6. Очередная новость.
song: banks - trainwreck
Когда мама вернулась с работы, я уже давно завершила проект по биологии, сложила на завтрашний день все необходимые конспекты и сидела за столом, рассматривая старый матовый экран ноутбука.
Тина снова пропала, пояснив, что в последнее время чувствует себя постоянно невыспавшейся и я, понимающе выдохнув, написала ей, что всё в порядке. Осенью и меня сваливает либо с простудой, либо со всеми ненавистной хандрой.
Я знаю нескольких людей, которые обожают осень за возможность закутаться в одеяло и остаться в нём до следующего дня, да и сама иногда хотела так сделать, просто не было ни сил, ни настроения.
Сегодня вообще всё казалось мягким, приглушённым сном. Таким, который нападает после нескольких часов бессонницы, когда у организма выходит бороться и выбивать долгожданные секунды, чтобы провалиться в беспамятство.
Глядя в окно, я снова рассматривала улицу, пустую и покрытую блестящей водяной глазурью, которая, вероятно, к утру станет льдом. Уже завтра отдел травматологии будет принимать всё больше неудачно приземлившихся людей.
Меня передёрнуло. С подъездной дорожки правой стороны улицы выехал чёрный седан и медленно прокатился мимо нашего дома. Я не видела лица Киллиана, но знала, что это был точно он — его машина, которая в голове уже успела остаться отпечатком. После той встречи на пороге мы не виделись, и я с ужасом осознала, что это было вчера.
Отчего-то время растянулось настолько сильно, что я потеряла счёт — мне показалось, что прошла как минимум половина недели. Я так и застыла у окна, проводя рукой по стеклу, успевшее запотеть от моего дыхания.
Машины уже не было, и я, цокнув, села на кровать, потому что делать мне больше нечего. Тина спит, хотя на часах только ранний вечер, а мама занята за очередными бумагами из центра соц. защиты.
Раньше бы я легла спать, но сейчас меня одолевали мысли о тёте Энн. Я часто езжу к ней осенью на выходных, когда школа берёт ещё два дополнительных дня, чтобы провести плановую проверку электроники. Из-за бурной погоды порой страдают подстанции, и у нас появляется несколько выходных плюсом к двум уже имеющимся — и я сажусь на поезд и еду к Энн.
Мне нравится у неё дома — там всегда есть горячий шоколад, пара бутылок хорошего французского вина и прекрасный вид на лесной массив прямо из окон гостевой спальни. Я всегда смеялась, подмечая, что она нашла идеальное место — и если эмоции плещут через край, то всегда можно убежать вглубь леса и кричать, сколько душе угодно.
Но мама молчала насчет октябрьской поездки, а Энн не появлялась с сообщениями, так что самой лезть в вопросы по поводу выходных в Вашингтоне мне не хотелось.
Я улеглась на кровать и включила «Тайны Смолвилля», чтобы хоть как-то унять скуку. В голове всё ещё теснились мысли о Киллиане и Тине, с которой я бы прошла несколько улиц подряд, разговаривая о всякой мелочи, но идти в ночную темноту — не для меня.
Пусть город у нас и не такой криминальный, лишь изредка случаются мелкие кражи и домашние ссоры, а ещё реже — вечеринки, но шляться в одиночестве по дождливым закоулкам — не самое лучшее развлечение.
Мне потребовалось две серии, чтобы на голову нашла сонливость, и ещё полторы — чтобы окончательно уснуть. Сериалы на фоне с убавленным звуком стали для меня незаменимым снотворным ещё несколько лет назад, действуя так безоговорочно, что я не слышала даже диалогов героев.
Бывало, что я просыпалась рано утром с выпавшими наушниками и болящими ушными раковинами, но даже в такие моменты это было легче, чем бездумно лежать и смотреть в потолок в ожидании, пока тело соизволит расслабиться.
И вновь мне ничего не снилось: редко блестели картинки, похожие на воспоминания о детстве, где я отдыхала с родителями на залитой солнцем поляне в Миссисипи, где жила бабушка. Там же я впервые окунулась в прохладное озеро, там же мне запомнились громкие всплески воды, окружавшие импровизированный местный пляж.
Когда я проснулась, то утро находило на город вместе с плотными тучами. За полчаса до будильника, но уже с тремя сообщениями от Тины, я поднялась с кровати и убрала ноутбук.
Тело ощущалось иноземным и некомфортным. В душе я провела больше, чем планировала, а когда пыталась подкрасить ресницы, то обнаружила, что кожа стала менее бледной, правда, под глазами до сих пор остались тёмные полосы недосыпа. Когда-нибудь я точно посплю больше шести часов. Может, у Энн?
У неё в гостевой спальне огромная квин-сайз кровать, широкие окна и прекрасная система кондиционирования. Так или иначе, живёт Энн гораздо богаче нас, и дни пребывания у неё для меня сравнимы с отдыхом в дорогом отеле.
— Ты уже собралась? — мама поймала меня на кухне, где я медленно пила воду, наплевав в который раз на завтрак.
Сходим с Тиной поесть в кафетерий. Правда, вкуса их еды я уже давно не воспринимаю, но всё равно лучше, чем сидеть с ноющим животом.
— Да, встала рано. Не могу уснуть больше.
— Тебе бы витаминов... — мама уже схватила сумку, и я даже не успела ответить, как она убежала на улицу, — До вечера, Мэри! Я куплю тебе витаминный комплекс, если не забуду! Прости, что не подвезу, я опаздываю!
К этому я тоже привыкла.
Солнца в нашем штате было мало — это всем известно, так что я часто принимала дополнительный витамин D. А сейчас, стоя посреди кухни в безразмерной кофте с двойным рукавом, как в старых фильмах, и глядя на мерцающую воду в стакане, мне вдруг перехотелось даже пить.
Утренняя тошнота с нежеланием есть стала постоянной, но меня уже особенно не тревожила. Я вышла на улицу, поправляя рюкзак и глядя под ноги — на них всё ещё были осенние кроссовки, а под подошвой уже скользил асфальт.
— Это будет опасно... — шепнула я самой себе, доставая телефон. Если повезёт, то Тина попросит машину отца и заедет за мной.
— Ты вышла? — запыхавшись, спросила она, и я услышала сильный ветер в динамике. На моей же улице было тихо.
— Ага. Тут каток. А я не похожа на хоккеиста.
Улица покрылась светлым инеем, становясь похожа на замёрзшее королевство бетона и сайдинга в окружении вечнозелёной рощицы. Отойти от дома у меня получилось — где-то через несколько шагов начало становиться спокойнее, и я прошла по правой стороне, сразу же обращая внимание на дом, в который переехал Андервуд. Я впервые, кажется, назвала его в своей голове по фамилии.
— Дойди до перекрёстка, я тебя там подберу. Боюсь, что в горку я не заберусь на отцовской старой резине, и мы укатимся прямо до школы. Навсегда. — пролепетала Тина, и я, кивнув самой себе, продолжила шагать.
Ветер настал меня на полпути, и я продрогла, убирая телефон в карман. Улица, пустая и ставшая серой, выглядела заброшенной во все будни — машины разъезжались раньше, чем я просыпалась, так что застать хоть какое-то оживление.
А стояла ли машина у дома Киллиана? Я говорила с Тиной и совсем забыла проверить. Раз уж нам придётся жить рядом, то я хотела быть следить за тем, не померещилось ли мне, что он существует?
Нет, конечно. Не померещилось, а хотелось бы. Теперь каждый день я думаю лишь о нём и о том, имеет ли его личность отношения к тому, что я видела во снах. Ведь таких крайних совпадений не существует.
Тина открыла мне дверь сразу же, как только увидела. Я без колебаний села в салон и громко выдохнула, ощутив долгожданное тепло. После нескольких минут медленного шага по морозному воздуху почувствовать волны обогревателя — лучшее, что могло случиться.
Кроме, конечно, отмены занятий.
— У меня не особенно хорошие новости, — проговорила Тина, и уже по её лицу я поняла, что ничего даже более-менее лёгкого ждать не стоит.
Когда у неё кривились губы и напряжённо сводились брови, да так, что она выглядела стервозной маньячкой — добру не быть.
— И что там? — спросила я.
Мы ехали медленно, пусть водить Тина умела ещё с пятнадцати. Машина её отца — старый «форд», крашенный в глубокий синий, шёл ровно и без проблем. Но пока Тина молчала, взращивая моё любопытство, я сжимала рюкзак.
— Ну?
— Аарон вернулся в город. Вчера выпрашивал о тебе, сказал, что хочет увидеться. — наконец-то сказала она, и новость эта действительно на обрадовала.
Во мне что-то надорвалось, напоминая о противном первом поцелуе и нервном расставании. После этого мы пытались начать общение заново, но в мои четырнадцать и его шестнадцать это было невозможно.
Сейчас ему двадцать.
— А я не хочу.
— Ты уверена? Может, всё же попробовать? — голос Тины стал печальнее, и она окатила меня таким взглядом, что мне стало ещё более неловко.
Этот взгляд говорил: «Ну, сходи ты на свидание, чего тебе стоит!»
— Посмотрим. — только и ответила я.
Но на самом деле правда задумалась.
Может... попробовать?