Девон

Что-то было не так.

Воздух казался тяжёлым, картинка перед глазами размывалась, и он не мог понять, сон это или реальность. Гул в его голове стал сильнее. А шептания... прекратились.

Александр должен был испытать свободу после века его попыток заглушить их голоса. Но вместо этого остро чувствовал жжение на плече. Кожа ныла, неприятные мелкие мурашки разбегались по его шраму, так и подталкивая Александра притронуться к нему.

Он снова потянулся почесать плечо, как Медея с хлопком ударила по его руке.

— Может, прекратишь дёргаться?!

Парень недовольно выгнулся и повёл плечами.

— Может, ты будешь чуточку быстрее?

Александр сидел к ней голой спиной, пока Медея разглядывала чёрный шрам, что-то мазала с противным запахом, и постоянно бросала на него укоризненный взгляд, который Александр ощущал даже затылком.
На улице была глубокая ночь. И Медея не была воодушевлена, когда он встревоженный появился посреди её комнаты, при этом включив везде где только можно свет.

Медея ткнула пальцем по его шраму.

— Я закончила.

Александр болезненно скорчился.

— Обязательно было это делать?!

— О, да, Алекс, — сказала она, закрывая банку. — Ты, чёрт с бессонницей, разбудил меня посреди ночи, истерично наорал, клянясь, будто что-то произошло. — Медея наклонилась к лицу парня. — Считай это небольшой местью.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — вздохнул Александр, провожая взглядом встающую Медею.

— А ты ведёшь себя как невротик, при этом ничего не объясняя!

— Я же сказал тебе, голоса пропали...

Медея зажмурилась и положила ладонь на лоб.

— Не понимаю. Они не могли исчезнуть, потому что ты мё... — Она осеклась на полуслове. Место, называемое Тьмой, сохраняет тишину только для живых.

Александр поднял бровь.

— Думаешь, я шучу?

Медея, закусив губу, забродила по комнате. Детская привычка, чтобы избавиться от чрезмерного беспокойства.

— Я не знаю, Александр! — выпалила она, размахивая руками. — Если бы и в правду произошёл сбой, я бы ощутила.

— Медея, ты чувствуешь мёртвых только когда сама этого захочешь. Я же чувствую их постоянно.

Девушка задвигала предметы на тумбе, поправила вазу с цветами, полистала книги, переложила их. Нужно куда-то деть руки.

— Твой отец может знать в чём дело...

— Нет! — крикнула она и вздрогнула. — Если ты хочешь, чтобы я снова просила у него помощи, то нет. Ни за что.

— Почему?! Дея, у нас под носом грёбанный двойник, мой безумный братик-узник и испарившиеся голоса! Это то самое время, чтобы просить о помощи.

— Я не могу, Алекс! Я согласна связаться с Джейн, узнать, не выезжали ли они в Велон, только чтобы ты больше не подозревал их в освобождении Дэйна. Но я не стану им рассказывать об остальном.

Александр нахмурился и опёрся руками об пол.

— В чём твоя проблема?

Медея замерла, не зная что ответить. Её проблема заключалась в них.

После долгих лет их конфликта, когда Александр впервые просил у неё одолжение, она долго сомневалась в правильности своего решения. Александр просил о том, что могло убить её. О том, что разбивало её душу.

Александр и Дэйн были убийцами, монстрами, истребившими множество человек. Медея это знала. Все Фэйбер тоже. Александр уверял в сумасшетствии брата, молил о прощении, что пошёл у него на поваду. Медея ему верила. Её отец нет.

— Ты слишком доверчива, Медея, — твердил он.

— Но Дэйн опасен!

— Как и Александр, — добавил мужчина. Медея умоляюще на него посмотрела. — Я понимаю, ты всё ещё видишь в нём своего лучшего друга. Только вот время идёт. И он меняется.

— Вспомни, из-за кого нам пришлось переехать!

— Из-за обоих. Не только из-за Дэйна.

Медея вскочила с дивана.

— Почему ты его защищаешь?! Дэйн неуправляем! Если его не запереть, он продолжит убивать.

Мистер Фэйбер, сдавшись, провёл ладонью по лицу.

— Ты будешь об этом жалеть.

В тот день они сильно поссорились. Отец не одобрил её решение. Она наговорила лишнего. Он наговорил лишнего. Больше они не разговаривали.

Но отец был прав. Закрывая вход во Тьму, Медея дрожала. Не от изнеможения, а от криков Дэйна. Он рыдал, проклинал её и Александра, просил прощения и снова проклинал.

И всё-равно в итоге Медея осталась одна. Александр уехал невесть куда. Дэйн был в личной темнице. А признать свою неправоту перед семьёй она не решалась.

Медея жалела. Очень сильно.

— Я готова встретиться с Джейн, и только, — наконец ответила Медея, отворачиваясь.

— Хотя бы что-то, — вскинул руки Александр. — Но в чём разница между твоей младшей сестрой и папой?

— С ней я не прекращала общение, — сухо изрекла Медея и села на кровать. — Хотел, чтобы я прокатилась в Контри-Джоу? Хорошо. Проведаю сестрицу.

Александр качнул головой.

— Ненавижу твою скрытую агрессию, — выдохнул он.

— Я не зла, я просто хочу спать. — Медея потёрла глаза. — Поэтому надень наконец футболку и выруби свет! Пожалуйста.

Александр молча покинул комнату, щёлкнув рубильник. Помещение окутала темнота.

———

Утром Медея уехала. Она не ждала ежедневного выпуска газеты. Ей была непонятна нетерпеливость Александра.

— Мне кажется, ты просто себя накручиваешь, — отпив чая, произнесла она. Солнце только встало, подсвечивая её лицо

— Возможно так, — пожал плечами Александр. — Но всё равно, это странно...

Медея потянулась через стол и взяла его за руку.

— Даже если кого-то убили или Земля раскололась на части, я буду уже в Контри-Джоу. И узнаю об этом только вечером, - она ободряюще ухмыльнулась. — Не беспокойся, если что, ещё успеешь донести до меня смертельные новости.

Александр закатил глаза.

— Точно, как ребёнок.

Задвинув за собой стул, Медея подняла вверх указательный палец.

— Я старше тебя!

— На десять месяцев, — поправил Александр и тоже поднялся.

— Факта не отменяет! — деловито заявила Медея. Она плавно повела плечами. — А раз я старше, то и опыта в жизни у меня больше.

Александр прикрыл глаза ладонью и рассмеялся.

— Боже, Медея, ты несёшь какую-то чушь.

— Иногда полезно нести чушь. Особенно, когда твой лучший друг думает о ерунде... Эй, что смешного?

Александр не мог остановиться. Поток смеха накрыл его с ног до головы. И один взгляд на Медею усиливал этот прилив. Такая до нелепого растрёпанная, в мятой растянутой пижаме, зато с серьёзным лицом.

Медея старалась сохранить невозмутимость. Но вид надрывающегося Александра был хуже, чем её самой. Заразительный смех сам вырвался из неё. Александру хотелось слушать его вечно.

Но когда Медея ушла из дома и села в такси, его весёлое настроение испарилось.

Газета лежала перед ним, но Александр не открывал её. Лишь бегло прочитал заголовки на первых страницах.

«Мистер Уорд сделал шокирующее заявление».

«Чего стоит ждать от предстоящего бала в честь двухсотого юбилея основания города...»

«Скандал или примирение: представители компании «Хиллс-Уо» объявили о постройке площади между Велоном, Сэнтью и Контри-Джоу».

И ещё, и ещё. Множество тем, не интересующих его. Деньги, бал, мэр, погода, деньги. Где-то глубоко у Александра появилась надежда, что он параноик. Что вовсе ничего не случилось, а шёпот пропал по счастливой случайности.

Александр медленно листал страницы. Ничего. Задержался на одной статье. Ничего. Он явно параноик.

Оставалась последняя страница, и обычно она посвящалась событиям из жизней читателей. Но теперь там была маленькая фотография и такой же по размеру текст.

«Дженнифер Блэк, находившаяся на лечении в больнице, ночью с семнадцатого на восемнадцатое марта скончалась при неопределённых обстоятельствах...»

Воздух в его лёгких кончился. Вокруг настала тишина. Мир сузился до одного слова.

«Скончалась...»

Смерть — неотъемлемая часть жизни. Люди умирают каждую секунду. Из-за несчастных случаев, болезней, аварий. Они могут быть застрелены или спокойно уйти во сне. Александр привык сталкиваться с концами жизней. Но сейчас, смотря на фотографию незнакомой ему женщины, Александр чувствовал комок небольшого ликования из-за его изначальной правоты. Сильнее, — тревогу.

В ту ночь голоса пропали. После смерти женщины, которую он впервые видит.

— Прелестно, — прошептал Александр, массируя переносицу. — Лучше не придумаешь.

Медея не осознавала то, что чувствовал он с того дня, как его не стало. Она не знала какого это — быть привязанным ко Тьме, чистилищу несчастных душ, не по своей воле. Знать о прибавлении ещё одного неупокоеного человека.

Шрам был для Александра напоминанием о моменте, который он навсегда хотел убрать из памяти. Кожа рядом с ним ныла, крапинки жгучей боли пробегали до самого позвоночника каждый раз, как во Тьме было прибавление. И шёпот погибшего проносился в голове.

В ночь смерти Дженнифер Блэк Александр чувствовал это снова. Но когда боль поутихла, шёпота не послышалось. Было так тихо.

«Человека, попавшего в безвыходную ситуацию, может понять только тот, кто живёт в ней», — сказала однажды Александру безымянная миловидная старушка на похоронах его папы, и похлопала парня по спине.

Александр едва заметно кивнул, не отворачиваясь от места, где был захоронен последний из его взрослых родственников.

Толпа постепенно расходилась, мимо проходящие бросали сочувственные слова. Александр не сдвигался.

Вокруг было пасмурно, ни солнца, ни дождя. Голоса пришедших попрощаться с Джеком Коннером отдалялись, и отдалялись. Казалось, он остался один.

Сбоку послышался треск ветки. Александр вздрогнул и резко развернул голову.

Дэйн встал рядом с братом, молча пересекся с ним взглядами. Над ними шелестели осенние листья. Вдалеке переговаривались горожане. А они стояли у могилы отца, не проронив ни фразы. Понимали друг-друга без выражения своих эмоций. Лишь по глазам, полным непоказанных слёз и принятия того, что не изменить.

Александр в одно мгновение одолел расстояние между ними, сжимая Дэйна в объятиях. Настолько крепких, каких он только мог.

Александру было всего семнадцать лет. И Дэйн единственный, кто у него остался. Единственный, кто станет разделять с ним участь смерти.

Дэйн единственный, кто мог сейчас его понять.

———

Парень громко выдохнул и расплылся в улыбке. Дом ни капли не изменился. Даже вещи, когда-то оставленные им, были на том же месте.

— Никогда не думал, что буду так рад снова оказаться в своём же доме, — проговорил Дэйн, шагая по холлу и раскинув руки в стороны.

— Добро пожаловать, — низким тоном отозвался Александр и закрыл входную дверь на ключ. — Ты, правда, мог спокойно выселить нас отсюда, так как этот дом по праву твой...

— Но я предпочёл поселиться в отеле с видом на лес, — продолжил он и поморщился. — Ну и цена там...

Александр хмыкнул.

— Ты жалуешься на деньги так, словно не получаешь всё бесплатно.

Дэйн шокировано поднял брови, будто уличённый в некоем преступления, и отвернулся к стене с картинами, поджимая губы.

— Я хотя бы не воровал в пабах Франции.

Александр вспыхнул. Откуда, чёрт возьми, он знает? Но только Александр принялся возразить со всей уверенностью, Дэйн легко провёл ладонью по полотну.

— Надеюсь, мои картины ты не трогал? — Старший Коннер посмотрел на него. Александр повёл челюстью. Дэйн усмехнулся.

— Я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать рисунки, — наконец произнёс он. — Дэйн, есть важное дело...

Парень хлопнул в ладоши и плюхнулся на софу.

— С этого стоило начинать. Но я не припомню, чтобы мы тогда завершали разговор как соучастники.

Александр цыкнул и быстро пояснил:

— Мы не соучастники, это раз. Я не вор, это два.

— Всего-то карманник, понимаю.

Александр раздосадовано замычал.

— Хорошо, пусть так! — выпалил он. — У меня лишь к тебе один вопрос. А дальше можешь идти в дорогой отель и жаловаться кому угодно на цены.

Дэйн сложил руки в замок.

— Ладно, я слушаю.

Александр сжался, чувствуя себя как мальчишка, собирающийся рассказать о своём глупом кошмаре.

— Ты всё ещё слышишь их? — выдавил он. Дэйн напрягся. — Голоса?

Холодок прошёлся по его шее. Дэйн задержал дыхание, недоумённо забегал взглядом по лицу брата.

День, когда он оказался во Тьме, Дэйн смутно помнил. В памяти лишь пролетал облик летнего луга, разрастающаяся дыра в воздухе, и, позже, темнота... Его уши заложило, будучи ослеплённым, он завертелся по сторонам, ища опору. Души сразу встретили Дэйна. И зашептали.

Их слова доносились везде. Рядом с ним. Вдали. Они говорили и говорили. Дэйн кричал, разбивал кулаки, умоляя их заткнуться. Голоса не умолкали.

Дэйн мелкими шажками ходил по чему-то, похожему на пол. Он не знал насколько большая Тьма, и не знал, есть ли у неё конец. Тысячи, миллионы душ обитали здесь, и каждый рассказывал ему свою историю. Как кто умер. И почему они оказались здесь. Дэйну казалось, он обезумел.

Но может ли сойти с ума уже лишённый рассудка?

Он зачитывал стихи у себя в голове, повторял даты, какие только помнил, отжимался и заламывал руки, только бы что-то делать. Только бы ухватиться за частичку здравомыслия.

Дэйн не мог сказать, в какой именно момент шептания ушли на задний план. И появилось оно. Еле различимое очертание мужского силуэта во мгле. И голос, не похожий на остальные.

Силуэт представился. Дэйн усмехнулся, впервые услышав его странное и несуразное имя. Оно было незнакомо. И мало верилось, что таково оно было при рождении. Но Силуэт знал о Дэйне абсолютно всё.

Он пообещал помочь ему выбраться, лишить его этих мук. За одно-единственное условие: никогда не называть его имя.

Дэйн выбрался на свободу. Голоса исчезли. Силуэт больше не объявлялся.

— Нет, — ответил он и встал. — Сразу после того, как я вышел на волю.

Александр насторожился.

— Я перестал их слышать сегодня ночью, — промолвил парень, хмурясь. — После смерти Дженнифер Блэк.

Александр протянул Дэйну газету. Тот бегло её просмотрел.

— Вы знакомы?

— Я похож на всезнайку? — фыркнул Дэйн и ещё раз взглянул на фотографию. — Женщина как женщина. — Александр вопрошающе на него уставился. Дэйн вздохнул. — Я без понятия, что ты себе надумал, Ал, но не должны ли мы быть рады? Наконец никто не бормочет на ухо.

— Здесь что-то не так, признай же! Ты того же мнения!

Дэйн знал это с тех пор, как вернул себе молодость. Силуэт не был просто добродетелем. Но Дэйн лишь развёл руками:

— Я же безумец, Александр! — напомнил он, округлив глаза. — Я многое не признаю.

Дэйн быстро направился к двери, на ходу накидывая ветровку. Он уже проворачивал ключ в замке, как Александр едва слышно произнёс:

— Прости...

Дэйн замер. В его груди кольнуло. Он оглянулся на него через плечо, задержал взгляд. Из-за Александра Дэйн был во Тьме восемь лет. Из-за него он влип в неизведанное и дал клятву Силуэту. Грёбанное «прости» этого не изменит. Но оно что-то для него значит.

———

В коридоре школы царила тишина. Дэйн и так пропустил первый урок, поэтому идти на остальные, как он посчитал, было бы бессмысленно. К тому же, что он там не знал? Каждое десятилетие в выпускном классе изучают одно и то же. Да и образование ему не нужно.

Дэйн перевёлся в школу не для того, чтобы учиться, и не для того, чтобы позлить Медею с Александром. Ему нравилось наблюдать.

Люди имеют свою манеру поведения. У каждого она разная. Дэйн же любил просчитывать её. Выслеживать привычки человека, его больные места. Это делалось не в целях позднее использовать собранную информацию против него, нет. Только способ отвлечься.

Но самыми обожаемыми для него были мысли собеседника. Дэйн мог погружаться в его воспоминания, следить за ходом размышлений. Он проживал чужие жизни вместо утерянной своей.

Труднее всего было делать это с людьми, у которых несколько «характеров». Каждый раз они разные. И их размышления в том числе.

Эверлин Доурен была тем самым типом, пусть и всегда отрицала. В этом заключалось первое из множества её отличий от Эйлин, которые Дэйн успел заметить. Однако он желал отыскать ещё, и ещё. Проанализировать её личность, узнать особенности. Убедить себя, что, несмотря на идентичную внешность, Эверлин — не Эйлин.

Дэйн был зациклен на раскрытии характеров. Эверлин была зациклена на получении ответов. Вот и третья схожесть девушек.

Чёрт.

———

Здесь было слишком много людей. И каждый следил за ней. Их обсуждения и догадки глухо доходили до неё. Эверлин старалась не поднимать взгляд.

Наверняка уже все знали о главном событии года, которое изменит жизнь Велона. И которое состоится благодаря её отцу.

— После бала у нас начнётся новый этап, — воодушевлённо говорил ей Артур Хилл, расхаживая по кабинету. — Площадь между городами не только объединит их, понимаешь? — Его лицо озарилось жадной, тщеславной улыбкой. — Она поможет нашей компании стать одной из самых влиятельных в Луизиане.

Эверлин медленно кивнула. Отец рвался к деньгам, создавая всё бóльшие для неё рамки.

Спина ровно, голова прямо. Улыбка.

«Вы только посмотрите, Артур Хилл и Дерек Уорд, двое самых богатых мужчин в Велоне, обладатели строительной компании «Хиллс-Уо», станут объединителями находящихся в ссоре городов! О, а вот и их наследники!»

Эверлин раздражало это внимание. Раздражало боготворение их с Адамом семей. Раздражало то, что при появлении второго события, люди забывали о первом.

Её взор пробежался по стенду, увешанному фотографиями. Меган Престон. Дэвид Брук. Дженнифер Блэк. Люди, которых она знала. И которых нет в живых.

Эви. Эви. Эви. Эви.

Когда Эверлин только познакомилась с Меган, той было тринадцать. Она любила видео-игры, есть мороженое и смотреть любовные фильмы. Меган уговаривала Эверлин танцевать вместе с ней под поп-музыку. А вечером делилась планами, подростковыми мечтами. Эви, как излюбленно называла её Меган, считалась её лучшей подругой.

До тех пор, пока Меган не умерла, и воздушные зáмки не разрушились.

Эверлин не пришла на её похороны. Не смогла бы снова прощаться с человеком, занимавшим хоть какое-то место в её жизни, сдерживать себя, чтобы не расплакаться на людях. Этого отец бы ей не простил.

Она должна быть образованной. Милой, женственной. Уметь поддерживать разговор. И, естественно, иметь внутренний стержень, чтобы не сломаться в ответственный момент. Она же Доурен-Хилл. Люди всегда будут что-то от неё ожидать.

Эверлин привыкла прятаться от своих эмоций. Так было легче. До момента, пока внутри неё что-то не обрывалось.

Эви. Эви. Эви. Эви.

Её подбородок задрожал. Дыхание участилось. Ученики не сводили с неё глаз.

— Эй, — позвал Эверлин Адам, разворачивая к себе. Он ещё хорошо держался. — Всё нормально?

Комок в горле увеличился и девушка попыталась его сглотнуть. Не получилось.

— Нет, — сломанным голосом проговорила она, выбираясь из его хватки. — Нет...

Эверлин рванула сквозь толпу. Лишь бы скрыться.

———

Ветер дул ей в лицо и, не иначе, её и так волнистые волосы спутались в непонятную копну. Но Эверлин было плевать. Крыша школы — единственное место, куда вряд ли кто-то сунется.

Эверлин села на бетон, поджав к себе ноги. Так через невысокое ограждение с прорезями мало что было видно. Не более дальних верхушек деревьев. Здесь пахло хвоей. Точно так же, как в первый раз её осознания неправильности происходящего.

Поздним зимним вечером, в лёгкий снегопад улица, по которой Эверлин шла домой с занятий рисования, освещалась несколькими фонарями. Было тускло и одиноко. Ни единой души рядом.

Эверлин оглядывалась на лес, рассматривала чужие дома. В одиннадцать лет её не очень то интересовала жизнь окружающих людей. А вот их жилища... Эверлин размышляла, как и что поставит на кухне в том сером каменном доме, или в какой цвет перекрасит стены в красном. И она бы продолжила этим заниматься, если бы не услышала чей-то крик.

Эверлин остановилась как вкопанная. Тишина. Девочка обернулась, подозрительно сузив глаза на место, откуда был звук. Показалось? Она сделала несколько шагов, и снова длительный визг. Кто-то плакал. Эверлин это не нравилось.

Девочка интуитивно прошла между домами и прислушалась. О, нет, это был не плач. Это... смех?

— Ну же, Питер, прыгай!

Глубоко в Эверлин засело сомнение. Она почти задержала дыхание, выходя к рядам контейнеров.

Компания подростков, всем на вид около шестнадцати лет, дурачились на крыше одного из, перебрасываясь мокрым снегом, и теперь уже громко смеясь. Самые смелые даже перепрыгивали на крыши других. Эверлин была без понятия, как они туда залезли. Она поначалу и не заметила девочку её возраста у подножья контейнера. Всё-таки плач был.

— Зоуи, я хочу к ва-ам! — ныла узкоглазая девочка, обиженно топая ногой.

— Мама меня убьёт, если что-то с тобой случится, Рисс, — строго сказала тёмноволосая худощавая девушка, видимо Зоуи. — Поэтому стой там!

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся сверху русый парень, закидывая через её плечо руку. — Не будь букой. Пусть она залезет.

Зоуи замялась, раскраснелась. Эверлин, затмив весь свой остаток разума любопытством, решила подойти ещё ближе. И споткнулась, задев локтём контейнер. Глухой звон донёсся до компании. Подростки замерли.

Их взоры устремились прямо на неё. Они молчали. Узел паники стягивал её лёгкие.

— Это твоя подружка, Клар? — выждав паузу, спросил крупный парень у девочки. Та отрицательно замотала головой. Он нахмурился. — Откуда ты?

— Я... просто... — тянула Эверлин, усиленно жестикулируя, — мимо проходила...

Парень присел с хладнокровным лицом.

— Тогда лучше иди домой.

Эверлин так и хотела сделать. Наверняка её ищут. Но голос того русого парня с выбритыми висками остановил:

— Ну что так, Питер! Это всего лишь ребёнок.

— Вот именно, Нео! А я не хочу, чтобы меня позже обвинили во вреде её здоровью!

— Никто тебя не обвинит, — уверил Нео и кинул на Эверлин оценивающий взгляд. — Не думаю, что она убьётся, упадя отсюда. Так же, как твоя сестра, Зоуи.

— Только не говори, что ты собрался поднимать их сюда, — покачала головой она.

Нео пожал плечами. Он аккуратно слез с контейнера и протянул узкоглазой девочке руку. Поднял её, за тем Эверлин. Подростки довольно быстро смирились с их присутствием. Эверлин только позже поняла, кем они являлись. Тогда же странный запах, чем-то напоминавший еловый от курящих школьников, и поведение Нео было не более чем чудачеством.

Эверлин свесила ноги с крыши, болтала ими. Она чувствовала, что совершает ошибку, оставаясь здесь. Но было что-то убаюкивающее, свободное в этом. Находится с незнакомой, однако вполне безобидной компанией на контейнерах в сумерках, греть руки в карманах и слушать их бредовые истории.

Там она познакомилась с Кларисс, щекастой румяной девчонкой, что до сих пор такой и остаётся. Кларисс разговаривала с ней лишь бы говорить. Она обсуждала звёзды, журналы, сестру, её друзей, родителей. Эверлин комментировала случаи из жизни, они вместе осуждали непонравившиеся сериалы. Они могли бы проболтать всю ночь, только бы подростки не стали снова прыгать по крышам.

— Давайте, тут недалеко! — кричала блондинка, чьё имя не отложилось в памяти Эверлин. Кларисс глянула вниз. Отсюда высота казалась огромной, а расстояние между контейнерами было около пяти футов.

Кларисс отступила назад.

— Я не смогу, — отказалась она, подальше отошла от края. Эверлин сглотнула и тоже посмотрела вниз. Подростки подначивали.

— Ну, Эверлин, хотя бы ты! Прыгай же!

Её ноги стали ватными. Снег оседал на плечах, и сердце глухим стуком отдавалось в её груди.

— Отстаньте от неё, ребят, — сказала Зоуи. Девушка единственная находилась во вменяемом состоянии. — Ей всего одиннадцать, что вы от неё ожидаете?

Группа разочарованно загоготала. Тогда Эверлин первый раз ощутила, как что-то внутри неё оборвалось, руша образ, в котором она жила. Это что-то заглушило её рассудок, страх высоты. Ей захотелось заполучить их внимание, уважение. Доказать им то, что способна. А, может, доказать себе.

Щёки забагровели от холода, ботинки скользили по металлической крыше контейнера. Эверлин отдалилась, чтобы разбежаться.

И прыгнула.

В тот день она сломала ногу, заработав на ней уродливый шрам, и, говорили, ещё неплохо отделалась. Отец, когда узнал обо всей ситуации, в гневе запретил ей вовсе выходить из дома. Но Эверлин настолько была окрылённой, что не брала его слова на свой счёт.

Эверлин испустила краткий смешок. Какая же она была глупая. Гордилась, что показала себя, пошла на поводу у общества. Девушка закусила губу. Ведь ничего не меняется.

Эверлин нужна была похвала. Она хотела быть кем-то особенным для других. Чтобы люди восхищались ею. Эверлин боялась увидеть на себе чей-то осуждающий взгляд, в упор смотрела на шепчущих одноклассников. И повторяла фразу, являющуюся главной её ложью.

«Мне плевать».

— Кхм.

Эверлин повернула голову на звук рядом и, завидев кто перед ней, мигом вытерла скупые слезы. Дэйн Коннер, держась за ограждение, смотрел вдаль на проезжающие машины. Девушка вскочила.

— Как ты здесь оказался?!

Парень слегка улыбнулся, не отрывая взгляда от школьного двора. На перемене туда стали выходить ученики. Если Дэйн и Эверлин не перестанут стоять у края крыши, скорее всего их заметят.

— Так же как и ты. — Он уставился на неё. Эверлин поджала губы и вскинула подбородок. — Только вот вход сюда воспрещён...

— И тем не менее ты тоже здесь!

Дэйн хмыкнул и провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Я, по крайней мере, не прячусь от других, — выдохнул парень, ненароком снова направляя свой взор на людей внизу. — Не поверю, что ты пришла на крышу, лишь бы полюбоваться видом.

Эверлин помедлила, сделала шаг ближе. Гула почти не было слышно, и она тихо, с каким-то беззвучным вызовом спросила, сощурив глаза:

— А если так, Дэйн?...

Брюнет ухмыльнулся. Девушка была ниже его всего на несколько дюймов, но всё равно ей приходилось закидывать голову назад, дабы глядеть ему в лицо.

— Значит, ты искусная лгунья, Доурен.

Эверлин цыкнула и картинно сморщила нос.

— Сказал лживый старший Коннер.

— Всё верно, — одобрительно кивнул Дэйн. — Но я не отрицаю этого и с гордостью принимаю любое мнение о себе. — Он наклонился. — В отличие от тебя.

Её кожа побелела, она слегка нахмурила брови. Не выдержав его взгляд, Эверлин отвернулась. Пальцы впились в каменную изгородь.

— С чего ты взял, что мне не всё равно? — натянуто, безотрадно произнесла.

— Я проницателен. — Он пожал плечами. — А ты не особо стараешься скрыть зависимость от суждений людей о тебе.

Она не то с досадой, не то с длительным опровержением сложила руки, покачиваясь со стороны в сторону.

— Раз ты проницателен, то должен был заметить, — я всеми силами стараюсь избежать нотации, что притворяться и быть от этого зависимой — плохо.

Эверлин остервенели все советы об искренности. Она не желала слышать об этом. Но внутри, где-то далеко, ей хотелось того, о чём трубят все нынешние психологи. Гармонии и безразличия.

Она часто кидалась убедительными фразами отцу, что ей равнодушны любые дурные о ней слова. Врала ему, себе. Ради забавы. Ради того, чтобы быть хоть капельку похожей на мать.

Дэйн в упор посмотрел на её профиль.

— Почему ты считаешь, что я стану зачитывать их?

— Потому что все это делают.

Он поднял брови и усмехнулся.

— А я буду откровенен — мне важно чужое мнение.

Эверлин удивлённо оторвалась от школьного двора и осмотрела его. Дэйн выглядел непринуждённо, вёл себя всегда своенравно. Вряд ли парень заботился о последствиях и его волновали всякие сплетни о нём.

— По тебе и не скажешь, — промолвила Эверлин, недоверчиво чуть прищурив глаза.

— Мнение у каждого разное, — продолжил он. — А я не хочу быть для всех кем-то одним. Неважно, хорошим или плохим. — Дэйн отодрал мелкий камушек. — Поэтому я решаю, кем буду в их глазах.

— Но какой в этом смысл?

Коннер коротко засмеялся и кинул камушек вниз.

— Разве это не весело, Доурен? Захочу предстать перед людьми кровожадным безумцем или же доброжелательным пареньком с фермы — предстану. И никто даже не подумает, что я блефую.

Ветер усиленным потоком одувал их фигуры. Эверлин передёрнулась от нахлынувшего холода, но не отвела от него взгляд. В тусклом освещении едва заметного под облаками солнца лицо его было светлее чем обычно. Она опять смотрела на шрам на щеке, и опять ощутила неведомое чувство. Дежавю. Оно тянет её к прошлому.

— Кто ты сейчас? — вопрос, который Эверлин почему-то избегала, прозвучал так нетерпеливо.

Дэйн тихо медленно вздохнул, переглянулся с ней, не скрывая своей тоски.

— Девятнадцатилетний Дэйн Коннер. И никто боле.

Стук её сердца участился. Рвения воздуха всё ещё путали её волосы, и тут также пахло елью. Но что-то изменилось; гул стал громче, снизу кричали невнятные слова. Эверлин словно не слышала их. Она прокручивала в голове его фразы, поведение, возраст. Девушка попала в сеть, её собственную загадку. Маловероятно, что Эверлин захочет оттуда выбраться.

Резкий приказ заглушил шум, и Доурен, мигом оторвавшись от Дэйна, посмотрела вниз. Несколько учителей, а за ними и множество учеников, поднявших головы, глядели на крышу, прямо на... них.

Одна женщина подозвала к себе коренастого мужчину, сказала ему нечто сквозь зубы и укоризненно стрельнула глазами на молодых людей. Мужчина, сдержанно кивнув, торопливо зашёл внутрь школы.

Эверлин нервно задёргала рукав Дэйна. Он повернулся к ней, с насмешкой нахмурил брови, когда она упорно качала головой, показывая, что пора уходить.

Парень сразу увидел её волнение. Люди переговаривались. Они же стояли на месте. Дэйна посетила безумная идея; та самая, что приходит в напряжённые моменты жизни. И суть её не в заглаживании ситуации.

Он пересекся с Эверлин взглядом, вернул ей тот беззвучный вызов в глазах. А затем крепко сжал её запястье.

— Что ты делаешь?!

Дэйн широко ухмыльнулся, положив свободную ладонь себе на грудь, и склонился в поклоне. Не поднимаясь и не разжимая запястье Эверлин, нагло изучил людей внизу.

— Привлекаю внимание, — коварно шепнул, перед тем как дверь на крышу хлопнула.

Эверлин вздрогнула и только обернулась на мужчину, как Дэйн побежал, потянув её за собой. Удивлённый охранник забранился и рванул за ними. Они промчались мимо пристроек, завернули ко второму выходу. Дэйн забил замóк. Не поддаётся.

— Твою ж... — прошипел он. Эверлин оглядывалась на мужчину. Он наступал. А попытки с замком тщетны. Девушка заискала глазами другой способ выйти. Дверь, путь вниз, по которому они сюда пришли, находился на другой стороне крыши. Адреналин бил ей в голову. Волосы лезли в глаза. Охранник был близко. Но сдаваться она не хотела. Не в этот раз.

— Сюда. — Эверлин пинком дала понять Дэйну, куда нужно идти, и забежала. В считанные секунды они преодолели расстояние, рывком открыли дверь. Мужчина, выдохшись, остановился посреди крыши, постарался отдышаться. Молодые люди скрылись за дверью.

Эверлин прислонилась спиной к стене дальнего угла коридора и переводила дыхание. Дэйн стал перед ней, и вид его был наихудшим, каким она его только видела. Взъерошенная копна на голове, раскрасневшиеся щёки, перекрученная одежда. А ещё та лукавая, довольная улыбка на пол лица, как при его поклоне.

Эверлин засмеялась. Боже. Они убегали от охраника на крыше школы. Какой идиотизм.

— Тебе смешно? — спросил Дэйн исподлобья.

— Что, чёрт побери, это было? — Она провела руками по лицу. — Ты ведь знал, что к нам идут! И стоял не сдвигаясь! А потом мы сбежали от бедного охранника. — Эверлин накрыл новый поток смеха от абсурдности произошедшего. — А мы ведь почти незнакомцы...

— Обо мне ты наслышана. Это разве незнакомцы?

— Именно, — кивнула она. — О королеве Елизавете я тоже наслышана, но мы разве с ней друзья?

Она оглядела его.

— К тому же, так... У тебя плохая характеристика.

Дэйн вздохнул.

— Ладно. А кто ты, Доурен? — наигранно насупившись, протянул он.

— Эверлин Доурен, — поправила она и вспыхнула. — Запомни наконец моё имя!

— Конечно, Доурен, твоё имя я прекрасно помню. Но ты сама попросила звать тебя просто по неполной фамилии. — Дэйн склонил голову. — Или предпочитаешь Доурен-Хилл?

Эверлин содрогнулась.

— Как угодно, но не официально...

Воспоминания проникали в её разум, и ей было необходимо отвлечься. Она заблуждала взглядом по стенами, огибала им школьников. Тишина казалась бездной, бесконечностью, тянувшей её назад.

— Ты не ответила на вопрос. — Голос Дэйна вывел из раздумий.

— Что?

Эверлин рассеянно посмотрела на него.

— Кто ты такая, Эверлин Доурен?