4.
"Твои глаза смотрят сквозь меня, игнорируя мои неудачные попытки вдохнуть в тебя жизнь, но я не могу заставить твоё холодное сердце биться.
Ведь ты - всё для меня."- Starset - Let It Die.
Я опять вернулся в ванную комнату и снял с себя испачканный костюм. Кинув его в стиральную машинку, я натянул на своё голое тело штаны, которые валялись в тазу с остальной грязной одеждой. Сразу заметил, что они мне были коротки. Значит - Луиса. Ничего, потом постираю. Я включил машинку и вышел из ванной, направляясь к кухне. Там я захватил тряпку и ведро, которое наполнил водой. Ах, эта гостиная. Была б моя воля, ничего бы не убирал. Вечно любовался этими каплями, стремящимися куда-то.
Я начал с огромной лужи, в которой не так давно лежал Лу. Встал на колени и взял в руки тряпку. Намочив её в ведре, начал собирать всю эту гниль. Её оказалось так много, что я менял воду в ведре два раза. И это я еще не дошёл до мебели. Луи, Луи.
Когда закончил с полом, я отнёс ведро с тряпкой обратно на кухню, захватив губку с порошком. Но этого было недостаточно, чтобы вывести пятна. Как бы я не старался, капли оставались на своём же месте. Придётся покупать новую мебель. Или оставить эту? Ладно, потом разберусь с этим, а сейчас пойду посмотрю, как там Луи. Бросив на пол губку, пошел в сторону спальни. Сбавляя шаг, встал в дверном проёме и увидел его. Всё также лежавшего с руками по швам.
- Я так устал,- подхожу к кровати и сажусь на свободную свежую сторону,- Луи?- поворачиваю голову на него. Мне тошно от его безразличия. Откидываю одеяло и ложусь на спину. Волосы упали мне на лоб, немного закрыв глаза. Своими пальцами я влился в пряди и убрал их на затылок, тем временем моя левая рука начала двигаться к Лу. Мизинец прикоснулся к косточке на запястье, затем моя ладонь полностью легла на его руку, а мои пальцы обвили его. И вдруг мне стало страшно. От моего мальчика ничего не исходило. Он не говорил, не смеялся надо мной. А его пальцы забавно не подёргивались во сне как раньше. Уже месяц назад он начал избегать меня. И лишь одно слово. Диагноз. Но сейчас то что? Почему, Луи?
- Ты такой холодный,- мой и так грубый голос звенел чересчур высоко. В моем горле встал ком. От ярости или от грусти. Мне уже не было ясно. Этот самовлюбленный человек не думал обо мне тогда и не подумает сейчас. В его голове ничего нет. Я начал краснеть и бегать глазами по потолку, а слезы уже подступали наружу. Я повернулся на бок и еще ближе подвинулся к Луи. Или к тому, что от него осталось. Я не чувствовал его рядом со мной, не потому что он не отвечал мне или не потому что он спал, а потому что ему было всё равно на меня. Всё время он искал "причины" и насмехался надо мной. И лишь у доктора он вёл себя подобающе. "Гарри, ты болен".
- Луи,- я поднял свою руку и оставил её висеть над голым торсом Луиса, который был обвязан бинтами. Глазами я нашёл неперевязанное место. Это было правое плечо. Мой указательный палец стал потихоньку опускаться. Слезы текли по моим красным щекам, а дыхание сбивалось. Захлёбываюсь от твоей гнили, Луи. Вот мой указательный коснулся его кожи. Мне хватило около пяти секунд. Всё также холодно. Я опять повернулся на спину. Как бы смиряясь. Начал вытирать своё лицо ладонями, но слезы не отступали. Ноздри расширялись и хватали этот грязный воздух. Я просто хочу, чтобы он любил меня. Но похоже, его сердце перестало биться уже очень давно.
Отдышавшись, я выбежал из комнаты. Прошёл по коридору до кухни.
- Подожди. Сейчас,- кричу куда-то в другую сторону, а сам открываю холодильник. Собрался поужинать, Гарри? Хах, нет. Я не ел уже около трех дней и аппетита особого не замечаю. Я сыт. А вот Луи любит поесть. Хах, обжора. Достал яйца, овощи, ветчину и всякие приправы, которые годами копятся в холодильнике. Также захватил бутылку пива и поставил её на стол. Быстрыми движениями я начал подогревать сковороду и кидать туда все, что достал : яйца, затем порезал туда помидоры, накрошил зелени и кинул бекон. Перемешивая все это, поглядываю в спальню. Почти готово. Готовка даже отвлекла меня от мыслей дурного разума. Я начал подкидывать яичницу, переворачивать её, пока солю и перчу. Всё-таки молодость в пекарне не прошла зря. Забавно все это. Мои щеки высохли и начали стягивать лицо.
Когда ужин был готов, я выключил плиту и начал перекладывать все на тарелку. На кухне царил романтизм - приглушенный свет и запах еды. Только красная тряпка, которую я кинул на пол после уборки, придавала контраста. Я налил пиво в бокал и поставил его на белый поднос вместе с тарелкой. Даже с улыбкой я вышёл из кухни и отправился обратно, ожидая похвалы. Опять зашел в комнату и встал перед кроватью.
- Я тут покушать принес,- немного застенчиво, как провинившийся ребенок, я начал никнуть головой и выдвигать руки вперед, чтобы Луи увидел. Сейчас охнет и всё-таки возьмёт поднос. Начнет кушать, а я аккуратно сяду рядом. Буду перебирать его волосы как раньше. Спрошу, вкусно ли ему, а он с набитым ртом повернется и улыбнется до ушей. Тогда я, возможно, даже поцелую его. Так, легонько, бережно. А на губах останется привкус жаренного ужина. Но он не ахает. Не смотрит на поднос. Всё лежит.
- Я же старался,- настойчивый голос вырывается из меня, а голова начинает подниматься. Мои пальцы вжимаются в поднос, а зубы начинают скрежетать. Из-за него я начинаю нервничать и злиться. Как он, блять, не понимает. Сил уже нет, Луи.
- Ты не голоден?- задаю вопрос, но знаю, что он не ответит. Напыщенный индюк.
Мои глаза начинают бегать по его лицу : от синих губ до корней волос. Это начинает бесить меня ещё больше. Его лицо олицетворяет тошноту. Мне мерзко от тебя. Лицо покрывается потом и краснотой.
- ПОЧЕМУ ТЫ, СУКА, НЕ МОЖЕШЬ МНЕ ОТВЕТИТЬ?- я сгибаюсь от гнева. Вены выходят на моем лице, как у голодного быка. В бешенстве мои руки откидывают поднос в сторону. Все содержимое разливается на белые стены, а осколки со звоном разбиваются и падают на наш паркет. Я хочу, чтобы тебе было больно, Луи Томлинсон, но именно мои пятки специально наступают на стекло. Я топчусь по ним и чувствую, как нежная кожа превращается в фарш. Сопли с бешеными криками, слезы и ярость вырываются и застывают в воздухе. Горло начинает гореть, а голова взрываться. Наконец, я перестал чувствовать ног и упал спиной на пол. Крику уже было не вырваться. Я просто плакал и бил кулаками паркет. С каждым ударом кулак всё больше разжимался. Когда из-за слёз я перестал что-либо видеть, руки опустились. Весь красный и испачканный по колено в крови. Надеюсь, это не отстирается. Я так и лежал. На полу. Тем временем, как Луи лежал на кровати, накрытый одеялом. Взглянул на пятки, к удивлению, они просто кровоточили, все стёкла остались на полу. И вдруг я поднял голову, взглянул на кровать. Там лежали его пятки. Начал опять злиться. Я встал на колени, и боль начала разливаться от кончиков пальцев ног до самого торса. Руками я начал стаскивать одеяло с Лу и забираться на кровать.
- Я заставлю тебя чувствовать боль и разочарование, Луи Томлинсон.