«Не подарок»

Едва завидев Аду, она сделала очень странные глаза и начала буйно играть бровями и вообще всеми мышцами лица, сопровождав это мычанием, потому что рот у нее был заклеен.

– Та-ак, отлично, – скептически протянул Маммон, – мы имеем твою связанную подругу вкупе с тем, что она наша главная подозреваемая.

– По-твоему, она сама себя связала?! – громким возмущенным шепотом обратилась к нему Ада.

– Кто ее знает, – демон уступать не хотел, впиваясь когтями рыжей в щиколотку, – она потенциально опасна!

Девушка измотанно вздохнула и поплелась отвязывать подругу от стула.

– Мр-р, тоже мне, – проворчал кот себе под нос, принимаясь вылизываться, – то умников из себя строят, то святую невинность. А ничего по-нормальному мы сделать не могут...

Тем временем мычания и протесты Леры заметно поприбавили в громкости, и тут демон догадался.

– Фафефик ифе фефь, – глубокомысленно выдала пленница.

– Фафефик... – задумчиво повторила Ада, – звучит, пожалуй, очень мило. Фафефик...

Но, похоже, с тем, что это звучит мило, Лера была категорически не согласна.

– Рот ей развяжи, окаянная, – вздохнул Маммон, вскакивая на комод.

Рыжая подумала, что это очень даже дельный совет, и собиралась как раз его выполнить, как из ванной послышались тяжелые шаги. Ада с котом медленно переглянулись.

– Сантехник еще здесь, – мрачно перевел Маммон, а Лера активно закивала головой, выказывая свое открытое и интенсивное одобрение.

Рыжая от нервов дернула за какой-то пушистый хвостик и веревки, которыми Леру обмотали, аки упаковочной бумагой, сразу спали на пол.

– Да я кудесник... – Ада, довольная собой, почесала макушку.

Однако Леру так быстро привести в чувства не удалось, видно, она была привязана давно, и ноги затекли, что образовывало большую трудность, мешая стоять. Бывшую пленницу с виноватым взглядом еле удалось усадить на кровать.
Тем временем в дверном проеме беспалевно появился небритый и всем уже хорошо знакомый сантехник дядя Вася, вооруженный серебряной вилкой. Он агрессивно шмыгнул носом, всем своим видом давая понять, что живым не сдастся.

Ада не стала скрывать своего удивления и стояла с широко-широко открытым ртом.

– Ну вот и встретились, – криво усмехнулся дядя Вася, сверкнув глазами.

– Я с самого начала подозревал, что это ты, – хмуро заверил Маммон. – Но теперь, как говорится, все обрывочки сложились в целую картину, – демон самодовольно взмахнул хвостом, прыгая с комода прямо на плечо своей хозяйки. – Давно знал, что у тебя на меня зуб.

– Какую такую картину? – подозрительно спросила рыжая.

– Он скосил под недавно посаженного за решетку маньяка, чтобы пустить всех по ложному следу и сбить с толку. А эти странные записочки с угрозами предназначались вовсе не тебе, Ада, а мне. Просто находила их ты, так как жили мы вместе. Он же управлял этой черной, пугающей всех субстанцией, он же убил сестру Леры.

– Да, – вставила свое слово сидящая на кровати девушка, – он меня шантажировал, сказал, что если я не буду слушаться или кому-нибудь проболтаюсь, он и всю остальную семью убьет. Но я только управляла Элизой, больше ничего. Мы всех отправили в подполье, но там опасностей нет, если они умрут, то только с голоду, но, думаю, до этого времени их еще успеют вытащить.

Ада облегченно вздохнула, не найдя ничего криминального и особо опасного в действиях подруги. Ветер из распахнутого настежь окна слегка растрепал ее до боли в глазах рыжие волосы.

– А еще он уничтожил зверушку Белиара, – строго завершил обвинения кот. – За это отдельно причитается, между прочим...

– Что же это получается, все он?.. – Ада тряхнула головой. – В скромном обличии сантехника?

– Ну вот и встретились... – губы дяди Васи искривились в ухмылке, обнажая золотой зуб. Он многозначительно потряс перед собой столовым прибором.

– Слушай, Маммон, а тебя вилкой серебряной убить можно? – тут же осведомилась Ада.

– Вообще-то меня сейчас любой вилкой убить можно, – заверил демон.

– Ой... – только и успела вздохнуть девчонка, прежде, чем дядя Вася с вилкой пошел в атаку, а Маммон незаметно соскользнул с ее плеча, чтоб не подставлять рыжую под удар.

– Сейчас я с тобой за все рассчитаюсь, – клятвенно пообещал сантехник, размахивая своим орудием.

Котенок был прыткий и уворачивался довольно-таки ловко, но если так пошло бы и дальше, то от комнаты из-за слишком бурных утех не осталось бы ничего. Да и Маммону, как ни крути, угрожала серьезная опасность.

У Ады прямо-таки екнуло сердце и сразу же как-то затряслись колени. И еще страшно стало. Она зажмурилась и представила невольно, что было бы, если б эти проклятые четыре зубчика серебряной вилки вот-вот секунду назад, прошли б на пару сантиметров левее...

И сразу в голове будто помутилось что-то, и девчонка бросилась в самую гущу кучи-малы, но нога у нее подвернулась, а дядя Вася об эту ногу случайно споткнулся и, пошатнувшись, упал на узкий подоконник. Маммон, не теряя времени, вскочил туда же и впился коготками в его руку. Незадачливый сантехник попытался отмахнуться, но, видимо, чего-то не рассчитал и выпал в окно.

Это так внезапно случилось, что все еще минуты две просто стояли на своих местах, ничего не говоря и не шевелясь.

Потом Ада взглянула в окно и сообщила тихо:

– Не шевелится...

К тому времени к дяде Васе набежали люди. Кто-то вызвал скорую, а одна бабуська сразу принялась читать молитву «за упокой».

– Ей виднее, – резонно заметила Лера, – лично я жалеть не буду.

– Ну ладно... – рыжая смущенно кашлянула, внезапно чувствуя, что ей с Маммоном просто необходимо сейчас же остаться наедине, – ты отдыхай, и я пойду. А то это... родители ругать будут, в-вот...

– Угу, – кивнула подруга с понимающей улыбочкой и помахала рукой, – ты через главный подъезд не ходи, там сейчас толпа, через пожарный выход иди. А я, если что, скажу, что он из своей квартиры выпал. Он ведь прямо этажом выше жил, да к тому же еще и набрался.

– Бедный одержимый дяденька... – тихо вздохнула Ада, а громче прибавила, – ну ладныть, пусть пока Юрчик в подполье перекантуется, а завтра вызволим. Ему полезно.

Из комнаты Леры послышался приглушенный смех, а потом все стихло.

– Знаешь, вот... – Ада медленно шагала по улице, вдыхая прохладный вечерний воздух. Громко, будто чему возмущаясь, стрекотали цикады, кот плелся сзади, – я как подумала, что этот алкоголик тебя убить может... Мне сразу так страшно стало, что я никогда не пугалась так...

– Хм-м, вот как, – полу-мурлыча протянули у нее над ухом, выдыхая в шею, и рыжая поняла, что процесс перевоплощения демона вновь пропустила.

Потом почувствовала, как ее по-собственнически обнимают.

***
– Ну где ж вас носит, господин Белиар? – Нечистый нетерпеливо ерзал в кресле, с аппетитом кусая любимую перьевую ручку. – Ох сейчас, чует мое сердце, начнется горяченькое... А вас на месте нет. Какая досада.

***Ада вскрикнула так, что наверняка устроила инфаркт всем кошкам неподалеку, а также чуть не напугала самого демона, которого напугать, между прочим, было почти невозможно.

– И в чем дело? – хмуро осведомился он, недовольный вынужденной проволочкой.

– Родители... домой вернулись, а я... а меня весь день в квартире не было. Ой, сейчас там такое творится... – рыжая сокрушенно покачала головой, зарываясь ладонями в волосы.

– Пф-ф, все так несерьезно, – демон фыркнул даже, – я слуг пошлю, чтоб усыпили этих родителей твоих, а утром они поверят всему, что ты расскажешь. Идет? – Маммон все еще говорил совершенно без энтузиазма.

– Идет, – удивленно кивнула Ада, подозрительно косясь на демона, пока не почувствовала, как на ее плечи легли теплые ладони, – и это не моя спальня... – недоуменно добавила она, после того, как завершилось перемещение.

– Верно, – невозмутимо кивнул тот, сам удивленный, что ему столь беспрепятственно удалось попасть домой. – это моя спальня.

Ада покосилась на демона еще более подозрительно, под его напором плюхнувшись на огромную мягкую кровать, разумеется, с балдахином, а еще с красивой резной спинкой.

Маммону было странно.
Он знал, что девчонку надо просто затащить в постель, чтобы освободиться от заклятья Белиара.
С другой стороны, цели и желания плавились сейчас у него под сердцем совершенно иные.
И как-то странно, трепетно-сладко, сжималось что-то в душе.
Но об этом сейчас думать – признаваться себе – не хотелось.
Сейчас вообще мало хотелось хотя бы о чем-то думать.
От предвкушения покалывало в кончиках пальцев.

Ада смотрела исподлобья. Не волновалась. Не кричала.
Хотя наверняка уже обо всем догадалась.
В девчонке не было особой красоты и выдающихся моральных качеств, кроме бессовестной безответственности и, совсем немножко, смелости.
Но сейчас (да и вообще, но особенно сейчас) она притягивала чем-то неуловимо и оттого еще более чарующе.

Будь на месте демона любой другой обычный парень, он бы давно уже определил диагноз «сердечной болезни». Ну, когда при одном взгляде на нее внутри все к чертям обрывается, а еще сладко щемит сердце. Но демон пока что, или без чьей-то помощи, разобраться не мог.

А Ада не могла просто. По упрямству.

Сидя на тонкой, сделанной из невесомых почти нитей, простыне, она сдувала со лба огненную прядь и играла сама с собой в игру. Кидала взгляд на демона, чувствовала, как беспомощно прыгало сердце, поддавая пунцового оттенка щекам, и тут же прочь прятала глаза. Он всегда был кот, тем временем каждую секунду оставаясь...
Потом игра рыжей надоела, и она смело подняла взгляд. Сердце сразу же зашлось, но назад отступать было уже нельзя: начался следующий раунд – на новых условиях.

Маммон склонился ниже, порывисто касаясь губ Ады. Девичьи пальцы моментально зарылись в темные волосы демона, давая понять, что она, в общем-то, не против. Почти совсем.

Сначала рыжая была в майке. Потом майка эта вместе с плащом демона как-то слишком быстро оказалась на полу.

– Не страшно? – осведомился Маммон, спускаясь горячими похотливыми поцелуями по обнаженной шее своей маленькой «хозяйки». Целовал он странно, слегка прикусывая и оттягивая зубами кожу. И оттого било током.

– Я... вообще-то уже... – задыхаясь, смущенно пробормотала она.

– Мне никогда не понять нынешних вольных нравов, – демон, оторвавшись от своего поглощающего с головой занятия, покачал головой.

– Эй, всего один раз! И мне почти уже восемнадцать... – насупилась девушка, теребя пуговицы на его рубашке.

Потом, без надлежащего на то разрешения, принялась их расстегивать, вскоре и от рубашки избавившись за ненадобностью. Огненные глаза демона восхищенно полыхнули, когда Ада, совсем осмелев, принялась все же осторожно и с какой-то трепетной нежностью покрывать его ключицы короткими сладкими поцелуями. Или это тяжелые будни кота так сказались: жестоким ножевым недотрахом?

Девушка дышала тяжело и шумно, а когда за спиной застежка лифчика щелкнула – вовсе задохнулась. Все это предыдущее время шаловливые попытки кота сдерживались кое-как. Маммон самодовольно улыбнулся. Теперь-то у него была почти полная свобода.

– Наглый ты... – выдохнула девушка, почти мурлыча, выгибаясь до непривычности изящно, когда демон, медленно прочертив дорожку из мягких поцелуев, накрыл губами ее сосок. Пальцы комкали простыню, которая была ни в чем не виновата.
Судорожно.
Смущение, уже не в силах бороться со страстью, покорно отступило, отдавая место ночному, сладкому тягуче и жаркому безумию.

– Наглый я, – безропотно согласился Маммон, скользя ладонями по округлым бедрам.

Да у него и ласки почти кошачьим были, неторопливые и мягкие такие, что Аде самой хотелось мурлыкать. Что она тихо и быстро шептала ему на ухо, извиваясь под горячим телом, демон не разбирал, да и судорожные вздохи в перемешку с возбуждающими до неприличия стонами куда важнее для него были. Сейчас, по крайней мере.
Демон довольно урчал, снова и снова возвращаясь к девичьим губам, настойчиво размыкая их языком и углубляя те самые, «до дрожи», поцелуи.
Пальцы его скользили все ниже, от груди по ребрам и животу, задели резинку трусов и тут же потянули ее вниз. Ада чуть вздрогнула, запрокидывая голову. Маммон, нависнув над ней, неожиданно перевернул девчонку на живот.

– А все потому, что ты мне и так уже спину исцарапала, – ехидно усмехнулся демон. – Бедра приподними...

Рыжая не ответила, ее еще била дрожь от горящих на коже поцелуев, пробираясь до самых-самых кончиков пальцев. Послышался сквозь накрывающую сознание сладкую дымку лязг пряжки ремня, пальцы сжались на воспаленной коже, почти что оставляя синяки.

Ладонь демона скользнула по приподнятому над измятыми простынями животу.
С губ девчонки сорвался тихий стон наслаждения, почти выдох. Эрогенную зону Маммон раскрыл точно.

Он вошел не резким толчком, а кощунственно медленно, и остановился, позволяя девчонке почувствовать, как внутри напряженно пульсирует его член. Пока Ада, до крови кусая губы, сама не подалась навстречу.

Воздуха не хватало уже просто совсем. Маммон с наслаждением издевался, то замедляясь, то ускоряя темп. Ада глухо, вперемешку с восхищенными всхлипами, стонала в подушку, изгибаясь сильнее, отчего ощущения становились только ярче до безумия.

Ну вот и знаменитое второе условие Белиара выполняется.
Только пока что это никого не волнует.
Пока что эти двое слишком поглощенны друг другом, чтобы вообще на что-то обращать внимание.
Победа в этом раунде общая.
А приз – целая ночь.