Глава 6
Весь этот разговор меня утомил. Странно звучит, но правда. Не оставшись бы я одна, у меня была бы опора. Я не должна была быть сильной. Могла жить как обычный подросток. Мне не нужно было бы думать о том, как выжить в мире стервятников...
Я присела возле отцовского стола на пол, прижимая свои колени к себе, как тогда... Воспоминания пробегают перед глазами, и, кажется, что сейчас все повторится. Только на этот раз буду мертва и я. Я сидела на полу, не отрывая взгляд от стены. Эмоции куда-то пропали. Как будто я была мертва. Я ничего не чувствовала. Просто сидела и думала, как и когда отец докатился до такого. Ведь он погубил не только себя, но и маму, которая проходила с ним все. Была его поддержкой в трудные времена.
А что она получила в итоге? Любовь?
Я горько усмехнулась.
Мне было горько от всего. Даже от отца. Любить его меньше из-за всего этого я не буду. Но смысл один: он подставил всех нас. Знала бы мама, что ее ждет такой конец, она бы наплевала на свои чувства к отцу и жила нормальной жизнью? Или все же прошла этот путь? Было искренне обидно за маму. И, кажется, что я иду по ее стопам. Было такое чувство, но я отгоняла его.
На мне пожизненное клеймо дочери бандита. И если кто-то узнает чья я дочь – в живых меня не оставят, к сожалению. Это факт.
Пока я сидела в своих раздумьях, зазвонил телефон, противным громким звуком разнесся по кабинету. Я быстро встала с пола и схватила телефон, как спасательный круг.
- Я на месте, - тихим недовольным голосом произнес мужчина. – Не знаю, че там у вас случилось, но выходи через черный ход.
- Через черный ход? – я нахмурилась.
Вячеслав тяжело вздохнул и терпеливо произнес:
- Следующая комната возле кабинета Сизова. Спускаешься вниз по лестнице и там будет еще одна дверь. Это выход на задний двор.
Откуда он все это знает?
- Давай быстрее. Мое время не безгранично.
Я скривилась. Ну конечно! Куда нам простым смертным до такого.
Нервно потерев лицо, я сделала три глубоких вдоха, прежде чем вышла с кабинета отца и пошла в свою комнату. Взяла самое необходимое с вещей на первое время.
Звездочка начала тереться об мою ногу. От этого я чуть не заплакала. Она так нежно прикасалась к моей ноге, а я словно вернулась в свое детство, когда с одной стороны кровати, на которой я лежала, мама гладила меня по спине, чтобы боль прошла. В тот день я оступилась на лестницы, и упала. Ничего серьезного, но первое время было больно. До того момента, пока мама не начала нежно поглаживать спину. Она тогда очень испугалась. Не знала, что делать. Звонила отцу, когда он запретил этого делать, пока его не было дома. Он не выходил на связь две недели. Как будто пропал без вести.
Маме приходилось только ждать. Отец никогда не брал в такие поездки трубку. Сколько бы не звонил. Но тот день стал исключением. Что для меня было очень странно, ведь я привыкла, что отец не просто нас бросает на неопределенное время, но и никогда не звонит сам или не берет трубку. Сказала бы мама, что папа нас бросил, я бы не удивилась. С его жизнью, даже если он не хочет с нами расставаться – ему придется пойти на такие жертвы.
Ведь пусть не с ним, но сами мы можем быть счастливы.
Могли...
Я взяла кошку на руки, понимая, что уж точно не смогу ее бросить. Она – единственное, что осталось от моей семьи и прошлого. В голову пришла мысль, что Вячеслав будет еще полчаса пыхтеть по поводу кошки. Странно, но показалось, что знаю я его дольше, чем эти буквально три минуты, которые мы говорили по телефону.
Возвращаясь обратно к кабинету отца, я начала последний раз осматривать дом, пытаясь его запечатлеть в глазах на всю жизнь до такой степени, что если я потеряю память – все равно буду помнить и вспоминать хорошие моменты, которые происходили здесь. Не хочу и не буду думать о плохих моментах, так как в жизни и так хватает плохого. Зачем все усложнять и трогать старые раны?
Раны еще не зажили, и вряд ли они заживут в ближайшее время. Траур по родителям – вечный. Как бы мы этого не отрицали и не говорили, что уже все в порядке. А уж тем более пословица, что время лечит – еще глупее.
Родителей можно ненавидеть, а можно любить. И только от них и нас зависит сколько будет длиться траур.
Сейчас я буду как можно меньше думать о родителях для своего же блага. Пока не буду в безопасности, о трауре нужно забыть. Сомневаюсь, что родители хотели бы такой же участи, как у них.
Я открыла ту самую дверь, о которой говорил Слава, и через темноту шла на свободу. Мой живот начал болеть нервов и переживаний. Но больше всего, наверное, от предвкушения свободы. Я наконец впервые в жизни вздохну полной грудью. С надеждой на лучшее, я пойду за помощью к Бестужеву, и, возможно, имея опору, смогу наконец-то жить, практически, как все.
На улице было пасмурно. Кажется, скоро начнется дождь. Погода описывала не только все мое настроение, но, похоже, и сегодняшнее событие. Пусть солнца и не было, но я прищурилась от света.
Внезапно я услышала какой-то звук.
Я повернула голову вправо , и увидела старый рыжий жигуль. Водитель машины заметил меня. Я не сомневалась, что это был папин должник, поэтому быстрым шагом последовала к нему, надевая на лицо маску безразличия.
Сев сзади, я тихо хлопнула дверью, боясь, что она сейчас отвалится. Мужчина обернулся ко мне, усмехаясь.
- Ну что, принцесса, прокатимся с ветерком?
Похоже выражение моего лица изменилось сразу после слов Вячеслава, раз он перестал насмехаться надо мной.
- Боже мой, сколько у тебя заячьей крови, - покачал он головой и отвернулся. – Ехать долго, говорю сразу. Придется делать остановку. Купим перекусить, сходишь в туалет, если оно тебе нужно, и поедем дальше.
Слава смотрел на меня через зеркало, поэтому я только кивнула, ничего не говоря. Хотелось забыться в своих мыслях. Мне не о чем говорить с убийцей. Я ухмыльнулась от своей мысли.
А как же. Не о чем говорить с убийцами... С Артемом, отцом говорила. И даже с Бестужевым придется говорить. Как минимум тогда, когда я буду просить защиты.
Ехали мы в тишине. Лишь холодный ветер из-за открытого окна дул мне в лицо. Мы быстро ехали, словно за нами кто-то гнался. Удивительно, что от машины ничего не отпало. До сих пор не могу поверить, что все вышло так легко.
Вячеслав ничего не сказал за кошку. Ему было плевать. Наверное, единственное, о чем он думал, это через какое время он от меня избавится.
Мужчина он на вид весьма симпатичный. Единственное, что его портило – это кривой нос, который, я уверена, в прошлом сломали.
- Тебя звать-то как? – нарушил тишину он, когда мы были недалеко от заправки.
Поразмышляв, стоит ли ему говорить свое настоящее имя, я все же ответила:
- Дана, - после короткого молчания я решилась задать невинный вопрос. – Вы всегда на этой машине ездите?
Мужчина напрягся. Его руки крепче сжали руль, а губы, которые держали сигарету сжались и скривились.
Я же вроде ничего такого не спросила. Что за реакция? Я уже не надеялась на ответ, но все же он коротко ответил.
- Нет. Только для заданий. Дорогая машина бы привлекла чье-то внимание.
- Понятно.
Через минут пять мы были уже на месте. Я вышла с машины размять ноги и сходить в туалет. Выходя с помещения, я услышала громкий выстрел.
Сердце забилось в опасном ритме от страха, потому что в четырех метрах от меня лежало мертвое тело Славы возле машины. Он вышел покурить, но похоже его план провалился, как и тот, где он должен меня довезти до леса.
Люди начали паниковать, разбегаться в разные стороны. Я же, когда собиралась повернуться и бежать обратно в помещение, почувствовала как меня схватили и закрыли мне рот.
Я пыталась вырваться, когда меня тянули в другую машину. Более дорогую и красивую, но в следующую секунду почувствовала сильную боль в голове. А дальше я уже ничего не видела и не чувствовала...