Пернатый враг[18+]

POV: Саша.

Прийдя домой, я мигом плюхнулась на кровать. Одеяло начало потихоньку греть тело, но руки все еще были холодные.

Из головы все никак не исчезал образ Филиппа. Его яркая улыбка с ямочками на щеках заставляли сердце быть нежным и трепетным. Одеяло казалось воздушным, как облако, и мечты являлись волшебными.

Под ухом начало жужжать вырывая меня из мечтаний.

– Кому там приспичило, – я потянулась за телефоном и зашла в мессенджер, где увидела знакомое лицо.

«Привет! Не спрашивай, как нашла тебя, но мне жутко скучно на этой работе! Пока есть время, я написала тебе. Что тебе сказал Крылов???» – смотрела я круглыми глазами на сообщение Кати. Страничка у меня была фейковой. Ни единой фотки.

«Привет. Не буду. Я сама уже не помню, что он сказал, но наверняка что-то тупое. Лицо то я запомнила, а оно не меняется», – вспомнив физиономию Крылова, скорчилась.

– Дерфись от меня подальфе, – высунув язык коверкала его слова, которые я отлично запомнила. Для меня они звучали точным образом, равно его тупому лицу.

«Жаль. Ты прикольная! Обычно, все девушки слюни по нему пускают, а ты...ух!» – я посмеялась от того, как она пыталась передать свои жесты стикерами, находя подходящие.

«Слюноотделение перед рвотой? Тогда у меня их полный рот», – ответила я ей, но Катя вышла из сети, не прочитав сообщение.

Тогда я встала с кровати, подпрыгивая и крутясь, подходя к колонке. Когда я жила у папы, то музыку слушать было невозможно. Стоило мне к ней подойти, как Тетя Люда моментально оказывалась около нашей двери. Соседка не оценила вкус моей музыки, говоря, что такое слушают только сатанисты.

Включив любимую рок-группу "Три дня дождя", я открыла балкон, впуская свежий воздух в комнату.
Барабаны – мой любимый инструмент в песнях, особенно, когда их чувствуют. Когда музыка делается с душой, передавая все свои эмоции – ты их вылавливаешь и испытываешь, чувствуя ее всю.
Услышав голос солиста, появляется легкая эйфория. А слушая гитарный Лик – по телу пробегают мурашки, и вместе с ними сердце ощущает каждый барабанный удар.

Музыку я обожала, но моя мечта была совсем другой, а именно быть художником.
Пока я жила у отца, не поставив в известность мать, он отправил меня в художественную школу, чему я была рада. Но стоило матери узнать, как все пошло коту под хвост, и та сразу же забрала меня к себе, отправив на курсы управления и менеджменту, где мне было жутко скучно.

Мать считала отца никаким. Особенно после развода, она часто хвалилась тем, что сама решилась на этот шаг, и ушла от такого как он. Хоть я и не понимала за что?

Папа для меня всегда остается хорошим, ценителем семьи и любителем детей. Иногда, даже, намекал маме об еще одном ребенке. И поначалу мама была согласна, но в один момент поменяла свое мнение, и я навсегда запомню этот день:

***
Вся семья сидела за ужином. Отец все спрашивал меня о школе, желая знать многое, и я была не против, но мама просто молчала, поглядывая на нас. Взгляд ее был холоднее льда, а руки плавно резали мясо. В этот момент она была задумчивой, но стоило отцу сказать одну фразу, как она останавливалась и закрывала глаза.

– Таля, может, нам еще одного ребеночка? Я давненько никого не нянчил, – весело заявил мужчина, улыбаясь тонкими губами. На его носу лежали очки в тонкой оправе прямоугольной формы.

– Не хочу, Володя, – холодно ответила мать, продолжая резать мясо после короткой паузы. Улыбка отца вмиг погасла, но снова появилась, не так ярко.

Папа взял маму за руку, а та лишь вздрогнула, словно ее коснулся кто-то чужой. Он это заметил, и коротко взглянул на меня.

– Покушала? – поинтересовался папа у меня и убрал руку от мамы. – Если да, то лучше поспешить с уроками.

– Да, Пап. Спасибо за ужин, – я встала и помыла за собой тарелку. Родители не смотрели друг на друга, а просто молчали, и это вызвало у меня тревогу, но я откинула все плохие мысли, твердя, что все хорошо. Так и ушла в комнату.

Спустя время, делая уроки, я услышала громкий тон матери, и быстро поспешила к ним в комнату, но спряталась, боясь появляться у них на глазах.

– Наташа, успокойся. Саша услышит, – сказал чуть тише матери отец, и взял ее за руку, так нежно, как раньше. Но она откинула ее в сторону, садясь на кровать, закрывая лицо руками. Папа запустил пальцы в светлые волосы, взъерошив.

– Не могу я спокойно, понимаешь? Не могу! – Мама кинула в стену подушку, смотря на отца красными глазами. Сейчас ее карие глаза казались темнее ночи. – Меня совесть сжирает смотреть на вас. Не может быть наша семья как раньше!

Ее голос сорвался, и она прикрыла глаза. А отец стоял напротив окна, где только появлялись яркие огни в окнах.

– Я прощаю тебя, Наташа, – говорил папа дрожащим голосом, все еще стоя у окна. Его руки были скрещены на груди, а рубашка не снятая с работы, сжата в кулак.

– Только я себя простить не могу, – ответила она быстро, и прикусила губу, смотря в одну точку. – Как раньше не будет. Я хочу развестись.

Отец сорвался с места, ударив кулаком в стену. Мать вздрогнула и всхлипнула, как и я, но прикрыла рот рукой.
Его очки упали на пол, а руки были сжаты.
Плечи подрагивали и пальцы сжимала переносицу.

От слов матери внутри меня все рухнуло и разбивалось на тысячи осколков, и эти же осколки собственная мать превратила в пепел, сдувая, не желая склеить.

Звезды на небе взорвались, создавая черную дыру, что засасывала меня полностью.
Слезы потекли по щекам, и я быстро стерла их.
Убежав в свою комнату, я спряталась под одеяло, желая проснуться. А после села у окна, пытаясь найти в горящих окнах хоть одну душу, но осознала, что в темных окнах их больше.

Как раньше не будет...

***

Я спешу, но не знаю куда
Пока за окном начиналась война
Пропало то ощущение любви
Но я снова как раньше, ты посмотри.

Выключив музыку, я пошла на кухню, заварив какао. Свежий аромат шоколада вызвал на моем лице улыбку. Живот заурчал, от голода.

Зайдя в комнату, я направилась к балкону, надев теплые тапочки, но не успела я сделать глоток, как все содержимое во рту вылетело.

Первым делом в мой обзор попал балкон Крылова, а точнее его пресс.
Увидев меня, он вскинул бровь и ухмыльнулся своей акульей улыбкой. Придурок!

Я откашливалась, а краска прилила к щекам. Какао перехотелось пить.
В такой холод переться полуголым на балкон? Это кем нужно быть?

Кирилл все еще стоял на балконе, и я мельком взглянула сначала на него, а после на красное пятно, что красуется на его белоснежной стене. Лень закрасить? Или на память оставил?

– Отличный видок, Волчонок, – посмеялся он, разглядывая меня, а я оторвав взгляд от стены, посмотрев на него как на придурка, хоть он им и является.

– Зато ты все такой же, Горылий, – я оттянула свитер, пытаясь прикрыть ноги, но в итоге сбежала с балкона, услышав его короткий смешок.

В голове все крутились его слова, вызывая во мне раздражение. Сам просил избегать, а тут первый начинает диалог! Точно идиот.

Телефон завибрировал, и я взяла его, ожидая Катю, но оказалось, что Филипп:

«Отлично провели день! Доброй ночи, Саша)», – от текста на моем лице появилась улыбка, и с ней же я уснула.