Фатум

Наён стонет мысленно. Закон подлости сегодня разошёлся не на шутку. Что ж за день-то такой паршивый? Теперь ещё и каким-то отморозкам надо прикопаться до кучи. Девушка отшатывается. Пытается молча обойти их стороной, проскользнуть мимо. Не отвечай, не реагируй! Авось сработает, и отделаешься только выкриками в спину. Но парень, что повыше, останавливает её, цепко схватив за локоть.

— Отвали... — бросает брюнетка инстинктивно, силясь вырваться, а тот словно того и ждал.

— Смотри-ка, какая дерзкая малышка. Проучить бы её за острый язычок, — в последней фразе звучит неприкрытая угроза, отчего по позвоночнику пробегают мурашки.

Пак и пикнуть не успевает, как её, легко схватив за шкирку, силком втаскивают в тёмную глухую подворотню. Верзила срывает с плеча женскую сумку, вручает её своему дружку. Наён пихается отчаянно и сопротивляется, но незнакомца это лишь забавляет:

— Отпусти! Ааа!.. М-м... — крик захлёбывается, когда чужая рука грубо затыкает рот.

Наён резким толчком припечатывают к холодной стене здания. Вдавливают в шершавый бетон так мощно, что из тела мгновенно вышибает дух. Спина тут же отзывается болью, которая мучительно растекается до самых кончиков пальцев и сосредотачивается в висках. Девушка рвётся из тисков, но понимает, что слабее здоровых мужиков в несколько раз. Те пригвоздили к стене так, что она и пошевелиться не может. Чувствует себя распятой перед ними, и от этого ощущения полной беспомощности её накрывает паникой и отчаянием. Под слабым светом фонаря что-то мельком блеснуло в руках верзилы. Холодное острое лезвие касается тонкой шеи. Нож! Карие глаза расширяются от ужаса. Наён замирает. Боится дышать лишний раз, мычит жалобно сквозь зажатый рот.

— Так дело не пойдет, малышка, — хрипло шепчет на ухо мерзавец. — Будешь паинькой, и останешься живой и здоровой. Всё поняла, хорошая?

Он не шутит. Своё колено втискивает между трясущихся ног, не давая и шанса сдвинуться с места. Дёргает нетерпеливо застёжку брюк, чуть не вырвав пуговицу с корнем. Острие ножа сильнее упирается в нежную кожу, и Наён чувствует, как по шее вниз к ключицам течёт тонкая струйка крови. Она поджимает рефлекторно губы, осознавая, что стоит закричать и дёрнуться, её ранят ещё сильнее. Не пожалеют. Мужик пытается спустить штаны с её ног, но одной рукой не выходит.

— Пожалуйста, не надо... — сипит севшим голосом несчастная в последней надежде.

— Твою мать, она меня бесит! — выругавшись, отморозок кивает своему подельнику. — Заткни её!

Тот хватает Пак за запястья. Пережимает их одной рукой, стискивая до боли и хруста. Снова затыкает жёстко рот. Брюнетка задыхается в ужасе. От саднящей боли. От стыда. От страха. Чужие огрубевшие ладони лапают за пятую точку, протискиваются внутрь за плотную ткань. Нет, только не это. Подонок смотрит прямо в глаза, недвусмысленно улыбаясь. Трётся вожделенно о бедро, заставляя почувствовать эрекцию. От запаха алкоголя кружится голова и тошнит. Слёзы обречённости брызжут из глаз. Наён хочется проснуться. Пожалуйста, пусть это окажется всего лишь жутким кошмарным сном!

В следующее мгновение чья-то крепкая жилистая рука в татуировках со скоростью звука пролетает перед глазами и смачно врезается кулаком в скулу удерживающего девушку насильника. Так, что у того мгновенно брызжет фонтаном кровь из носа. Второй удивлённым взглядом провожает повалившегося на землю приятеля. Не успевает и головы повернуть, чтобы разглядеть нападающего, как её тут же прикладывают о стену, полностью дезориентируя сознание.

Брюнетка медленно оседает на землю, не в силах устоять на ослабевших ногах. Хватает ртом воздух. Она пытается прийти в себя. Понять, что происходит. Неужели кто-то из загулявших прохожих вмешался? Но ничего толком не может разглядеть из-за пелены, размывающей взор. Лишь безликие силуэты мелькают в потёмках, да звуки серьезной потасовки нарушают ночную тишину. Наён зажмуривается и часто моргает, стараясь вернуть зрению фокус. Морщится от мучительной пульсации, что расходится по лбу, затылку и дробит виски.

Шум драки стихает. Кто-то резко разворачивается, шурша ботинками по асфальту. Наён слышит одинокие гулкие шаги, что приближаются, и поднимает взгляд. Чёрные Тимберлэнды. Рваные джинсы. Кожаная косуха на широких плечах. Кисти рук и крепкая шея покрыты татуировками. Серьги в ушах. Черные пряди упали на лоб, а тёмные глаза горят яростью. Джейкей...

***

♫ Choi Jung In — Butterfly (SKY Castle OST)

Карие глаза спасённой девушки настолько огромны, что даже при таком тусклом свете видно, как блестят и сверкают, словно звёзды. Переполняются потоком слёз от глубокого потрясения. Вот-вот прольются и затопят всё вокруг. Молодой человек тонет в этих глазах, что, не отрываясь, смотрят на него. В них отражается такое бессчётное количество эмоций — изумление, боль, страдание, грусть, одиночество... Ему становится неуютно. Не по себе. Сердце странно щемит и ёкает. Что с ним, чёрт возьми?

— Встать сможешь?

Девушка никак не реагирует на вопрос, будто не слышит его вовсе. Лишь продолжает вглядываться в его лицо со смесью тоски и необъяснимой печали. Худенькие плечи вздрагивают, побелевшие губы дрожат. «Наверно, у неё шок», — парень склоняется, осторожно касается запястья. Другой рукой подхватывает под локоть и поднимает пострадавшую на ноги. Та послушно встаёт. Молодой человек отпускает чужую ладонь только, чтобы помахать рукой перед лицом остолбеневшей девушки. Он не знает, что ему теперь делать. И почти сразу жалеет о том, что не ушел тотчас, как негодяи сбежали. В благородство ещё решил поиграть зачем-то. Взгляд скользит вниз и подмечает расстегнутые брюки. Парень демонстративно прочищает горло, откашливается в кулак:

— Застегнись, — бросает отрывисто, вежливо отворачиваясь спиной.

Поднимает брошенную женскую сумку, отряхивает её от грязи. Вновь косится на молодую особу, что дрожит теперь от холода, кутаясь в тонкую дублёнку. Он протягивает ей вещь, но та стоит, как вкопанная, и не шелохнется. Бледная, как смерть. И такая... беззащитная. Молодой человек, тягостно вздохнув, молча вешает ремешок на плечо и наконец обращает внимание на кровь на шее.

— Чёрт... Угораздило же... — бормочет себе под нос.

Невольный спаситель решительно берёт потерпевшую за руку и тащит прочь из подворотни. Выйдя на широкую улицу, он, пройдя всего каких-то двести метров, останавливается у круглосуточной аптеки. Словно уже знал, что она там есть. «Подожди тут», — командует коротко и ныряет внутрь. Спустя несколько минут парень настойчиво суёт в руки девушки бумажный пакет с медикаментами. Но та явно всё ещё пребывает в ступоре и не осознает происходящее. Стискивает тонкими пальцами шуршащую бумагу и смотрит, всё время смотрит своими невозможными глазами, не отрываясь. Раздраженно выдохнув, юноша забирает лекарства. Подвинув девицу поближе к яркому фонарю, сам со знанием дела аккуратно обрабатывает порез.

— Тебе повезло, рана неглубокая. Заживет быстро, — от тихого низкого голоса девушка слабо всхлипывает, прикусывая нижнюю губу зубами.

Она почему-то вздрагивает от прикосновений его пальцев, напряжённо сжимается и задерживает дыхание, будто они обжигают кожу огнём. Странная особа. То ли такой большой шок испытала, то ли просто не от мира сего. Городская сумасшедшая какая-нибудь. И что он с ней возится? Из благопристойности, приличия? Молодой человек усмехается, заклеивая ранку бандажем. Уж что-что, а это точно не про него...

— Как вас зовут?

Тихий голосок звенит, как маленький колокольчик. От него вдруг сдавливает сердце. Парень на секунду теряется от такой реакции. Внимательно изучает лицо напротив, прежде чем ответить:

— Чон Чонгук.

«Чон-гук», — девушка неслышно, одними губами повторяет имя, а потом выдыхает ошеломленно:

— Джейкей...

Чёрные брови настороженно сходятся на переносице. Что она сказала? Что за непонятное имя? И этот голос... Он вдруг проникает в самую черепную коробку, закручиваясь сверлом в виски. Парень машинально трёт их руками и кривится. Что за странные ощущения?

— Послушай, у тебя шоковое состояние. Давай я помогу поймать такси, — наконец устало произносит он. — Ты адрес свой помнишь? — брюнетка кивает.

Чонгук, поджав губы, жестом показывает ждать на месте и отходит к обочине. Минут пятнадцать он тратит на напрасные попытки найти машину. Время уже давно перевалило за час ночи, тут даже просто попутку не поймать, что уж говорить о такси. А те два автомобиля с шашечками, что промчались мимо, уже были заняты пассажирами и даже не притормозили. Молодой человек удручённо взлохмачивает густые чёрные волосы, обречённо оглядывается назад. Похоже, выбора нет.

Он машет рукой незнакомке, подзывая её, а сам подходит к припаркованному в десяти шагах мотоциклу. Деловито вынимает из внутреннего кармана кожанки точно такой же аптечный пакет и убирает в багажное отделение. Снимает шлем, прикреплённый на руле, и вручает его подошедшей девушке. Громкое рычание мотора раздаётся по округе, когда парень седлает байк.

— Садись! — кивает он на место позади себя. — Говори адрес.

Чон Чонгук стоит у восьмиэтажного дома, провожает долгим взглядом хрупкую фигурку, что исчезает в глубине подъезда. Он не понимает, почему так волнуется за случайную прохожую? С какой стати всё это делает? Мог бы просто отвезти в полицейский участок. Там бы разобрались. Или вызвал бы такси по телефону. В любом случае, он не отвечает за неё, не несёт ответственности. Тогда зачем? Почему?

***

Наён поднимается в кабине лифта на свой этаж. Стоит, оперевшись о стену, кусает дрожащие губы до крови. Глаза закрыты, прерывистое дыхание перемежается сдавленными всхлипами. По её щекам текут слёзы. Пак чувствует себя почему-то опустошённой и потерянной. Словно огромная каменная глыба, что всё это время давила на грудь, упала разом с души и раскололась на куски. Неужели она дождалась? Неужели это всё-таки он? Её Джейкей... Девушке сложно поверить в это. Ведь столько лет прошло, столько времени она живёт в этом режиме вечного ожидания, что, когда наконец этот желанный момент настал, она растерялась от неожиданности и не нашла в себе силы что-то сделать.

Двери лифта открываются, оповещая о прибытии лёгкой трелью. Наён машинально сворачивает в коридор, тянется рукой к электронному замку... Из сомнамбулического состояния девушку выводит громкий рёв мотоцикла. Осознание пронзает насквозь острым жалом. Она же знает лишь имя! Ничего больше! Как она его найдет? Пак кидается к открытому балкону на лестничной клетке, высовывается наружу, но байкера уже и след простыл.

В квартире темно и тихо. Брюнетка, даже не раздевшись, сидит в прихожей прямо на полу, уткнувшись в колени. Не в силах поверить, что упустила момент. Потеряла любимого. Снова. Господи, какая же она дура! Наён хочется реветь в голос от собственной глупости. Что ей теперь делать? Где его искать? Хорошо, хоть имя додумалась спросить. Она откидывает голову назад, звучно ударяясь несколько раз о дверь затылком, и прикрывает веки. В памяти тут же возникает образ парня: его пылающий взгляд, мрачно сдвинутые брови, сжатые кулаки с разбитыми костяшками. Он почти совсем не изменился, несмотря на татуировки и брутальный вид. Он такой же!

— Чон Чонгук... — шепотом повторяет Наён непривычное имя, пробуя его на вкус.

Тишину нарушает глухой звук вибрации, стихает через несколько секунд и тут же настойчиво начинает вибрировать вновь. Пак вздыхает, подтягивает к себе валяющуюся на полу сумку и достаёт смартфон. Звонок снова сбрасывается, и она испуганно ахает, когда видит двенадцать пропущенных вызовов от Тэхёна. Брюнетка торопливо прочищает горло, чтобы Ким не заподозрил ничего, и набирает знакомый номер:

— Прости, Тэ. Я совсем забыла написать. Я уже дома...

— Нет, засранка, — голос Тэхёна дрожит от негодования и волнения, прорываясь рыком, — одним «прости» не отделаешься! Приеду завтра утром, голову тебе оторву, — он вздыхает. — Я же тут весь поседел на нервах!