Заречье

Деревеньку эту Заречьем кличут. Коль попал ты сюда — назад дороги нет. Место это — тайна огромная, которую разгадать все боятся, ведь нежить не спит. Только здесь она не спит, а бродит по заболоченным низинам и темным сарайчикам.

Уже близился конец Августа. Я все никак не мог выбросить из головы записки, найденные мной в тайнике. Зачем я их сжёг в тот раз? Может судьба это была? Не стоит лезть мне в это гиблое дело. Сослали, так хоть доживу остаток дней в спокойствии. Спокойствии с нечистой силой и страхом, пробирающимся сквозь щели мой хаты каждую ночь.
Совсем недавно, когда я пришёл в конюшню, оттуда выбежал мужик, что за лошадками ухаживает, а изнутри крик поднялся, словно выпь на болотах орет.
То была лошадь новорождённая, что вместо жеребёнка дрекаваком оказалась.
Обезображенное создание в виде бесформенной слизи, и лишь копытца конские торчали из разных сторон.
«К беде это великой» — рассказал мне Владимир. Заречье ждут перемены.
Апосля, когда все жители из конюшни вышли (поглазеть на дрекавака пришли), издалека прозвучало прекрасное птичье пение. Второй знак судьбоносный — Гамаюн. Прекрасная гарпия. Наполовину женщина, а наполовину птица. Она пронеслась над деревней, словно вихрь и улетела в сторону туманных болот.

– Никогда ещё в нашу деревню не залетал Гамаюн, – сказал Владимир, перебирая в руках пряник.
– Что ты хочешь этим сказать? – Вставил я.
– Происходит что-то странное. Мне кажется, что опасность придёт к нам из-за болот... – пробормотал мужчина и отпил чай из кружки.
Мы с Настенькой сидели у волхва в хате и пили чай, обсуждая грядущую судьбу. Млечный туман сошёл ещё рано утром, но влажная прохлада залетала в дом через распахнутое окно. От неё становилось неуютно и даже страшно.
Мой взор пал на Настеньку, и она сразу заговорила.
– Славь... это мир весь делится на Навь, Правь и Явь. Когда соприкасаются эти миры, то их создания пересекаются друг с другом. В месте где мы живём случилось соприкосновение миров, что привело к появлению монстров. Но причина тому не разгадана. – Объясняла она, смотря в чашку с чаем, а после подняла свои глаза, – возможно, Гамаюн прилетела не просто так. Она может сулить нам и добро, но добро бы не улетало к дрягве. Нас изменения новые могут ждать и отнюдь не лучшие.
– Дрягва... нужно узнать что скрывает туман болот, – сказал я.
– Нет! Вода там проклята и души в ней неспокойные таятся. Утопленцы, русалки, кикиморы. Схватит тебя одна и утопит, скормив своим сёстрам, аль мертвец какой гнилью отравит. Я люблю тебя! Не хочу так потерять, – вспылила Настенька.
Я лишь обнял ее, дав понять, что ей не стоит беспокоится за мою жизнь.

Пол дня я провёл в хате Владимира. Про записки умолчал. Не знаю почему, но нутро чувствовало, что никому не дозволено знать секреты эти. Даже мне. Только домой пришёл, подумал баньку затопить, да распарится, но работа давила чугунным колесом на шею. Помимо бумаг меня беспокоило ещё одно — пистолет. Нашёл его пока разгребал свои вещи. Даже не помню, как взял его с собой. Ещё больше удивляет то, что у меня его не отобрали. Видимо, я не казался таким подозрительным, чтобы досматривать меня  «чательней», как говорил Валерий Петрович — чиновник старший, которого вместе со мной под арест взяли, да с ним только разговор был короток. К стене подставили и начали до трёх считать: на два прозвенел выстрел, а на три уже его тело упало, после на побелённой стеночке осталось кровавое пятно и серый, маленький кусочек мозга.
К пистолету патронов было мало, поэтому их нужно было беречь, словно зеницу ока и не тратить почем зря. Держа холодную сталь в руке, я все больше убеждался в том, что однажды я пойду туда. В дрягву. Туда, откуда веет могилой даже в ясный день. Туда, где частокол стоит на границе. Туда, где по ночам кричат гагары, как говорят мне местные. Но я знаю, что это нечто большее. Может, схожу с ума я? Но почему то думается мне, что те твари вовсе не гагары, а говорят так местные, сами себя обманывая, чтобы не думать о той нечести. Хотят создать иллюзию малой радости. Когда же к нам заезжали люди важные, я попросил, чтобы в следующий раз они привезли мне одну книженцию про мифологию славян.
Через две недели она у меня была уже в руках. Открыв ее, в нос сразу вдарило запахом старых книг. Пахли так многие книги, после цензурных запретов, ведь новых не печатали. Поначалу я не нашёл в ней ничего стоящего — обычные сказания, детские сказки, даже кое-что про знахарство написано. Проскользнув пальцами по хрупким страницам, я добрался до главы с водяными созданиями. По несчастью часть страниц была вырвана и я смог лишь прочитать про огонь. Все они боятся огня. Думаю, свинцовая пуля их также сможет убить.
– Гниль, а не книга, – невольно сказал я вслух, задумавшись о нехватке страниц.
Пролистнув ещё пару глав, мой взгляд зацепился за главу «Аномалия». Там говорилось о путешествии Николая Засольникова, совсем свежая, считай, глава. Он написал о загадочном сибирском месте. «Лично же видел, как на меня глаза смотрели. Не людские, а существа странного, которое с дерева свисало, яко висельник».
Снизу подпись: Стерегитесь сибирских болот, где то место с чудищами покоится.

С того дня решил я, что пойду к дрягве, чтобы узнать побольше о том месте. Как только Настеньку разубедить? Аль вместе с ней пойти, чтобы не волновалась за душиночку мою?
Отломив кусок свежеиспеченного хлеба, я подошел к алтарю и бросил куски в чашу, залив их водой. Каждое утро чаша пустела и приходилось снова и снова наполнять ее. Так я и не узнал, кто пожирает хлебушек. Да и если честным быть, то не хотелось бы и знать. Главное что не трогают меня.
Я вздохнул полной грудью, почувствовав запах деревянного дома и вышел на улицу.
Сегодня было очень хмарно, оттого на сердце становилось ещё тяжелее. Блики лучей не озаряли крыши домов. Не заигрывали с облаками, создавая столпы света, ласкающие макушки деревьев. Все напоминало о приближающейся осени. Откуда-то издалека послышалось клекотание воронов. Скорее всего, они слетались на лесную падаль, коя сама сдохла, аль зверьё како загрызло.
– Ваня! – окликнула меня девушка, идущая издалека.
– Настенька! Я как раз к тебе иду, – вскликнул, направившись к ней.
В руках она несла ведро, доверху наполненное молоком.
– Давай помогу, – предложил я.
– Конечно, – согласилась она, поставив ведро на землю.
Мы направились к ее дому, а как пришли, то сели на деревянном крылечке, с которого прекрасного было видно Смородину-речку ( Смородина она оттого что смердит трупной вонью).
Я нежно обнял ее за талию, после заговорил низким голосом.
– Прости, если этот вопрос сделает тебе больно, но...– замолчал я на несколько секунд, – что случилось с твоим отцом? Я не знаю, почему с моих губ сорвался этот вопрос, но слова уже не вернешь.
Девушка даже не шелохнулась. Лишь ветер, шедший из-за лесов встрепенул ее ресницы, заставив закрыть глаза.
– Я не знаю. В один миг он просто исчез, а моя мама не говорит мне, что случилось с ним. Может в город уехал из этой деревушки, а может издох, а маменька скрыть попытались это от меня. Но я не злюсь из-за этого. А что же твой отец?
– Мой... живет сейчас Петербурге. Раньше офицером был, а потом все коту под хвост пошло, когда он без руки остался, – ответил ей я.
– Война?
– Да. С французами. Он в тот день на Раевской батарее был.
Настенька обняла меня, а после тихо-тихо прошептала.
– Стрибог сегодня гневен.
Я не обратил на это никакого внимания и облокотил голову на стену.
– Ваня, а зачем ты меня искал? – Вдруг выпалила она. Как только из ее уст вырвался поток воздуха — ветер тут же умолк.
– Хотел предложить прогуляться, – начал я.
– Правда? А где? – По голосу было слышно, что я ее заинтересовал. Не особо мне нравилась эта наивность в голосе.
– По болотам. Пойми, мне нужно туда отправится. Что-то влечёт меня туда, просит чтобы я отыскал «это».
– Поэтому решил ещё и меня в это втянуть, – ответила девушка с толикой напряжённости в голосе.
– Хочу, чтобы даже там мы были вместе, – ответил я и достал пистолет, – я смогу защитить нас.
– Лихолетье сковало Заречье... думаю, уже нечего терять, но...нет, – Настенька повернулась ко мне, – я не хочу потерять тебя.
– Завтра утром. Встретимся поодаль от дома пряхи, – шепнул ей на ухо, хотя рядом никого не было, мне казалось, что кто-то может нас услышать.
– Хорошо, – девушка ответила, потеребив в руках мою подвеску со знаком вращающегося солнца, которую она подарила в тот день. Наверное, с того самого дня я стал полноправным жителем этой деревни.

Домой я пришёл, управившись с продовольственными расчётами. На душе было странное чувство. Такое, когда тебе вот-вот должны купить игрушку, и ты просто ждёшь этого дня, в неспособности заниматься чем-то, кроме ожидания.
Я лёг спать под звуки моросящего дождя, перед этим растопив хату печью. Идти на болота в дождь, наверное, было не лучшей идеей, но это уже было не способно остановить мое желание. Несмотря на томящее ожидание, глаза все же начали смыкаться, и уже в полусне я слышал чавкающие звуки из соседней комнаты. Оно снова пришло пожинать хлебную жертву.

Мокрая трава. Ее запах вразумлял затуманенный ото сна мозг. Настал этот день, и, взяв со стола пистолет с патронами, я направился к дому пряхи. Капли росы оставались на моих ботинках, яко чистые алмазы. Утренняя прохлада, пронизывая саблями кожу, въедалась в кости, заставляя их дрожать то ли от страха, то ли от волнения.
Сегодня пришлось встать раньше обычного, чтобы никто не видел, как мы на болота идём, а как вернемся, то уже грех таить не придётся.
Дойдя до нужного места, я увидел уже стоящую там Настеньку и ускорил шаг.
– Доброе утро, – сказал ей, а после поцеловал в губы. Медленно. Нежно.

Я взял ее под руку и мы пошли в сторону болот, открыв хлипкую калитку, уже покрытую плесенью.
Пистолет я всегда держал наготове. Настенька же взяла с собой пропитанную маслом тряпку, намотанную на длинную палку. Таким оружием можно отпугнуть болотных тварей, что поджидают в непроглядной трясине.
– Что ты хочешь там найти?
– Ответы. Я не знаю, что конкретно ищу.
– Прекрасно. Что-же, прямо в пасть к церберу идём.
– Не преувеличивай, – ответил я девушке.

Чем дальше мы продвигались вглубь топи, тем тише становилось все вокруг. Я даже не заметил, как птицы перестали петь, а шуршание маленьких зверьков в травке, сменилось на пронзительный комариный писк. Даже деревья здесь были иные. Не зеленые и устремлённые в небеса сосны, да белеющий берёзки, напоминающие русских красавиц, а гнилые ели, у которых уже облезли иглы, и трухлявые дубки с голыми ветвями. Под ногами была сырая земля, которая то и дело проседала от каждого шага.
– Главное не завернуть в трясину, – сказал я. Не Настеньке, а просто отметил, как факт.
Мы остановились. Впереди была топь со вздымающимися пузырями, а все что было дальше скрывал пенистый туман, волочащийся по земле.
– Слышишь? – Произнесла Настенька.
– Нет.
– Бульканье. Гортанное.
И правда, в тумане показалась пара светящихся глаз, и я тут же достал свой пистолет. Глаза продолжали смотреть на нас из под воды, а после скрылись под трясиной.
– Утопленцы, – тихо прошептала девушка, – береги спину. Они коварные твари.

Каждую секунду нам казалось, что вот-вот кто-то высунет голову из дрягвы и вцепится в глотку гнилыми когтями, но этого не происходило, отчего напряжение нарастало ещё сильнее. Вдали то и дело слышались странные звуки. Было ясно — нечисть преследует нас, окружает. Все уже давно заметили, что на их территорию забрели люди.
– Смотри, – Настенька указала горящим факелом вперёд.
– Прячемся, туда, в кусты, – быстро среагировал я.
Мы заметили... деревню. Она была заброшенной. Домики уже скосились, крыши со стенами поросли мхом и плющом. Дерево сгнило. Многие из хат были разваленными. Казалось, будто все здесь мертво и лишь флигель раскручивается от ветра, создавая ощущение безысходности и отчаяния. Но было там и ещё кое-что. Какое-то существо.
Сгорбившиеся, оно выползло из хаты и закрыло за собой дверь. Это тоже была какая-то нечисть, восставшая из иного мира. Тварь медленно пошла на задний двор, но вскоре остановилась и начала оглядываться. Мы прижались как можно ниже к земле, старались даже не дышать.
У него не было носа, на зато были огромные зубы, не помещающиеся в рот. Одна рука свисала вниз, а вторая была прижала к груди и все время тряслась. Длинные мокрые волосы прилипли к голове. Даже из кустов можно было услышать булькание, доносившееся из его глотки.
Когда существо снова начало идти, я выдохнул, как мне показалось слишком громко, но этого не услышала даже Настенька, вплотную ко мне лежавшая.
Тварь села на землю и принялась зачем-то ее раскапывать. Его толстые руки, напоминавшие грабли, прекрасно с этим управлялись. Из под земли показалась голова и туловище. Монстр вырвал человека наружу, и яко паук наклонился над ним. Видимо, то были его запасы.
Уже изуродованный и обескровленный труп встретился с его гнилыми зубами. Существо начало пожирать его, отвратительно чавкая. Вырывало куски кожи вместе с мясом, в котором уже копошились черви. Как только живот был вспорот, существо залезло в него мордой и начало поедать органы, вываливающиеся из тела. От этого дива-дивного тошнота начала подкатывать к горлу, Настенька вжалась в меня и не смотрела, а мне же нужно была следить не вздумает ли оно полакомится и нами.
Закончив с внутренностями, оно перешло к десерту — глазным яблокам. Подцепив одно зубам, он вытащил его из глазницы и оно повисло на красных сосудах. Существу пришлось напрячься, чтобы разорвать их, но уже очень скоро последовал щелчок, и оно заглотило глаз.
Этот щелчок стал неким сигналом для меня. Пока монстр был отвлечен добычей, я схватил пистолет, и, выскочив из кустов ринулся прямо к нему. Сердце замерло в груди, казалось, что чувствую я каждый удар его. Один. Второй. Третий. Мой палец нажимает на курок и пуля вылетает из резного дула и врезается точно в голову. Потом мир вокруг меня ускоряется, и я осознанно выпускаю добивающую пулю.
Существо даже не успело понять, что произошло и тут же упало замертво.
– Ваня! – Услышал я голос Настеньки, – снизу!
Теперь я уже не успел понять, что происходит. Лишь почувствовал, что кто-то вцепился мне в ногу мертвой хваткой.
Девушка подбежала и всадила кому-то палкой, апосля ударила концом острым прямо в грудину, вырвав ему сердце.
Напал на меня человек, которого поедал монстр. Он восстал из мертвых. Лишь на мгновенье, но восстал!
– Не делай этого больше ! – Привел меня в чувство крик девушки, – это был Вукодлак!
– Прости, мое солнце, – я обнял ее.
Потом в мою голову, словно пушечным выстрелом пробилась мысль. Этот Вукодлак воскресил умершего. Скорее всего невольно, но воскресил! Значит ли это, что все нити судьбы, указывающие мне идти на болота, вели меня к нему? Может, именно он являлся тем опасным болотным монстром и пришёл сюда из Нави. Может, именно он и воскрешал тех мертвецов, а затем насылал их на деревню, держа всё Заречье в страхе. Я читал в мифологической книге, что ежели устранить «источник» проклятия, то оно развеется. Этим «источником» мог оказаться болотный Вукодлак, что встретился со свинцом.
Все эти мысли прокрадывались в мою голову, пока мы с Настенькой бежали по болотам обратно к Заречью. Она тянула меня за руку, а я плёлся следом, погруженный в раздумья и ничего не замечавший вокруг. Замечал лишь только то, что она плакала. То ли от страха перед чудищам, то ли из-за меня, но плакала.

Мы снова собрались во Владимирской хате после нашего похода, желая все рассказать мужику. Он-то ведает в делах этих мрачных.
Владимир выслушал весь наш рассказ. Слушал он молча и лишь иногда кивал, но ни звука не произнёс.
– Рассказывал кто-то, мне кажется. Уже не помню кто... давно, наверное, оно было. Рассказывал, что когда-то не было нашей деревни, а была другая — на болотах стояла. Назвали ту деревеньку Заречьем, как и нашу. Но в один миг она опустела,  стала вымершей и появилось уже наше Заречье, в котором мы и по сей день живем. Наверное, наткнулись вы на неё.
– Получается существует два Заречья? – Спросил я.
– Ну-с, формально оно да, а вот фактически та померла уже деревня, и теперь ее наследие это мы, – объяснился Владимир.
Мне сразу вспомнилась рукопись Засольникова. «Остерегайтесь сибирских болот, где место то таиться». Он явно говорил о той самой деревне, когда там ещё жили люди. Тогда то он и описал монстров тех, но его сочли психбольным. Это значит, что прошлое Заречье так же атаковала нечисть. Но в чем же причина? В том самом Вукодлаке, аль нет?
– А что же про Вукодлака думаете? – Спросила Настенька, словно прочитав мои мысли.
– Не знаю. Этой ночью и поймём правда оно или ложь. Но ритуалам не пренебрегайте, иначе не переживете ночь эту.

Я лежал на кровати. Как обычно налил воды и положил хлеб на алтаре. Плотно закрыл ставни и двери. Насыпал соль на порог и терпеливо ждал. Ждал, что ничего не произойдёт и эта ночь будет самой обычной, как те, что бывали в Москве.
Когда я начал засыпать, то снова услышал, как из чашки кто-то пьёт воду и чавкает хлебом. Монстры снова проснулись. Они бродят по лесам, заглядывают в маленькие окошечки и смотрят жёлтыми глазами, как сладко ты спишь. Вукодлак не был «той самой» загадкой. Он был лишь одним из порождений этого кошмара. Кошмара, что зовется Заречьем.

Из записей Сергия Александрова:
Вукодлак. Нежить, что разоряет целые деревни.
Вукодлак это создание, воскрешенное из мертвых. Питается он людской кровью, прежде всего родственников, но не брезгует и плотью.
В народах сказаниях описывается, как нежить с большими зубами и черными когтями, коими разрывает жертв на части.
Вукодлаки способны обращать людей в себе подобных, тем самым пополняясь свою армию. Воскрешённые получают часть силы его, а Вукодлак же контроль над их разумом.
Победить этого монстра можно убив его мозг, либо пронзив колом сердце.

Заметка!
Существуют отдельные виды, которые способны превращаться в животных. Так, ежели семья подобрала себе собаку, а на следующий день все они оказались убитыми — это был Вукодлак.