Спасти всех? лень но окей

После, того как Хошина упала под поезд, она не чувствовала ни пола под ногами, ни воздуха в лёгких - только бесконечное падение сквозь вихрь чужих и своих кошмаров. Открыв глаза она увидела перед собой, тьму, было очень тихо, а затем - вспышки воспоминаний. Хошина попыталась пошевелиться, но её тело не слушалось. Она могла только смотреть. Пространства полностью были заполнены ее воспоминаниями, её прошлой жизни и в этой жизни.

Было слишком много круглых экранов с её воспоминаниями, из прошлой жизни и в этой жизни. Но один экран пульсировал, становясь больше, ярче и ближе, это был один из её воспоминаний прошлой жизни, связанной с её старший братом, вызывала у неё тревогу, злость, ненавидит, паническое атаку и тошноту, она с радостью вырвала свои глаза лишь бы этого не видеть, ошибки прошлого которые она хочет забыть и жить дальше но не как не получается, тогда её реально убили морально свой собственный старший брат.

Круглый экран воспоминания из прошлой жизни начал увеличиться, закрывая собой других воспоминаний и от она смотрела только на одно воспоминание, думаю это пространства хочет сломать человека который уже давно сломан...

Нет... Нет, только не это...!

Она узнала это воспоминание. Тот самый вечер. Тот самый брат. Тот самый ужас, который она закопала так глубоко, что почти забыла. Но это чёртов пространство
вытащило его на свет.

***

Воспоминания:

На дворе ночь, маленькая девочка десять или же одиннадцатилетняя, прыгала на кровати, растрёпанная, смеющаяся тихо, чтобы никого в доме не разбудить. Максим её старший брат которому сейчас тринадцать - четырнадцать? лет, вошёл в комнату без стука и тихо от чего Звезда немного испугалась когда увидела его, она перестала прыгать на кровати так как боялась что брат может ругать её за это.

Максим - Звёздочка - сейчас его голос был слишком мягкий. - Дома все уснули, почему ты все ещё не спишь? Не устала играть тебе же пора спать. - Рукой он убрал её волосы с лица которые стали растрепанными из-за её игр.

Звезда - Брат я... - Она сразу замолкла, съёжилась. - Я хочу ещё поиграть, я же не кому не мешаю и стараюсь я играть тихо, я ещё не устала, могу я ещё поиграть брат? - Она смотрела на него умоляющимся взглядом ведь она знала что если разозлить его, будет крики, удар или вообще будет душит как какого-то сделал, а она этого не хотела.

Максим - Конечно можно, - Максим странно улыбнулся и сел на её кровать, пружины скрипнули. - Но сначала... ты же устала. Давай я сделаю тебе массаж?

Его рука легла ей на спину. Горячая. Тяжёлая.Чуждая. От чего она замерла.

Звезда - Нет... я не хочу... - она попыталась отодвинуться, но его пальцы впились в её плечи.

Он игнорирует её слова. Его пальцы ползут под её пижаму, якобы «разминая» спинку. Движения слишком медленные, слишком... странные.

Максим - Не упрямься, - он притянул её ближе. - Ты же не хочешь чтобы я тебя бил? Поэтому будь хорошей девочкой, моя дорогая сестричка.

Максим - Вот увидишь...- он засмеялся, - тебе понравится.

Она не понимала, что происходит, но ей было отвратительно и чувствовала тошноту из-за брата. Она хотела сопротивляться даже если не знала что он делает но она не могла потому что он же её БРАТ. ОН ЖЕ ЛЮБИТ ЕЁ... ПРАВДА ВЕДЬ?

***

Звезда - ХВАТИТ! - Звезда задыхалась, плакала и кричала в пустоту где не было никого кроме её воспоминаний.

Она вцепилась в свои волосы, рвала их, от от отчаяния, но экран рос, приближался, поглощал её.

Звезда - Уберите это! - она била кулаками по пустоте, но ничего не менялось. Тогда... Она посмотрела на свои пальцы, и думала о том чтобы воткнуть пальцы в свои глаза чтобы ослепнуть и не увидит весь этот ужас. - Лучше ослепнуть...

[Хошина.]

Она уже собралась ослепнуть от своих же рук как услышала голос Лукаса который раздался со всех сторон в пространстве. Её руки замерли на месте после того как она услышала голос Лукаса, а её глазах были слёзы, она надеялась что Лукас спасёт её.

[Это воспоминание мешает вашей миссии, поэтому надо временно стереть эту воспоминанию]

Когда он произнес эти слова экран воспоминания остановился и разбился прямо перед её лицом на тысячи осколков.

На её глазах все стало размытым, а глаза закрылись.

***

Хошина приходит в сознание не плавно, а рывком, как от удара током. Боль - всепоглощающая, рвущая на части - немедленно охватывает ее. Это не просто ой, упала, а точно та же агония, что и при вонзании ножа в живот в прошлой жизни, смешанная с жутким ощущением сдавленности костей и разрыва тканей от удара поезда хотя с телом было все в порядке и не было никаких ранений. Воздух свистит в легких. Каждый вздох - пытка. В глазах начинает немного темнеет от боли.

Почему... так... больно?! Такемичи... не... чувствовал...боль

Мелькает мысль в полубессознательном мозгу, контрастируя с ее реальностью.

Так она ещё чувствовала головную боль из-за пространства в котором недавно была, она забыла все что там было, как будто это было сон которого она смутно помнила. Она помнила только то что её какую-то часть памяти стёрли но не знала какую именно воспоминания...

Стерли... И правда стерли. Чувствую что-то не хватает, но как-то от этого становится легко...?

Сквозь боль она пытается осознать ситуацию. Она сейчас в поезде который ехал на станцию в Шибуе. Рядом голоса - каких-то людей, знакомые... но чужие. Это друзья Такемичи, а теперь они её друзья, Аккун, Ямагиши, Такуя и Макото которые говорили между собой.

<<"Сибуя"! Метро прибыла в станцию "Сибуя"! Уважаемые пассажиры, не забывайте свои вещи!>>

Поезд остановился и двери открылись, люди выходили толкаясь, и одна женщина случайно столкнулась с Хошиной от чего она чуть не упала. Парни из мизо начали выходить, разговаривая о своем.

Аккун - Шевелись быстрее Хошиной, двери скоро закроются! - предупредил Акун и в последний момент, брала руку Хошину выскочив из-за закрывающийся дверей. - Ты в порядке Хошина? Ты выглядишь не важно, только не говори что ....снова начала делать это?

О чём он вообще говорить Лукас? Что я снова начала делать?

[ Он знает что вы делаете селхфрам. Хошина из прошлого тоже делает селхфрам. ]

Понятно, значит нужно притворяться что всё хорошо? Или я и правда настолько ужасно выгляжу?

[ Вы выглядите нормально, просто вы чувствуете боль которую должны были испытывать в будущем если бы не вернулись в прошлое.]

Тц, бесить притворяться...надо успокоиться, это все ради моей спокойной смерти

Хошина - Со мной всё хорошо Аккун. - она выдернула свою руку из его рук. - просто голова немного болит.

Он не выглядел убежденным, но кивнул, переключаясь на более насущное - предстоящую драку.

Аккун - Ладно... Мы перекусим перед тем, как надрать зад этим выскочкам из Сибуи. Нельзя же на пустой желудок драться. - Он улыбнулся и потрепал ее по голове. - Не отставай от нас, Хошина.

***

Кафе было дешевым, шумным и пропахшим жиром. Запах жареного мяса ударил в нос, смешавшись с тошнотой, все еще подкатывающей к горлу. Хошина плюхнулась на стул, положив голову на холодную пластиковую столешницу. Холодок ненадолго приглушил пульсирующую боль в висках. Мир сузился до стука собственного сердца и далеких голосов.

Такуя - Эй, Хошина, почему ничего не заказала? Денег нет? Я угощаю. - Его голос, обычно такой жизнерадостный, сейчас звучал озабоченно. Он знал. Они все знали. Знание висело между ними тяжелым, невысказанным грузом.

Хошина - Делай что хочешь, Такуя. - в столешницу, глухо сказала.

Такуя вздохнул, поманил официантку и заказал ей стандартный набор: гамбургер и колу. Пока еда готовилась, Макото, не в силах сдержать свое основное увлечение, достал из рюкзака потрепанный журнал.

Макото - Лови, Хошина! Специально для тебя нашел! Новый выпуск "Hot Guys Monthly"! Там парни которые в твоём вкусе! - с гордостью, протягивая Хошине порно журнал, его "стрёмное серьезное лицо" озарилось неприличным восторгом.

Ямагиши - Но смотри, чтобы Хината не поймал! Он хоть и не показывает, но ревнивец еще тот, если дело касается тебя. - хохатал Ямагиши.

Хошина медленно подняла голову. Боль отступала, оставляя после себя ледяную пустоту и странное любопытство. Она взяла журнал. Глянцевые страницы, гипертрофированные мышцы, томные взгляды моделей. Красивые. Механически, почти без эмоций, она перелистывала страницы. В прошлой жизни порно было одним из немногих доступных ей побегов от реальности. Здесь, похоже, все было так же. Уголок губ дрогнул в подобии усмешки.

Хошина - Красиво. Радуют глаз. Спасибо... наверное.

Аккун - Ну вы даете... Вечно со своим... - Покачал головой, но с легкой улыбкой. Он махнул рукой в сторону Макото и Ямагиши, но напряжение в его плечах немного спало. Видимо, ее реакция - хоть какая-то - его успокоила.

Еда прибыла. Запах гамбургера, который раньше мог вызвать аппетит, теперь лишь усиливал тошноту. Хошина взяла булку, откусила маленький кусочек. Жевать было мучительно. Каждый глоток казался непосильной задачей. Боль, пустота, чужая жизнь, чужие друзья, чужая еда... Волна отчаяния и физического недомогания накрыла с новой силой. Мир поплыл перед глазами. Последнее, что она услышала, был испуганный возглас Такуи: "Хошина?!" - и стук собственного тела о пол.

***

Темнота. Тишина.

Не та всепоглощающая тьма пространства воспоминаний, а просто... отсутствие света. И сознания. На несколько мгновений или часов - она не знала - боль и мысль отступили. Было почти... мирно.

Потом - ощущение мягкости под спиной. Запах... чистого белья и чего-то легкого, цветочного? Чужого. Хошина медленно открыла глаза. Незнакомый потолок. Не ее грязная квартира. Свет ночника мягко освещал аккуратную комнату: полки с книгами и наградами, стол с аккуратно разложенными учебниками, фото... Она была на фото. Младше, улыбающаяся, рядом с парнем с персиковыми волосами и теплыми карими глазами.

Хината. Значит я в его комнате...

Дверь приоткрылась бесшумно. В проеме стоял он. Хината Тачибана. В пижамных брюках и простой футболке, его обычно аккуратные персиковые волосы были слегка растрепаны. В руках он держал стакан воды и влажную салфетку. Его лицо было бледным, глаза - огромными от беспокойства. Увидев, что она смотрит на него, он замер, словно боясь спугнуть.

Хината - Хошина?.. Ты... проснулась? - Его голос был очень тихим, почти шепотом говорил, он сделал осторожный шаг в комнату. - Как ты себя чувствуешь? - Его голос дрожал. Он подошел к кровати, поставил стакан на тумбочку. Его движения были осторожными, почти благоговейными. - Ты... ты упала в обморок.

***

Холодная пустота внутри Хошины дрогнула, когда Хината тихо закрыл дверь. Его слова "Я люблю тебя" висели в тишине комнаты, как теплый пар над льдом. Она сжала кулаки под одеялом. Любит. Такой идеальный, милый... Как его аниме-версия, которая была ее слабостью в прошлой жизни. Этот Хината был ее парнем. И он смотрел на нее так... будто она была всем его миром, а не сломанной вещью.

[Привязанность к объекту Хината Тачибана возрастает. Это может помешать изначальной цели.]

Заткнись - мысленно бросила она системе. - Он... мой. И я спасу его. Как в оригинале.

Желание прикоснуться к этому теплу, к этой нормальности, которую он олицетворял, стало вдруг нестерпимым. Она сбросила одеяло. Пол был холодным под босыми ногами. Она открыла дверь.

Хината сидел на полу в коридоре, прислонившись к стене. Голова была опущена на колени, плечи слегка подрагивали. Он плакал. Тихо, стараясь не шуметь. Увидев ее тень, он резко поднял голову, быстро вытирая лицо рукавом пижамы.

Хината - Хошина? Тебе что-то нужно? Вода? Обезболивающее? - Он тут же вскочил, готовый бежать исполнять любое ее желание.

Она не ответила. Просто подошла вплотную. Его глаза, красные от слез, были огромными и влажными. Персиковые ресницы слиплись. Она подняла руку, медленно, почти не веря себе, и коснулась кончиками пальцев его щеки. Кожа была горячей, влажной от слез, невероятно мягкой. Он замер, перестав дышать.

Хошина - Перестань плакать. - тихо, голос хриплый от неиспользования. Ее пальцы скользнули в его волосы, спутанные и шелковистые. - Я ненавижу, когда ты плачешь. Из-за меня.

Хината - Я... я не могу не плакать, когда тебе больно, - прошептал он. - Когда ты... закрываешься. Когда я не могу помочь. - Его рука дрожащей ладонью накрыла ее руку у своего виска. - Пожалуйста, Хошина... дай мне...

Она не дала договорить. Встала на цыпочки и прижалась губами к его. Нежно, неуверенно. Его первый поцелуй. Он вздрогнул всем телом, глаза широко распахнулись от шока, а затем медленно закрылись. Его губы ответили - робко, вопросительно, с безмерной нежностью. Вкус соли его слез смешался с ее собственной горечью. Пустота внутри вдруг заполнилась странным, теплым трепетом.

Он... такой милый. Мой милый, идеальный Хината.

Мысль пронеслась яркой вспышкой, связав прошлое обожание аниме-персонажа с живым, трепещущим парнем перед ней.

Он обнял ее, осторожно, как драгоценность, боясь сломать. Его руки легли ей на спину, ладони горячие даже через ткань ее футболки. Поцелуй углубился, стал увереннее, но все еще оставался воплощением невинности и преклонения. Он вел себя так, будто она была хрустальной, а его собственное тело напряглось от сдерживаемого желания и страха сделать что-то не так.

Она потянула его за руку обратно в комнату. Закрыла дверь. В полумраке его глаза светились, как у испуганного, но безмерно преданного щенка.

Хошина - Ложись, - приказала она тихо, но твердо. Ее собственное сердце колотилось как бешеное, смешивая остатки апатии с новым, острым чувством - обладания. Он ее. Ее идеальный парень. И она хотела его.

Он послушно лег на узкую кровать. Она скинула свою футболку и штаны, оставаясь в простом белье. Его взгляд скользнул по ее телу - не с вожделением опытного мужчины, а с благоговейным ужасом и восхищением девственника, впервые видящего обнаженную девушку. Он видел бледную кожу, тонкие руки, почти отсутствующую грудь, и шрамы. Старые, тонкие белые линии на запястьях, предплечьях, бедрах. Его губы задрожали, глаза снова наполнились слезами.

Хината - Хошина... эти шрамы....

Хината замер, его глаза, полные слез и боли за нее, застряли на тонких белых линиях, пересекавших ее кожу - безмолвных свидетелях ее отчаяния. Хошина почувствовала его напряжение, его желание спросить, исцелить, но она не могла позволить этому ужасу прошлого проникнуть сюда, в этот хрупкий миг с ее идеальным парнем. Она резко наклонилась, перекрыв его возможные слова властным, почти отчаянным поцелуем.

Хошина - Я сказала, не сейчас. Не смотри. Чувствуй. Меня. - прерывая его, губы у его губ

Ее руки, уверенные вопреки внутренней дрожи, скользнули под его пижамную рубашку. Ладони встретили горячую, гладкую кожу его спины, прощупали напряженные мышцы под ней - силу, скрытую под мягкостью. Он вздрогнул, как от удара током, и тихий стон вырвался у него прямо в ее рот - звук чистого, неконтролируемого удивления и пробуждающегося желания. Его руки инстинктивно обхватили ее талию, пальцы впились в кожу, дрожа от неопытности и интенсивности ощущений. Она почувствовала его возбуждение, твердое и горячее, даже через ткань пижамы, прижатое к ее бедру.

Она оторвалась от поцелуя, ее дыхание сбилось. Не теряя зрительного контакта, она стащила с него пижамную рубашку одним резким движением. Его тело предстало перед ней: подростковая стройность, отточенная карате, переходящая в мужскую атлетичность. Чистая кожа, без единого шрама - полная противоположность ее израненной карте. Он смущенно попытался прикрыть грудь, но она поймала его запястье, мягко, но недвусмысленно отводя руку в сторону.

Хошина - Перестань. Ты... невероятный. Мой. - шепотом, губы у его уха, горячее дыхание. Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, как забилось сердце под ее ладонью, прижатой к его груди. Он покраснел до самых корней персиковых волос, дыхание стало частым и прерывистым.

Она спустилась ниже, оставляя влажные поцелуи на его чувствительной шее, ощущая, как его тело выгибается навстречу. Ее губы скользнули по ключицам, опустились на упругую плоскость груди. Язык лизнул маленький, напряженный сосок. Он вскрикнул, пальцы ее волос сжались судорожно, но нежно.

Хината - Хоши... ах! - Его бедра непроизвольно приподнялись, ища трения. Она улыбнулась в его кожу, наслаждаясь его реакцией.

Мой парень такой отзывчивый.

Ее рука скользнула вниз, наткнулась на тугой узел пояса его пижамных брюк. Он замер, дыхание перехватило.

Хината - Хошина... я... я не... я никогда... не знаю как... - испуганно, голос сорвался. Он был на грани паники, его глаза огромные, темные от возбуждения и страха.

Хошина поднимаясь, смотря ему прямо в глаза, ее взгляд был мутным от собственного желания и странной нежности

Хошина - Знаю. Я тоже когда-то не знала. Но я знаю сейчас. Доверься мне. - Ее пальцы ловко расстегнули пояс, стащили пижамные штаны и нижнее белье одним движением. Он зажмурился, резко вдохнув. Его член, твердый, горячий, с нежной головкой, подрагивал на животе. Совершенно невинный. Совершенно ее. - Просто чувствуй, - прошептала она, обхватывая его ладонью.

Он вскрикнул - резко, громко, не в силах сдержаться. Его тело выгнулось дугой, руки вцепились в простыни.

Хината - Боже! Хошина! - Она двигала рукой медленно, изучающе, наблюдая, как его лицо искажается от непривычного, всепоглощающего удовольствия. Его бедра начали двигаться навстречу ее ладони, инстинктивно ища больше. Он был потерян, захвачен волной, которую не мог контролировать. Она чувствовала его близость, напряжение в каждом мускуле.

Хошина - Не сдерживайся. Отдайся. Мне. - наклоняясь, целуя его в уголок дрожащего рта.

Это стало триггером. Его тело вздрогнуло в судорогах, он закричал ее имя, не стесняясь, и горячая влажность выплеснулась на ее пальцы и его живот. Он лежал, тяжело дыша, глаза закрыты, лицо залито румянцем и каплями пота, совершенно опустошенный и потрясенный.

Хината - Я... я не знал... что так может быть... - еле слышно, с изумлением

Хошина смотрела на него, ощущая странное тепло в груди. Она медленно убрала руку, наблюдая, как он смущенно пытается прикрыться. Ее. Она сбросила с себя последние лоскуты ткани, представая перед ним полностью: хрупкая, бледная, с историей боли, вырезанной на коже. Он открыл глаза, и в его взгляде не было ни капли отвращения - только восхищение, какое-то первобытное благоговение и та же боль за неё.

Хината - Ты... божественно красива, Хошина. Всегда. - шепотом, дрожа, его рука потянулась к ближайшему шраму на ее бедре, но остановилась в сантиметре, не решаясь коснуться без разрешения.

Этот жест, эта почтительность, растопили последние сомнения. Она накрыла его своим телом, почувствовав его возбуждение, уже снова нарастающее под ней. Он был удивительно быстр на восстановление. Она поцеловала его - глубоко, влажно, передавая ему вкус его же соли. Потом поднялась на колени, взяла его твердый, снова готовый член в руку, направила к своему входу. Он смотрел на нее завороженно, губы приоткрыты.

Хошина - На этот раз... медленно. Чувствуй меня. - пристально глядя ему в глаза, она опустилась на него, контролируя каждый сантиметр. Было тесно, жарко, но знакомо. Она не была девственницей. Тело Звезды помнило. Но это было другое. Не похоть, не побег, а... соединение. Он вошел до конца, и она почувствовала его сдавленный стон и судорожное сжатие его рук на ее бедрах.

Хината - Ты... так горячо... так тесно... - Он был потрясен, его глаза блуждали по ее лицу, груди, месту их соединения.

Хошина - Двигайся, - прошептала она, начиная сама задавать ритм, покачивая бедрами. - Вот так...

Он подчинился, робко вначале, поднимая бедра ей навстречу, потом увереннее, найдя угол, который заставил ее резко вдохнуть.

Хошина - Да... вот тут... - Она схватилась за его плечи, ногти впились в кожу. Он застонал, его движения стали глубже, сильнее, потеряв остатки нерешительности. Он учился быстро, его тело запоминало то, что нравилось ей, его глаза не отрывались от ее лица, читая каждое изменение выражения.

Она чувствовала, как внутри нее разгорается знакомое тепло, но медленнее, глубже, чем в ее прошлом опыте. Это было не только физическое, это было связано с ним, с его благоговением, с тем, как он смотрел на нее, как будто она была центром его вселенной. Его руки скользнули вверх по ее бокам, большие пальцы осторожно погладили ее маленькую грудь, коснулись сосков. Искры пробежали по ее позвоночнику.

Хошина - Хина... - Его имя сорвалось с губ стоном.

Он сел, не прерывая движений, обхватив ее за спину и прижав к себе. Их тела слились полностью. Он целовал ее шею, ключицы, шептал что-то несвязное - признания, обожание, ее имя. Его ритм стал хаотичным, он был на грани. Она чувствовала его напряжение, знала, что он снова близок. И это подтолкнуло ее собственное тело к краю. Волна накатила неожиданно сильно, вырвав у нее громкий, хриплый крик. Она сжалась вокруг него, чувствуя, как он тут же теряет контроль с рыком, который не ожидала услышать от своего тихого парня, и заполняет ее горячими толчками.

Они рухнули на бок, сплетенные, тяжело дыша, покрытые потом. Он прижимал ее к себе так крепко, как будто боялся, что она исчезнет. Его губы прижаты к ее виску, он дрожал мелкой дрожью.

Хината - Я... я не знал... что так... Ты... ты все... Я люблю тебя, Хошина. Больше жизни. - еле слышно, прерывисто сказал.

Она не ответила словами. Просто прижалась к его груди, слушая бешеный стук его сердца. Пустота была приглушена, заполнена его теплом, его запахом, его абсолютной преданностью.

Мой, - пронеслось в голове с невероятной силой. - Мой идеальный, милый Хината. И я не дам никому его забрать. Ни системе, ни смерти. Пока он мой.

Он уснул первым, измотанный эмоциями и двумя интенсивными раундами, его руки все еще крепко обнимали ее. Хошина лежала без сна. Физическая близость не залатала зияющую дыру внутри полностью. Где-то в глубине все еще был холод. Но теперь он был прикрыт им. Его чувствами. Его верой. Его идеальностью. Она чувствовала липкость между ног, его сперму на своем животе и бедре, пот на коже. Это было... не неприятно. Напоминание о том, что произошло. О том, что он был ее.

Через какое-то время она осторожно высвободилась из его объятий. Он хмыкнул во сне, но не проснулся. Она встала с кровати, ее тело было усталым, но приятно ноющим. Взяла его за руку.

Хошина - Хина. Проснись. Пора в душ. - тихо шептала ему.

Он открыл глаза, мгновенно насторожившись, но увидев ее, улыбнулся сонно и счастливо.

Хината - Душ? А? Да... конечно. - Он встал, слегка пошатываясь, и посмотрел на нее, на их тела, на следы их близости на простыне. Смущение и гордость смешались на его лице. Он взял ее за руку. - Пойдем.

Душ был маленьким, но теплая вода была бальзамом. Он мыл ее с невероятной нежностью и концентрацией, как священный ритуал. Его руки скользили по ее телу, смывая пот, ее соки, его сперму. Он не избегал шрамов. Наоборот, его пальцы осторожно касались их, а губы иногда прикасались к особенно заметным, как будто целуя боль прошлого. Он мыл ее волосы, массируя кожу головы, заставляя ее стонать от расслабления. Она позволила ему, закрыв глаза, опираясь лбом о кафельную стенку. Это была забота, которой она никогда не знала. Она мыла его в ответ, чувствуя его мощную спину под ладонями, его упругие ягодицы, его снова полувозбужденный член, который дернулся под ее прикосновением. Он застонал, прижавшись к ней спиной.

Хината - Хоши... не сейчас... я... не смогу... - он засмеялся смущенно.

Она улыбнулась в его мокрую спину. Ее. Они вытерлись большим мягким полотенцем. Он нашел ей чистую футболку его, огромную на ней и боксеры. Сам натянул свежую пижаму. Они вернулись в постель. Он сразу же обнял ее, прижал к себе, как будто она была его талисманом. Его дыхание быстро выровнялось, он уснул.

Хошина лежала, слушая его ровное дыхание, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань. Пустота отступила, придавленная его присутствием, его любовью. Спасение Дракена, гарем, Небытие... казались абстракцией. Здесь было тепло. Здесь был он. Ее идеальный парень. И она ухватилась за это тепло, за эту иллюзию нормальности, как за спасательный круг. Впервые за долгое время мысль о смерти не была первой в ее голове.

[Уровень привязанности объекта Хината Тачибана: 98%. Цель по первичному объекту гарема превышена,]

безэмоционально прорезался в ее сознании голос Лукаса, ледяной диссонанс теплу комнаты и объятий.

[Эмоциональная зависимость субъекта повышает риск отклонения от миссии. Рекомендую переключить фокус на следующий объект гарема: Сано Манджиро.]

Хошина резко зажмурилась, прижимаясь к спящему Хинате, как будто пытаясь защитить его и этот хрупкий мирок от холодного голоса системы.

Заткнись, - яростно подумала она. - Я сама решаю что мне делать.

Но семя сомнения было брошено. Тепло внезапно показалось менее надежным. Холодная пустота в глубине души шевельнулась.