4
Стук в дверь застал меня неожиданно. Я только что искупала Боа, он покушал и теперь уже почти засыпает.
Иду открывать. Замираю.
Букет цветов в глазке. Лица не видно.
Очень медленно розы опускаются головкой вниз, и я ошарашено отмечаю: Чонгук.
Отворяю, конечно. И потрясенно смотрю на всю эту прелесть в его руках.
— Привет, — летит бодрое.
— Привет Чонгук, — и, чувствуя ступор, мгновенно сбрасываю с себя наваждение. — Проходи пожалуйста.
В съёмное жильё я переехала больше месяца назад. С Чонгуком мы поддерживаем связь, переписываемся. Иногда мужчина звонит, даже заезжает в гости, но недавно его вновь отправили в командировку, и мы не виделись уже больше недели.
— Я думала, ты ещё не вернулся, — улыбаюсь, я безумно рада ему. Чонгук мне помог и с вещами: привёз меня к Тэхену и подождал, пока я заберу все необходимое. Бывший вел себя отвратительно, но присутствие моего защитника все же его немного сдерживало.
— А я прилетел и мигом к вам, — ну да. На плече вон сумка с ноутбуком. — Соскучился.
Последнее слово заставляет стеснительно опустить глаза. Я так ждала, пока он вернётся. Рядом с ним чувствую себя в безопасности, мне тепло и спокойно. Но в душе все равно бушуют волны. Тянет меня к нему. Сильно тянет. Как бы я ни противостояла… как бы ни убеждала, что сейчас не вовремя, слишком рано, да и малыш у меня на руках… а Чонгук как-то давно заикался, что хотел бы сына от любимой женщины, просто еще не встретил ту самую.
Сынишка в моих объятиях громко возмущается, Чонгук приподнимает букет, касаясь ручек Боа нежно-розовыми лепестками. Сыночек начинает тихо и осторожно смеяться.
— Ой! — крепче прижимаю к себе своё сокровище. — Он первый раз вот так смеётся.
— Забавный такой, — замечает гость.
Мы с Чонгуком с умилением наблюдаем за малышом. И я вдруг понимаю, что мы все ещё стоим у двери.
— Чонгук, ты же, наверное, голодный? У меня твой любимый борщ! Я как знала, что ты приедешь.
— Это, конечно, очень соблазнительно, — сбрасывает обувь, цветы приземляются на пол. — Но я приглашаю в ресторан.
— Да? — делаю шаг назад, не сумев сообразить, как лучше отреагировать. Любое отклонение от привычного курса вводит меня в ступор. В ресторане мы с Чонгуком в последний раз были очень давно. Боа даже еще в планах не было. — Я… я, если честно, не собиралась уже никуда сегодня…
— А ты возьми и соберись, — Чонгук приближается, слегка приобнимает нас с Боа, склоняет голову. Меня будто молнией пронзает. В глазах мужчины столько глубины, надежды, решительности, обещания… Дыхание замирает, когда подушечка пальца мягко обрисовывает овал моего лица. Атмосфера густеет. Между нами что-то, что сложно обречь в слова и придать форму. И мне страшно признаться в чувствах к этому человеку, которые возродились из пепла. Мне невыносима мысль, что я могу его потерять, но ведь он мне и не принадлежит. Претендовать не могу. И не знаю, что смогу предложить ему в ближайшее время — себя в придачу с Боа? Только стать папой для моего сына. Иначе никак.
Два месяца. Каких-то несчастных два месяца, за которые так изменилась моя жизнь. Это удивительно — видеть Чонгука рядом.
Наше знакомство вышло совсем странным. В кафе. Он был с девушкой. Я была в ссоре с Тэхеном. Точнее, тогда я думала, что мы с Тэхеном расстались, но жизнь чуть позже сумела доказать, как я ошибалась.
Мы сидели за соседними столиками. Мужчина с девушкой ругались. Я не видела ее лица, взор мой впивался в ее затылок с небрежно собранным наверху пучком. Она громким дрожащим шепотом безостановочно предъявляла что-то отвернувшемуся к окну спутнику. А он… Сомкнутые губы, спокойный взгляд, ровное размеренное дыхание, окольцовывающая шею разноцветная татуировка, цепочка из белого металла, убегающая под круглый вырез футболки, крепкие расписные предплечья на столе. Косые взоры на часы… безмолвие… Чонгук всем видом показывал, что его не цепляют слова разгневанной девушки. Ему было все это безразлично. Он просто равнодушно ждал, пока поток ее возмущения иссякнет.
Мне не хотелось быть свидетелем их сцены, я пришла, чтобы спокойно провести полчаса, забыться в компании дымящегося кофе и фирменного наполеона. Но что-то неизведанное заставляло меня разглядывать мужчину, снова и снова возвращаться блуждающим взглядом к его лицу. И вот всего секунда… и меня поймали за подглядыванием. Я не смогла отвести глаз. Наш зрительный контакт становился все более осязаемым, плотным и затягивающим с каждым мгновением. Неожиданно девушка замолчала и резко оглянулась, заставив меня вздрогнуть и оцарапав тяжелым горьким взглядом. Ее лицо опухло от слез, глаза покраснели, нос разбух, на щеках темные бороздки от туши.
А ему все равно…
— Даже сейчас баб разглядываешь. Какой же ты… Я устала с тобой страдать, — бросила она на выдохе, опустив голову. Прибито. Женская боль переплеталась с произнесенными словами, пронзая их, выпивая до дна, оставляя после себя лишь пустоту.
Возможность так тонко прочувствовать чужие эмоции заставила меня спрятать взор, разглядывая собственные руки. Это неприятно. Как будто сама попала в месиво чужих отношений.
— Так не страдай, — ровно и чётко. Безразлично. Даже я недоверчиво уставилась на него.
— Ты хочешь, чтобы я ушла?!
Она почти вспылила, яростно подняла голову. Уверена, взор ее полыхал бешенством в тот момент.
— Речь не обо мне. Хочешь — иди.
— А ты понимаешь, что если я сейчас уйду, то к тебе не вернусь уже никогда.
— Это твой выбор, я не смею возражать. Ничего большего я предложить не в силах.
— Вот так просто? И… и все? — как много горечи просочилось в короткое слово. Неудержимое разочарование и отрезвление хватали ее за горло.
Он просто прикрыл глаза, безмолвно согласившись. И распахнул вновь. Черт, это мучительно больно, должно быть.
Мы с Тэхеном разошлись без всех этих истерик. Просто так случилось. Я не считала его невыносимым подонком. Безответственным или ужасным человеком. Просто в тот момент это стало нашим настоящим.
— Просто это наше настоящее, — прилетело сухое замечание. Слова предназначались для другой, но под впечатлением осталась именно я. В чем-то я его понимала. Если нет тех самых эмоций. К чему мучиться? У нас с Тэхеном было так же. Как будто грань. Потолок. И все. Идти уже не к чему.
Девушка промолчала. Уверена, она смотрела и смотрела на мужчину, пытаясь в глазах любимого разглядеть что-то обнадеживающе. Но даже я, бесстрастный свидетель, ничего там не увидела. Пусть мне была неизвестна их предыстория, но мне на месте девушки действительно было бы проще уйти. Когда мужчина тобой не дорожит, разве что-то может быть в отношениях хуже? Не знаю. Когда ты не нужна человеку, которого любишь? Вряд ли.
И… она так и сделала. До сих пор тот эпизод застрял в памяти. Девушка медленно поднялась с места, нервно оттянула подол платья вниз. Прижала сумочку. Она была в сомнениях. Словно раздумывала, недоверчиво растягивая время. Как будто все ещё ждала, что он опомнится, передумает… Но не дождалась.
Всего пару мгновений… и мужчина остался за столом один, вальяжно откинувшись на спинку стула, упираясь взглядом в пол. На какое-то время воцарилось молчание. Мне было неловко: оба знали, что я все слышала и даже позволила себе наблюдать.
— Можно счёт, — привстав, мужчина подозвал официанта. — А лучше двойной эспрессо и счёт.
Я поймала на себе его безразличный взгляд, в глазах ни задора. Ни веселья. Потухший. Нет огонька. Странно. Вроде же добился, чего хотел.
Почему меня так взволновал тогда его отрешённый взор? Сложно объяснить даже сейчас.
— Не стоит судить о человеке лишь со слов других, — вдруг долетело размеренное замечание. Я обратилась в слух, слепо подняв голову. — Чужое мнение может быть и предвзятым.
Вновь проехалась по нему глазами сверху вниз и обратно. Почему-то зависла на губах… нижняя — пухлая. Верхняя — тонкая. Вздрогнула, как только поняла, что уставилась на незнакомца. И выдавила короткое:
— Согласна.
— И то хорошо.
Мужчина отпил из миниатюрной белоснежной чашечки.
— Что? — прилетело минут через пять моих бесплодных попыток отвернуться. Не ясно, почему он настолько пленил мою волю. Отвернуться так и не удаётся.
— Засмотрелась. На тату. Необычно очень. Первый раз такую встречаю. Извините, — смягчаю неловкость виноватой улыбкой. Хотя дело, разумеется, было не только в татуировке. Он сам постоянно заставлял мой взор возвращаться и внимательно ощупывать суровое лицо.
— По тату меня не прочесть. Я предпочитаю быть закрытой книгой. Для всех, — заявил философски и виртуозно подчеркнул последней фразой, что я входила в число «всех».
— А с виду кажется, что вы, наоборот… эпатажно привлекаете к себе внимание.
— Ошибочный взгляд.
— Не сказала бы. Наколка на горле больше похоже на вызов.
— Для женщины — возможно. Участки около лица традиционно считаются мужскими, — насмешливо дернул бровью.
— И что же означает ваш рисунок?
— Это защита.
— От чего?
— От всего, что делает меня слабым.
— И от чувств тоже? — слегка ухмыльнулась. Но в ответ получила уверенный кивок.
— Разве искренние ответные чувства не делают нас сильнее?
— Искренние, ещё и ответные — это сказки. В паре всегда кто-то любит больше.
— И вы, судя по всему, им быть не хотите…
— Стопроцентное попадание.
— Поддерживаю. Я тоже.
— Что именно? — заинтересовался незнакомец и слегка подался вперед. Хотя все это время сидел расслабленно. А вот теперь взор стал внимательным, проницательным. Мужчина сосредоточился на нашей беседе. Даже смахнул входящий вызов.
— Не хочу любить больше, — протянула рассудительно. — Хочу, чтобы меня любили, — подпираю подбородок рукой.
— Поэтому недавно ушла от парня?
Я замерла. Как это? Я… я же ничего такого не говорила!
— По лицу вижу, что да, — на лице незнакомца сверкнула кривая усмешка. — Не жалеешь?
— Я не ушла. Мы оба так решили. Просто отношения застопорились. И кажется, что больше им некуда двигаться. Поэтому… — слегка пожала плечами, — как-то так.
— Вот и у нас, — кивает на дверь, — застопорились. И дальше идти некуда. Но когда я честно об этом говорю, я почему-то козел, — с широкой улыбкой развел руки в стороны.
— Смело и честно, — с хитринкой глядела на мужчину, — если это правда и нет подводных камней.
Мы так и сидели, переговариваясь ни о чем, рассуждая об отвлеченных вещах, постепенно переходя на более естественные и повседневные разговоры. В итоге, максим подсел ко мне, показывая что-то в телефоне. Тот ужин растянулся допоздна: мы, закрыв каждый свой счет, не сговариваясь вышли из заведения и просто пошли вперед, не желая прекращать диалог.
«Еще встретимся?», — горело в поздних уведомлениях сообщение от Чонгука. И на него я ответила согласием…