1
Прошлой ночью мы ограбили супермаркет. В сломанном холодильнике нашёлся пакет гранатового сока — моего любимого. Я не удержалась и выпила половину.
И теперь отчаянно хотела в туалет.
Мы пробирались через городской парк — тропинки заросли травой, цветы исчезли под натиском сорняков. С каждым шагом я чувствовала, как напрягается мочевой пузырь, сильнее и сильнее.
И когда он был готов разорваться, я замерла посередине тропинки. Сестра, идущая следом, врезалась мне в спину.
— Что такое?
— Мне... — я задержала дыхание.
Нужно было потерпеть ещё. Но я понимала, что не смогу.
— Я жутко хочу в туалет, — призналась я.
— О, нет!
Мы сошли с тропинки и укрылись в зарослях. Среди деревьев тихо и спокойно, но Вера постоянно вертела головой, даже посмотрела наверх, будто они могли прятаться на деревьях.
— А что, если кто-то крался за нами? Если они следят?
— Уже неважно.
— Но вдруг...
— О господи, я сейчас лопну!
И сестра кивнула, не прекращая постоянно оглядываться. Но стоило мне достать из рюкзака рулон туалетной бумаги, отвела глаза.
— Я отойду...
— Нет, стой здесь.
— Что? Нет! Всего на пару шагов, ладно?
Мне слишком хотелось в туалет, чтобы спорить. Поэтому я кивнула и начала стягивать джинсы.
Ещё несколько секунд — и напряжение исчезло.
Это был мой первый поход в туалет за последние сутки. И, кажется, я могла делать это вечно. Просто сидеть на корточках в глухом углу парка, в полной безопасности. Ну, мне так казалось.
Пока я не услышала шорох травы.
Сначала я подумала, что это ветер или птицы... Струя журчала, тело захватывало приятное чувство опустошения. Но звук повторился, будто что-то тяжёлое двигалось по земле, подбираясь ближе.
Нельзя быть слишком осторожной, пока ты ходишь в туалет. Нельзя. И заставив себя сделать паузу, я обернулась.
Он стоял за деревом. Блестящий белый фаянс. Испачканное в земле основание. Поднятый стульчак.
Тело умоляло расслабиться и слить остатки.
Но он уже бросился на меня.
Не знаю, как у меня получилось не споткнуться и не запутаться в джинсах. Я бежала, натягивая на ходу трусы, и крича:
— Вера! Быстрее!
Сестра обернулась и тоже заметила унитаз.
— Беги! — кричала я.
Дура! Она не убежала. Она бросилась мне навстречу, схватила за локоть, потянула вперёд. И пусть я была ужасно зла, что она так рискует, внутри теплилась благодарность.
Мы бежали, продираясь сквозь траву и деревья, пока унитаз не отстал. Они не очень быстро перемещаются, особенно по грязи и кустам. И только когда мы оторвались, я смогла перевести дух и натянуть штаны. Надеясь, что в лесу запах не так заметен, и другие унитазы не будут преследовать нас.
И — самое ужасное.
Я всё ещё хотела в туалет.
Я никогда не верила в глобальное потепление, третью мировую или огромный астероид, прилетевший из космоса, чтобы уничтожить человечество. И правильно.
Мы оказались в полной заднице совсем по другой причине.
Может, мы сами виноваты. Десятилетиями мы издевались над ними, показывали все ужасы своей натуры. Всё, что видели унитазы, это бесконечная вереница задниц. И кто из нас не обнимался с унитазом во время пищевого отравления или похмелья? Не смывал в него протухшую еду и другие мерзости?
Странно, что они не взбунтовались раньше.
Месть была неожиданной — и ужасной. Любого несчастного, присевшего на стульчак, ожидало одно.
Унитаз засасывал обидчика: ломались кости, раздавался жуткий крик, и крышка захлопывалась. А унитаз переваривал добычу. Тем, кто облегчался стоя, пришлось не легче — услышав звук расстёгиваемой ширинки и почувствовав запах мочи, унитаз с огромной скоростью бросался вперёд. Что может сделать человек против тяжёлого фаянсового чудовища?
Уничтожив одного, унитаз уходил искать новую жертву.
Они нападали только в момент похода по нужде. Да, унитаз мог преследовать тебя, но он ничего не делал, пока ты не присаживался по большому или по-маленькому.
В этом-то вся проблема. Кем бы ты ни был — женщиной, мужчиной, принцессой, президентом — тебе нужно ходить в туалет. А стоит спустить штаны и присесть — унитаз тебя найдёт.
Нашего отца проглотил унитаз на работе. Маму... её убил наш, домашний унитаз. Тот, рядом с которым я провела много лет. Тот, на котором я играла в телефон, переписывалась с подругами. Который знал мою любимую еду, напитки, даже когда у меня месячные.
Теперь и моя сестра-близнец в одиночку выживаем в новом мире.
И у нас проблемы.
— Я хочу в туалет, — пожаловалась Вера уже третий раз за полчаса.
А я отвечала:
— Вот чудесные кусты. А здесь отличная подворотня. Ну чем тебе не нравится этот безунитазный уголок у дороги?
Но Вера только мотала головой и отводила взгляд:
— Нет. Я не могу.
Мы — близнецы. Две одинаковые фигуры, два похожих лица, даже родинка на левой щеке у Веры такая же. А вот характеры одинаковыми не получились. Моя сестра... Ну знаете — она туалетная неженка.
О том, что Вера в туалете, всегда можно было узнать по шуму воды — она включала кран на полную, чтобы наружу не вырвалось ни звука. Ещё она не выносила общественных туалетов. Не могла покупать туалетную бумагу. Даже разговор о чём-то, связанном с уборной, для неё был невероятно стыдным.
Я не говорю, что это плохо. У каждого свои границы. Поэтому, я всегда сама ходила в магазин, если дома заканчивалась туалетная бумага. А ещё искала для сестры самую чистую кабинку в школе и сторожила около двери, чтобы никто не мог подойти слишком близко.
Но в мире унитазного апокалипсиса мы не могли позволить себе подобное.
Поэтому, когда Вера, в очередной раз сказала, что не может терпеть, я кивнула на кусты у дороги и сказала:
— Или тут, или нигде.
И ей пришлось смириться.
Пока Вера пряталась в кустах и стягивала брюки, я не могла устоять на месте. Вертелась вокруг, заглянула за угол, даже подняла голову. Вроде унитазов рядом не наблюдалось, но они могли появиться в любой момент. Однажды унитаз забрался за нами на крышу и пришлось бежать по пожарной лестнице.
— Закрой уши! — крикнула Вера.
Я подняла руки к голове.
— Ты не закрыла! — она знала это, даже не оборачиваясь.
Я послушно прижала ладони к ушам. Но не так сильно — чтобы не пропустить скрежет фаянса по асфальту и голодное клацанье сиденья унитаза, почуявшего добычу. Прошло несколько долгих минут, прежде чем рука сестры коснулась моего плеча.
— Вот и всё, — она довольно улыбалась.
И — теперь мне тоже захотелось в туалет. Но мы не могли себе этого позволить. Стая унитазов могла уже почуять наш запах.
— Идём. Уже темнеет, — сказала я сестре.
Мы собирались в небольшой дружеский поход. Странно об этом говорить, но даже в мире, захваченном унитазами-убийцами, люди заводят новые знакомства.
Жнеца мы встретили во время одного из походов по супермаркетам — Вера называла их так. На самом деле это были скорее мелкие грабежи. Но ещё в мире, захваченном унитазами-убийцами, всем плевать.
Мы не пытались с кем-то познакомиться. Скорее нас занимал голод: поэтому мы бродили между полок, разграбленных другими голодными людьми, и искали консервы, лапшу, мюсли, шоколад — всё, что можно долго хранить и быстро приготовить. Именно в отделе с консервами мы заметили странного человека.
У него на голове была смешная шапочка с вытянутыми ушами, в мелкую красно-голубую полоску. А на поясе — висела массивная, выкрашенная в красный монтировка. Заметив нас, он потянулся к оружию, но зацепился за полку и свернул на пол несколько банок с сельдью.
Я невольно усмехнулась. А он поправил шапочку и ткнул в нас пальцем.
— Вы, кажется, не опасны! Привет!
Вера дёрнула меня за руку. Прошло несколько месяцев с начала апокалипсиса, и никто раньше не пытался заговорить с нами. Обычно незнакомцы держались подальше или убегали... Не знаю, любопытство или тоска по общению заставили нас ответить:
— Привет!
Он кивнул и заговорил быстрее:
— Что ищете? У меня консервы закончились почти, а ещё салфетки и антисептик пригодились бы... Хотя антисептика я не нашёл, хотел взять бутылку чего-нибудь крепкого, но это всё разобрали в первую очередь. Или разбили, так что осторожно, там много осколков.
Я открыла рот, но не смогла вставить и слова. А Вера улыбнулась — я так давно не видела этого. Со дня смерти родителей она почти не улыбалась и мало разговаривала.
Незнакомец продолжал:
— Вчера я наткнулся на странную компанию неподалёку. В городах сейчас опасно, а трое человек лучше двух. Давайте искать продукты вместе, как команда!
Мы с сестрой переглянулись. Она спросила:
— Ты думаешь, унитазы могут напасть?
— Нет, нет! — он взмахнул руками. — Я не об унитазах. По улицам бродит куча психопатов, которых теперь ничто не ограничивает. Анархия! Их и надо бояться.
Это звучало разумно.
— Как тебя зовут? — спросила я.
Он гордо выпятил грудь.
— Называйте меня Жнец.
Вера хихикнула и толкнула меня локтем. Удивительно, но этот чудик её радовал. А Жнец, сощурившись, осмотрел нас и спросил:
— Эй, а вы похожи. Вы что, родственницы?
Мы договорились встретиться через неделю, уже в другом супермаркете. Потом снова. И снова. Втроём были не так страшны не только люди, но и унитазы.
Пару раз мы правда натыкались на странные и пугающие группы, в основном состоящие из мужчин. У них было оружие: монтировки, бейсбольные биты, Вера говорила, что один раз даже видела автомат. Нам хватало ума держаться от них подальше.
Мне не хотелось захватывать квартиры или набивать подвалы едой. Только выжить. И нормально сходить в туалет.
Той ночью мы собирались немного ограбить торговый центр. Это место уже давно занимало моё воображение. Мы бы могли не только набрать продуктов, но и обновить одежду. И даже позволить себе роскошь вроде книг.
Я представила, как мы с Верой прячемся от унитазов где-нибудь на чердаке и читаем в свете заката. Уют, счастье — и никаких кровожадных монстров.
Жнец ждал нас около пожарного выхода. На нём была всё та же забавная шапочка, монтировка висела в петле на поясе. Он никогда с ней не расставался... Хотя, я не была уверена, что он умеет ей пользоваться.
Заметив нас, Жнец радостно замахал руками.
— Как обстановка? — спросила я.
— На горизонте чисто! — и он распахнул перед нами дверь в тёмный торговый центр.
Мы с Верой синхронно полезли в рюкзаки за фонариками.
Кажется, я представляла себе что-то подобное, когда была маленькой. Я, сестра и большой магазин, в котором можно брать всё, что захочешь, не думая о деньгах. Никаких продавцов, камер и прочих штук, которые могут помешать.
Многие витрины были разбиты теми, кто забрался сюда до нас. Стеллажи перевёрнуты, одежда и еда валялись на полу. Но мы нашли почти нетронутый книжный, где провели несколько прекрасных минут.
— Ты вроде говорил, что у тебя есть электронная книга, — сказала я Жнецу, который закопался в отделе научпопа.
— Батарейка села. А электричество уже отключилось во всём городе. Хочу найти генератор, — отвечал он, не отрываясь от страниц.
— Мы скоро вернёмся в каменный век, — пробурчала сестра, листая одну из книжек Кинга.
Я посоветовала ей выбрать что-нибудь повеселее.
После Жнец затащил нас в строительный магазин — он хотел и нам найти по угрожающей монтировке. Они с сестрой разговорились об оружии, а я бездумно бродила между рядами, пока что-то знакомое не мелькнуло на периферии зрения.
Что-то пугающее.
Я метнулась назад, ладонь сама нашла руку сестры. Мы уже давно не видели унитазы, и теперь я поняла, что они затаились в этом магазине, они ждали нас.
— Что? — спросил Жнец. Сестра обеспокоенно заглянула мне за плечо.
— Там... — дышать было тяжело. — Там...
Он сделал несколько шагов вперёд, выглянул из-за стеллажа. И — когда я уже хотела броситься бежать — обернулся, широко улыбаясь.
— Нет, бояться не надо. Идите сюда!
Мне всё ещё было страшно. Но любопытство победило и, сжимая руку сестры, я тоже выглянула из-за стеллажа.
На постаменте стояли несколько разноцветных унитазов — голубой, фиолетовый и розовый. Я подалась назад, но Жнец снова улыбнулся, смело подошёл к ним и похлопал один унитаз по бачку.
— Это выставочные, они не подключены к канализации. Их можно не бояться.
— Точно?
— Точно! Считай, что это типа манекены. Они не живые.
Мы медленно подошли ближе. Фаянс сиял в свете фонариков. Ни потёков крови, ни грязи или пыли. Чистенькие.
Жнец подмигнул мне и поднял крышку фиолетового бачка.
— Посмотри сюда.
Пока Вера давила на кнопку слива голубого унитаза, я заглянула в бачок фиолетового. Внутри были какие-то белые, пластиковые штуки. Они выглядели очень тонкими и сложными.
— Это арматура. Типа его мозг, — сказал Жнец.
— Да ну его, — вздохнула я. — У этих тварей нет мозгов. Они тупые.
— Не говори так! — сестра отвлеклась от своего унитаза. — Вдруг кто-то из них рядом и слышит!
Мне хотелось сказать, что нет, они не услышат. А даже если услышат — и что? Мне надоело боятся штук, на которые я раньше садилась голой задницей! Оглядываться каждый раз, когда мне приспичит по-большому или по-маленькому.
Но волна злости разбилась о мысль о том, что рядом правда мог прятаться унитаз, страстно желающий меня сожрать. И я опустила руки.
— Ладно. Пошли отсюда.
Сестра оглянулась на унитаз, и я угадала её желание.
— Если они безобидные, сходи сейчас.
— Что, прямо посреди магазина?! — закричала она.
Мы потратили на апокалиптический шоппинг ещё несколько часов. Выбирали книги, продукты, мелочи вроде изоленты или батареек. Это отвлекало от мыслей о туалете.
Кажется, я пару раз слышала чьи-то шаги за спиной, но это была игра воображения. Или монтировка Жнеца отпугивала незваных гостей.
На улице начался ливень, и мы решили заночевать прямо в магазине. Кучу времени потратили, разыскивая матрасы и выстраивая причудливую баррикаду из консервных банок — на случай нападения. А потом долго разговаривали. Вспоминали школу и друзей, которые затерялись в унитазном апокалипсисе. Родителей...
Я уснула, стараясь думать о чём угодно, кроме туалета. Но посреди ночи резко открыла глаза, будто кто-то разбудил меня. Ладонь нашарила фонарик, луч света упал на пустой матрас рядом. Куда Вера могла пойти одна? Посреди ночи?
О нет.
Кажется, я знала.
Я вскочила на ноги и мочевой пузырь отозвался болезненным спазмом. Вера тоже хотела в туалет. Она, наверное, больше не могла терпеть и отправилась ночью искать укромное местечко.
Луч фонаря высветил знак унитаза на стене. Нет. Вера не самоубийца, она точно бы не села на унитаз, даже если хотела бы, очень сильно.
Тогда я просто позволила себе идти. Мочевой пузырь и невидимая пуповина, связывающая нас, вели меня. Аккуратно перешагнуть через баррикаду, завернуть за угол, теперь направо, по коридору...
И я увидела унитаз.
Я вскрикнула — звук эхом разлетелся по магазину. Но унитаз не обратил на меня внимания. Он бился в дверь, на которой висела табличка «Посторонним вход запрещён». Разгонялся и бился снова. И снова.
А из-за двери раздавались скрежещущие, резкие звуки.
Мы бились в дверь уже вместе — створка не поддавалась. Задвижка. Сестра всегда закрывалась в туалете на задвижку, даже если мы были дома вдвоём.
Зачем зачем зачем?!
Унитаз с треском пробил дверь. Дыры оказалось достаточно, чтобы я пролезла следом.
И — Веры там не было.
В тёмном коридоре неприятно пахло. На полу валялся рулон туалетной бумаги. Мягкая, зелёного цвета... Наверное, с ароматом яблока. Именно такая всегда нравилась Вере.
Вера?! Я её не видела!
Я подняла руку. Луч фонарика выхватил из темноты два... три унитаза. Они собрались вокруг красного пятна на полу. У одного стульчак висел на одном болте, с бачка другого — сорвана крышка.
А рядом с ними валялась кроссовка моей сестры.
И всё стало понятно.
Я будто прочувствовала всё, что произошло с ней. Как она больше не могла терпеть. Как тихо встала, стараясь не разбудить нас. Взяла с полки туалетную бумагу. Нашла место, где можно укрыться ото всех и наконец спокойно сходить в туалет.
Закрылась на щеколду.
Расслабилась.
А унитазы, затаившиеся в тёмном коридоре, набросились на неё.
Вера боролась. Одному почти оторвала сиденье, со второго скинула крышку. Но они сожрали её, сожрали, сожрали....
— О господи, что тут случилось?!
Жнец появился у двери, в руке — та самая красная монтировка. В другой фонарик, которым он водил туда-сюда, выхватывая из темноты то лужу на полу, то унитазы.
Унитазы. У них нет глаз, чёрт знает, где у них глаза. Но я чувствовала, что они смотрят на меня. Они хотели сделать это со мной. Со всеми.
Монтировка в руке Жнеца. Я представила, насколько она тяжёлая.
Моя сестра боролась до конца.
Я тоже буду.
Луч фонарика Жнеца следовал за моими движениями. Я била так, что мне самой было больно, что руки, казалось, вырвет из плеч.
Я разнесла бачок первого унитаза. Арматуру. Его мозги. Сорвала крышку со второго, со сломанным сиденьем, и вонзила монтировку внутрь. Хрупкий пластик легко, быстро ломался.
Они сожрали мою сестру!
Сожрали!
Мою!
Третий пытался сбежать, но унитазы не могут двигаться так же быстро как я. Я загнала его в угол. Свет фонаря дрожал на белом фаянсе.
— Боишься ведь? — спросила я.
И поняла — боится.
Тогда я вонзила монтировку в его пластиковое нутро.
Они больше не двигались.
Монтировка со звоном упала на пол.
Это было не всё. Ещё не всё.
Я расстегнула молнию на джинсах. Поставила одну ногу на ободок поверженного унитаза.
Я — с ними справилась.
Теперь я была тут самой опасной.
И это было такое облегчение...
Свет фонарика погас. Мышцы расслабились. Мочевой пузырь наконец-то был пуст, но радости это не принесло.
И я больше не хотела оставаться в подсобке, где умерла моя сестра.
Мы встретили рассвет на пустой парковке у торгового центра. Жнец закурил сигарету из украденной в супермаркете пачки и глухо закашлялся.
— А ты крутая, — сказал он.
Мне не хотелось отвечать. Перед глазами всё ещё стояла картина — унитазы, обступающие мою сестру. Они убили её, потому что ей просто хотелось в туалет. Так же, как они убили наших родителей. И ещё много-много человек.
Жнец медленно затянулся, пока я вертела в руках монтировку. Такая тяжёлая — ей можно уничтожить много унитазов. Даже их все. И они больше никого не сожрут.
Неподалёку раздался скрежет. Я обернулась и увидела унитаз, наблюдающий за нами. Основание было испачкано в земле и пыли, на ободке — что-то красное. Кровь ещё одной жертвы.
— Пошли, — сказала я.
Монтировка оттягивала руку, за которую меня когда-то держала сестра.
— Куда? — Жнец затушил окурок об асфальт.
— Разберёмся с ним.
Унитаз не двигался, пока я приближалась к нему. Будто не боялся. Зря. Он, правда, попытался сбежать, когда я сорвала крышку с бачка, но замер, стоило мне вонзить внутрь монтировку, разбивая арматуру.
На пару секунд стало легко. Пока я била, я не думала, как унитазы окружали Веру, как она пыталась вырваться.
Пока я била, я не думала вообще ни о чём.
Нужно было только продолжать бить.
Перехватив тяжёлую монтировку в другую руку, я пошла вперёд. Неважно, куда именно — ведь унитазы везде. В каждой квартире, каждой ванной комнате, фаянсовое чудовище незаметно наблюдает за нами.
Жнец заторопился за мной.
Моя сестра не сдавалась
И я не буду.