до последней капли.
Воздух в комнате стал тяжелым, спертым, пропитанным запахом возбужденных тел.
Джек оставался внутри, горячим грузом придавливая Рину к пропитанному их соками матрасу. Его сердце колотилось о её позвоночник как бешеный молот, а дыхание — рваное, с хрипами и свистом — обжигало затылок. Он не спешил отстраняться.
— Тише... — пророкотал он. — Не двигайся.
Серая рука, испачканная в крови и размазанной по телу смазке, грубо обхватила её голову. Рина пыталась восстановить дыхание, её тело всё еще сотрясали мелкие конвульсии после того, как он по-животному вытрахал её.
Длинный угольно-чёрный язык, скользкий от слюны, медленно мазнул по рваной ране на её плече, которую он сам же и оставил. Рина вздрогнула, издав жалобный звук, когда шершавая поверхность коснулась открытого мяса, ещё не успевшего полностью регенерировать. Джек действовал методично и грязно: он слизывал сукровицу и капли пота, оставляя за собой блестящую дорожку из вязкой слизи.
Он двигался выше, к её шее. Язык жадно впитывал каждую каплю крови, вытекающую из укусов, буквально высасывая её из кожи. Хлюпающие звуки его ласк казались запредельно пошлыми. Он растягивал её боль, превращая процесс заживления в продолжение пытки.
— Мы не остановимся на этом, — прохрипел он, прижимаясь тазом плотнее, чувствуя, как внутри неё всё еще пульсируют мышцы.
Он перешел на лопатку, где кожа была содрана его когтями до багровых полос. Джек провёл по ним кончиком языка, чувствуя вкус железа и соли. Рина закусила губу — от этих липких касаний по телу снова пробежала волна извращенного жара.
Его язык прошелся по её позвоночнику, собирая смешанные жидкости, пачкая её кожу своей черной слюной, которая щипала раны, заставляя их затягиваться быстрее. Каждое движение было медленным, тягучим, дразнящим.
— Не смей закрывать глаза, — приказал он, снова впиваясь пальцами в её бедра, не выходя из её обмякшего тела. — Это лишь начало.
Он провёл языком к её уху, обслюнявив мочку, и Рина почувствовала, как он снова начинает твердеть внутри неё. Мужские бедра мягко качнулись, член скользнул плавно — из-за их выделений и его горячего семени. Она глухо выдохнула, поддаваясь задницей к нему, покручивая бёдрами.
— Смакуй меня так же, как и я тебя, — прошептала она, ловя заинтересованный взгляд.
Джек усмехнулся, облизнув свои губы, и сжал её ягодицы одной рукой, второй хватаясь за длинные волосы и наматывая их на кулак, чтобы дернуть на себя. Девушка уперлась коленями в матрас и выгнула спину, откидывая голову назад.
— Обязательно, дьяволица, — длинный язык прошёлся по истерзанным женским губам и вторгся внутрь, обхватывая нежный розовый язычок.
Переместив ладонь на её промежность, Джек сжал клитор, заставив тело перед собой трепыхаться, потом похлопал по нему кончиком пальца, и скользнул к киске, плотно обхватывающей его ствол. Рина, поняв, что он хочет сделать, задрожала, сводя ноги вместе, не давая ему места для действия, за что он потянул её волосы и укусил за щеку. Мужская рука силой раздвинула ноги, и два пальца скользнули меж складок вместе с членом, растягивая её ещё сильнее. Девушка зашипела сквозь зубы, сводя брови на переносице.
Казалось, что от его движений внутри что-то рвётся. Живот скрутило от распирающей боли: пальцы Джека внутри неё вминались в плоть, царапая кожу своими когтями. Перед глазами стояла пелена от слёз, которые Безглазый жадно слизывал.
Наконец он вытащил пальцы и с влажным звуком прошёл по ним языком, довольно улыбаясь.
— Продолжим? — шепнул он, щуря глазницы.
Женские крики заполнили комнату, когда темп ускорился.
***
Уже не было понятно, сколько времени прошло. Рина прекратила считать, сколько раз кончил Джек — раз семь точно. Комната теперь выглядела даже хуже, чем когда они дрались: везде кровь, их выделения, трещины на стенах и полу, кровать разнесена в пух и прах. Словно кого-то растерзали. Она едва успела осторожно откинуть телефон в угол у входной двери, поскольку Джек решил, что усадить её на комод — хорошая идея.
Ещё одна проблема заключалась в том, что они оба — бессмертные. С регенерацией. Это просто какая-то гремучая смесь, учитывая, как голодны были оба. Если бы Рина не оттолкнула Безглазого после самого лучшего куни в её жизни, они бы не остановились. Она хотела отдышаться и просто отдохнуть, и на этот раз Джек послушался.
— Зрение не сбоит? — девушка привалилась к стене, кутаясь в остатки одеяла.
— Нет, — каннибал сел напротив и зачесал пятернёй влажные волосы.
Рина проверила нити. «Запасные» чуть подрагивали, но держались. Она аккуратно подергала те, что идут к глазницам.
— Работы ещё много, — свернув «настройку», вздохнула она.
«Времени — вечность».