Часть 7
Шли недели, и Исаак внес несколько улучшений в свою маленькую мастерскую ужасов. Он снял с кровати матрас и положил вместо него стопку деревянных досок, после чего сделал несколько креплений для рук и ног по бокам кровати. Это означало, что он теперь может приглашать и развлекать своих гостей на более долгое время, не волнуясь, что они могут нагрубить ему своим скорым уходом и попытками сбежать. Молодому человеку требовалась последняя вещица, дабы он мог продолжить свою работу... И мастерил он ее около недели, высекая из дерева вручную.
После того, как он покрасил ее белой краской, все было готово. Это была деревянная маска в венецианском стиле, которую вполне можно было надеть на маскарад. Густые брови и длинный крючковатый нос позволяли владельцу маски внушать своим жертвам страх, который пронизывал их до самых костей. Со своим новым лицом и комнатой, превращенной в камеру для убийств, Исаак Ли Гроссман был готов приглашать нового гостя к себе...
Этой же ночью Смеющийся Джек увидел, как Исаак Гроссман поднялся по лестнице, таща с собой большой наплечный мешок, в котором извивался его новый "друг". Мужчина вывалил содержимое мешка на свою кровать для пыток. На доски шлепнулся связанный и очень напуганный мальчик с кляпом во рту, лет пяти или шести, не больше. Исаак быстро схватил руки и ноги ребенка, привязывая их к стальным оковам кровати. Из глаз несчастного непрерывно лились слезы, стекая по маленькому и беспомощному лицу. Тут убийца достал свои инструменты. Вернувшись к мальчику, он держал в руках большие плоскогубцы и, не тратя времени, ввел нижнюю часть инструмента под указательный ноготь правой руки малыша и плотно сжал его. Глаза ребенка округлились, и он начал оглушительно вопить сквозь кляп, умоляя, чтоб Исаак отпустил его. Тот лишь усмехнулся, рывком выдирая первый ноготь...
Мальчик заорал сквозь кляп, дергаясь в агонии на деревянных досках. Из пальца потоками хлестала кровь. Исаак же последовал к среднему пальцу, повторяя то же самое действие и с ним... Однако в этот раз ноготь не сошел полностью, а сломался на половине. Ребенок вопил от боли, ибо его пальцы просто фонтанировали кровью. Сжав остатки ногтя, Исаак вновь рванул, и в этот раз с ногтем сошла и кожа. Даже Исаака отдернуло от этих действий, в отличие от Джека, который наблюдал за ним и злобно хихикал, сидя в своей пыльной коробке...
Исаак вернулся к своему столу и заменил плоскогубцы огромным молотком. Подойдя к подножью кровати, он сжал свой инструмент в одной руке, глядя на левую ногу мальчишки. Высоко подняв молоток над головой, он с удовольствием наблюдал за оглушительными мольбами "гостя" пощадить его, кое-как слышимые через грязный кляп. Мужчина замахнулся и со всей силы грохнул кувалдой по колену ребенка, рассекая и ломая кость с громким хрустом. Мальчик задергался в конвульсиях, надрывая горло в криках.
Пока мальчик боролся с адской болью, Исаак оставил молоток у подножия кровати и, вернувшись к своему верстаку, вооружился длинным острым ножом. Не долго думая, он начал вырезать на трепещущей груди малыша слова "Бесполезный червь". Когда он закончил, ребенок был почти без сознания. Опустившись на колени, Исаак наклонился к уху своей жертвы и тихо прошептал:
— Вот что происходит с гнилыми детьми, которые корчат рожи другим людям...
Глаза мальчика наполнились слезами в последний раз, и тут Исаак начал остервенело срезать кожу с его личика, но, к удивлению убийцы, ребенок все еще цеплялся за жизнь... Изувеченный малыш просто смотрел на своего палача огромными круглыми глазами, и взгляд его наполнил сердце Исаака еще большей яростью и ненавистью.
— ДАЖЕ БЕЗ ЛИЦА ТЫ ВСЕ ЕЩЕ УРОДЛИВЫЙ МЕЛКИЙ ГАДЕНЫШ! — возопил он, хватая молоток. Не помня себя, он со всей дури начал молотить инструментом по черепу несчастного, превращая это всё в кровавое месиво. Он замахивался снова и снова, пока вместо лица не осталось ничего, кроме как пюре из крови и мозгов. А из другого конца комнаты Смеющийся Джек радостно наблюдал за великим финалом, который превзошел все его ожидания.