Девон

Медицинская маска на её лице, капюшон. На нём же чёрные очки, лучезарная улыбка.

Дэйн уже как десять минут ворковал с девушками на кассе, пока Эверлин с Медеей и Александром напряжённо ждали свой рейс.

Когда же его объявили он непринуждённо махнул работницам рукой.

— Ты можешь вести себя серьёзнее? — буркнула Доурен, и парень ухмыльнулся. — Не забывай, что тебя могут узнать.

— Конечно. Я ведь такая знаменитость, чтобы меня в Новом Орлеане узнавали.

Её гложила паранойя. Любой пустой взор прохожего, любой непримечательный вопрос — она впадала в панику.

Каким образом она собиралась ограбить банк при такой волнительности?

———

Александр не хотел туда возвращаться, в Париж, в этот округ, в его квартиру над баром. Там всё было пропитано виной.

Он открыл входную дверь, пропуская внутрь девушек. Его логово, честно купленное на украденные деньги, совсем не было уютным. Александр не старался придать ему ухоженный вид, он надеялся, что никто никогда кроме него самого здесь не появится.

И так и было. Пока на пятый год своего проживания во Франции он не привёл по пьяне Мишель.

В первую совместную ночь ей было всё равно, да и вряд ли она засматривалась на интерьер. На следующее утро он проснулся от её шагов по его небольшой спальне.

Рассветные лучи опаляли его лицо, и Александр не хотя сел, потирая глаза.

— Мишель? — тихо позвал парень. Девушка подхватила джинсы, натянула их и обернулась. — Уже уходишь?

— Меня наверняка ищут, — коротко бросила она и закрутилась в поисках сумки.

— Мишель...

— Александр. — Она подошла ближе, положила ладонь на его щёку, словно знала, что он хотел сказать. — Мы были пьяны...

Он перехватил её руку, сжал, заглядывая в глаза. Фэйбер сглотнула.

— Между нами ничего нет...

— Ничего? — прошептал Коннер, кончиками пальцев касаясь отметок на её шее и ключицах. Девушка в один взмах кистью скрыла следы прошлой ночи.

— Ничего.

Какова ирония, что пришла снова в тот же вечер. И в следующий, и после. Она говорила, что ей нужно отвлечься. Впрочем, ему тоже.

— Не смотри на меня так, — проворчала она, укутавшись в одеяло, в один из вечеров.

— Как?

Мишель вздохнула.

— Словно страну готов мне подарить. — Она облизнула губы и усмехнулась. — Неужели правду говорят, что вы, Коннеры, влюбчивые?

Александр опешил.

— Это кто так говорит? — Он наклонился к ней. — Впрочем, неправда.

Девушка хмыкнула.

— Через сколько времени Дэйн влюбился в Эйлин?

Коннер задумался.

— На второй день знакомства... Но я не Дэйн...

Мишель резко поднялась. Поджала губы.

— Да? Тогда зачем из себя очарованного строишь? — выпалила, вздёргивая подбородок.

— А как я должен смотреть на человека, с которым занимаюсь сексом? — недоумевал он, садясь.

Мишель замотала головой.

— Мы с тобой договаривались. Мы друзья, не более. — Она выдохнула. — Мне не нужны отношения...

Александр сглотнул, понимающе кивнул. Фэйбер взмахнула рукой.

— Мне сейчас трудно, тебе сейчас трудно. Мы просто друг другу помогаем...

Он взял её ладони в свои, притянул ближе.

— Хорошо, — сказал Коннер, смотря на неё снизу вверх. — Хорошо.

Но секс вовсе не помогал избавиться от тяжёлых мыслей. Только отвлекал.

И первой сдалась Мишель, разрыдавшись той же ночью.

Теперь их вечера проходили дольше; они сидели на балконе, всё также в одеялах, и изливали души. Он говорил о брате, она курила. Она говорила о жизни и принимала таблетки.

То, чего он не мог понять и отчего не мог избавить. Экстази.

Александр прошёлся по квартире, оглядывая маленькую кухню, совмещённую с гостиной. Ничего не изменилось. Тот же дешёвый диван, три двери: на узкий балкон, в туалет, в единственную спальню.

Он вдохнул запах и слабо улыбнулся.

— Так вот где ты всё это время был, — сказала Медея, осматриваясь. — И что мешало мне написать?

Воровство? Гул брата в голове? Вина?

Александр пожал плечами.

— Был занят.

Дэйн вышел на балкон.

— До банка отсюда сколько? Кварталов девять?

— Примерно, — ответил Александр и задумался. — Дамы, вы будете ночевать в спальне, а мы с Дэйном на диване.

Девушки кивнули, занося чемоданы в комнату. Парень вышел вслед за старшим братом.

На улице подувал лёгкий ветерок, и он взглянул на время. Через час начнётся приход покупателей в бар, включится музыка.

— Не хочешь вниз со мной сходить? — опустив глаза, предложил Александр. — Там и подпитаться можно...

Дэйн удивлённо на него зыркнул.

— Я же вижу, что ты хочешь... — объяснил он.

— Чтобы как в прошлый раз... —помолчав, произнёс Коннер. — Ты меня во Тьме запер?

Александр поджал губы.

— Я извинился.

Дэйн растянулся в улыбке.

— Конечно, — протянул он и похлопал брата по плечу. — Ты лучше планом займись, Алекс.

Прав. До ограбления осталась неделя.

———

Эверлин сосредоточено следила за изящной кистью Александра, который аккуратно выводил буквы на карте города. Он, устроившись на полу, размеренно помечал что-то.

Дэйн, усевшись на диване, презрительно листал французский журнал, пока Медея пыталась заказать пиццу по телефону.

— Чёрт бы вас побрал! — выругалась она. — Я ни слова не понимаю!

В мгновение ока телефон вылетел из рук Фэйбер и оказался у Дэйна.

— Сам с ними общайся.

Парень тяжело вздохнул, будничным тоном продиктовал заказ на французском и сбросил трубку.

— Привезут тебе твоё пеперони, — пробормотал он, захлопнув журнал, и обратился к брату. — Ал, курьер будет в течении получаса.

Эверлин нахмурилась.

— При чём здесь он? — Она округлила глаза и выпрямилась. — Вы же не собираетесь...

Дэйн ухмыльнулся, присаживаясь рядом с ней на корточки, показал свои седые корни.

— Можешь предложить себя на эту кандидатуру, — прошептал он перед её лицом. По телу пробежались мурашки.

Она сглотнула.

— Вы убьёте его?

— Нет, — уверил Александр, поднимаясь. — Немного подпитаемся. Так безопаснее, чем в баре.

Эверлин тяжело кивнула, принялась дорисовывать карту. Постаралась не оборачиваться на звонок в дверь, на новый мужской голос. На тихий хлюпкий звук. Медея села рядом, открыла пиццу.

— Будешь?

Сзади послышался хрип. Эверлин медленно моргнула. Поднялась.

Скрежет зубов.

Она выглянула из-за угла в коридор. Александр склонился над жертвой, схватил его за плечи черными руками.

Дэйн сбивчиво дышал. Его ладони были в крови, он неторопливо облизал пальцы. Ком в её желудке поднялся к горлу.

Парень встретил её взгляд и тут же отвёл. Ей хотелось вырвать.

———

Эверлин вышла на балкон, села на маленький пластиковый стул. Никакого чудесного вида Франции отсюда не было; ни красивой площади, ни Эйфелевой башни вдали.

Только кирпичная стена соседнего здания, протекающие трубы и запах мусорки снизу.

Как здесь можно жить.

— Ты думаешь о том, какое же это всё дерьмо? — спросил Дэйн, опираясь о балку.

Эверлин подозрительно покосилась.

— Мысли мои читаешь?

— У тебя всё на лице написано, — улыбнулся он. — Жалеешь, что уехала из богатого рая?

Она подскочила. Рай, границы которого — шипы. Где вдох и выдох тяжёлым грузом в груди отзываются. Где старые инвесторы осматривают как мясо. Где она старалась всеми способами заслужить внимание отца. Не просила любовь. Хотя бы интерес к её жизни.

— Нет, — холодно отрезала девушка и открыла дверь внутрь.

— Стой! — Дэйн схватил её за предплечье. Она замерла, опустила взор на его руку. Он склонил голову. — Я шучу...

Доурен не сводила взгляд с его ладони. Недавно она была в крови. Эверлин не было противно или страшно. За несколько недель проживания рядом с Коннерами её душа смогла едва ли принять их сущность.

Словно поняв это, Дэйн быстро отпустил её. Эверлин дрогнула, садясь обратно. Повисла тишина.

— Я представляла себе подготовку к ограблению совсем по-другому, — призналась она. — Знаешь, как в фильмах про мафию: дорогой отель, дорогое шампанское, Мазерати...

Парень вздохнул.

— А само ограбление — в красивых костюмах, наши лица скрыты масками. Но от нас всё равно все без ума...

— Да! А ещё все вздрагивают при упоминании наших имён! Мы — неприкасаемые. — Она поникла. — Всё роскошное...

Единственное, о чём она скучала были деньги. С самого рождения Эверлин получала, что хотела. Пока некоторые пытались перебиться подработками, у неё был личный повар. Многие её одноклассники имели несколько носибельных вещей, а у неё была целая гардеробная.

— Ни разу не был в роскошных отелях, — сказал Дэйн, и Эверлин опешила.

— Ни разу? За все твои сто с чем-то лет?

Он покачал головой.

— Зато я был в местах, куда хочется вернуться, — тут же оправдался парень. Доурен подняла кончики губ.

— Это где?

Он показал на своё железное кольцо.

— Калифорния.

Затем оттянул тонкую цепочку на шее.

— Киберон.

Эверлин задумчиво кивнула, глядя куда-то в стену. Дэйн сглотнул, медленно осмотрел девушку. Её губы покусаны, её взгляд серьёзен. В ней нет детской наивности, нет на ней розовых очков.

Она чем-то напоминала ему Александра, рано повзрослевшего, но не отпустившего своих демонов. Она чем-то приковывала его взгляд, чем-то вызывала желание...

— Зачем ты мне открываешься? — всё так же не смотря, тихо произнесла Эверлин. — Если потом снова оттолкнёшь?

Он сглотнул. Уже темнело, из бара стала доноситься музыка. Дэйн перевёл тему.

— У Алекса первого мая день рождения, — сказал парень. — Сто семьдесят четыре исполнится...

Она повернулась к нему.

— Ты не ответил на вопрос.

Тяжесть в груди. В соседнем доме загорелся жёлтый свет. Эверлин провела пальцами по рыжим волосам, и Дэйн вздрогнул.

— Понятно, — пробормотала она, поднимаясь и заходя в комнату. Он не сводил с неё взгляд.

Она не доверяла ему. Оно и понятно почему.

Дэйн думал, опасения в его сторону начались после таинственного освобождения из Тьмы. Но в душе понимал — всё пошло наперекосяк ещё в Калифорнии.

Рей Форд, у которого они проживали, был обычным тёмным магом с корыстными целями. Крупным воришкой, проще сказать. Однако Дэйн был уверен, он стоил сотни примитивных людей.

Они были слишком схожи характерами; Рей был столь же неугомонным авантюристом. За них думал о последствиях Александр.

Святой мальчик, когда-то подтолкнувший Дэйна на грех — первое убийство. Угрюмый мальчик, являющийся неназванным лидером их троицы.

Он всегда им был.

В детстве родители наставляли его слушаться Александра, хоть Дэйн и был старше. Брать с младшего пример. Не лезть в драки.

А он и не лез. Все потасовки начинались именно из-за проблем Александра с гневом, а Дэйн лишь защищал его.

И пусть мама́ и папа́ знали об этом, святым их второй сын быть не переставал.

Коннера это вовсе не задевало, наоборот, забавляло. С Александром они были на одной стороне, поэтому эта вера в него была им на руку.

Со всех своих проделок братья выходили сухими из воды.

Но самые большие всегда совершались на дни рождения.

Однажды, на тринадцатилетие Александра, спустя месяц после начала гражданской войны, Дэйн протащил его в паб.

— Не рановато ли вам? — спросил тогда грузный мужчина за стойкой, когда дети подобрались к ней через потных работяг. Дэйн ничего не ответил, выискивая кого-то взглядом.

— Роджер! — крикнул он, поднимая руку. Молодой парень, копошившийся со стаканами за спиной у бармена,  обернулся и округлил глаза.

— Дэйн! — улыбнулся тот. — Какими судьбами?

— Да так, вспомнил, что ты должен мне, Роджер.

Он рассмеялся.

— Всё то ты помнишь. Зачем пришёл?

Дэйн качнул головой в сторону Александра.

— У брата моего день рождения. Отпраздновать нужно.

Роджер напрягся, опасливо оглянулся на грузного мужчину.

— По одному стакану, — прошептал он, наклонившись. — Больше налить не смогу. И проваливайте.

Дэйн серьёзно кивнул.

— Конечно.

Александр терпеливо дождался своего стакана и насторожённо принюхался.

— Не боись, — ухмыльнулся брат, отпивая. — Это всего лишь пиво.

Мальчик нахмурился, делая глоток. Сморщился. Дэйн одним мигом осушил бокал. И осмотрелся.

Грузный бармен отлучился, Роджер усиленно натирал стойку. А за ней стояли полные бутылки. Александр нахмурился, проследив за взглядом Дэйна.

— Ты же не собираешься...

По одному движению всё понял. Младший Коннер вскочил.

— Там вор! — закричал он, указывая в зал. — Скорее, кто-нибудь!

Роджер отвлёкся, и Дэйн схватил алкоголь. Александр рванул через толпу. Кто-то забранился.

В тот день именник впервые напился. В тот день именнику было настолько плохо, что он поклялся больше никогда не пить.

Дэйн ждал первого мая больше, чем собственный день рождения. Ему нравилось наблюдать, как его младший брат менялся, следить за его реакцией, придумывать каждый год всё более изощрённый подарок.

И на его сто семьдесят четвёртые именины Дэйн впервые собирался подарить ему желаемое.

На рассвете нового месяца никто не спал.

— С днём рождения, — промолвил парень, коротко обнимая Александра.

— Я прошу тебя об одном, — напряжённо прошептал он, отодвигаясь. — Сделай так, чтобы это ограбление прошло удачно.