Глава 35
Наказание кобры идет явно не по плану, а точнее по пизде просто скатывается. Я достаю нож, и отвязываю ее руки. Сука. И правда, слишком сильно были затянуты. На белой нежной коже замечаю явные следы веревки.
Малика не шевелится, явно в отключке, так не сыграет.
Неужели так сильно испугалась? Не верится даже.
С виду она бойкая и дерзкая, а на деле, оказывается, та еще трусиха.
Я опускаю ее платье и поднимаю на руки. Легкая, теплая, податливая, вот бы и в сознании такой была, а не змеей гремучей и ядовитой, отравляющей мне мозг.
Достаю ключ и открываю двери.
Выношу девчонку на улицу, укладываю на заднее сиденье машины. Все еще не пришла в себя. Странно, хотя может, так даже лучше. Я и так уже понял, что ее слова пустышкой были. Не хочет она трахаться любо с кем. Судя по реакции, точно не хочет раздвигать ноги перед первым попавшимся членом.
Всю дорогу кобра спит. Я периодически поглядываю на нее, и кулаки сжимаются сами собой. Длинные черные волосы, пухлые бледные губы, закрученные ресницы пушистые, как у куклы. Красивая, блядь. Ну почему, на кой хрен она такая упрямая?
Я ведь и правда ее сегодня чуть было не выкинул. Передумал в последний момент.
Не смог. Не из-за жалости, а из-за жадности, скорее. Не привык разбрасываться своим. Делиться тоже ненавижу. Моя она, а значит, будет мне женой, хочет того или нет.
Когда Аслан домой доезжает, вытаскиваю Малику и несу в дом.
Проверяю пульс на всякий случай. Уж больно мертвой она выглядит, но сердце бьется. Девушка просто перенервничала, потому отрубилась.
Я не давал разрешения Саиду пичкать ее какой-то дрянью. Если бы он хоть попробовал ей всунуть таблетку, я бы голову ему снес, и прикопал бы в его же клумбе во дворе.
Мне нужны были реальные чувства девчонки, и я их получил, однако не совсем те, которые хотел.
Предвидел, уверен был, что она будет стонать и жаждать чужого мужика, но нет.
Малика тряслась и рыдала. Она боялась, а не хотела чужой член, и это меня остановило.
Она ляжет под меня. Добровольно.
То, как девушка стонала подо мной, невозможно сыграть. Просто нереально сымитировать. Ей было хорошо. Я уверен в этом, вот только ее дурацкое упрямство не давало признаться в этом.
* * *
Открываю глаза от какого-то шуршания совсем рядом. Как только приподнимаюсь, вижу, что моя спящая красавица уже проснулась, и шарит по комнате, точно слепой щенок.
Странная, неужели еще не усвоила, где дверь?
Присматриваюсь. В темноте плохо видно, однако ее тень все же заметна.
Девка, точно лунатик, ходит вдоль стены, и лапает обивку. Что она ищет? В трех соснах, что-ли, заблудилась?
Вскоре что-то падает, и я слышу писк. Сдавленный, приглушенный, хриплый. Кажется, это была ваза, так как грохот стоит просто неимоверный.
Шуршание становится сильнее. Я вижу, что Малика нервничает, и шастает тут, как загнанный зверек, ища выход.
Поднимаюсь и иду к ней. Как только обнять ее хочу, слышу крик, пронзающий меня до самых костей самых.
Громкий, истошный и отчаянный. Это даже не крик. Это какое-то рявканье с охрипшим голосом, после которого девушка начинает царапаться.
Точно озверевшая кошка, она набрасывается на меня, и раздирает ткани до крови. Я буквально чувствую, как моя кожа лопается под ее острыми когтями, но повторить свой маневр уже не даю.
– Успокойся!
– Нет, нет, не трогайте! Хватит, хватит!
Не узнаю ее голос. Не такой дерзкий, как обычно, нет. Сейчас он словно наэлектризован, напуган и взбудоражен. А еще хуже то, что Малика не признала меня. Я понимаю это по ее судорожному дыханию и тому, как отчаянно она бьется в моих руках. Не на жизнь. А насмерть. Ошалело и дико.
– Малика, мать твою! Ты что, блядь, совсем поехала? Это я, Вахид.
Кажется, кобра просто не слышит меня. Из ее груди вырываются судорожные всхлипы. Девушка продолжает вырываться и царапаться, от чего мне приходится буквально обхватить ее в кольцо своих рук, и сильно прижать к себе. Тут же слышу биение ее сердца. Кажется, оно сейчас просто выпадет, так как мне в грудь, словно отбойный молоток бьет. Часто, сильно, на пределе.
Матерюсь и, удерживая девчонку в руке, включаю свет. Надоело с ней возиться, однако такой дикой реакции совсем не ожидал.
Как только комната освещается, тут же жалею об этом, так как теперь я вижу реальное состояние девчонки, и оно мне совсем не нравится.
Малика точно убита, и выглядит реально страшно. Зареванное, перепуганное лицо, красные глаза, взъерошенные волосы, как у вороны. Девчонка жмуриться от яркого света и всхлипывает, но уже не дерется.
Она узнала меня, а точнее мой голос, так как я все еще удерживаю ее у своей груди, не давая царапаться, хотя она уже не брыкается. Теперь застыла вся, точно статуя. Не шевелится даже.
Опускаю взгляд ниже, и чертыхаюсь про себя, видя, что ее платье разорвано, а из колена хлещет кровь. Красные потеки уже добрались до тонкой лодыжки. Она порезалась. Сильно.
– Черт. Твою ж...!
Смотрю внимательно на жену. Глаза полные слез, дышит тяжело.
– Малика, сильно болит?
Не реагирует. Блядь. Не нравиться мне это.
Отпускаю ее, и в глаза темные смотрю. Красивые, напуганные.
– Ты слышишь меня? Нога болит?
– Нет. Не...не болит.
Отвечает как-то странно. Сбивчиво. Не смотрит на меня даже.
Я понимаю, что у нее шок, когда снова смотрю на ее взгляд. Зрачки прозрачные, увеличены, глаза напуганы. Дышит через раз.
Проклятье. Доигрались, блядь.
Испугалась она. Очень.
– Иди сюда.
Подхватываю Малику на руки, видя, что она уже даже не сопротивляется. Словно застыла вся. В камень превратилась. Несу в ванную, ставлю на ноги. Шатает ее. Сильно шатает.
Матерюсь уже в голос и, придерживая за талию, сдираю с нее платье вместе с бельем.
– Сейчас. Подожди.
Открываю теплую воду, и опускаю девчонку в ванную. Удивительно, но и сейчас она не сопротивляется, хотя еще утром, я просто уверен, пыталась бы выцарапать мне глаза.
Вода набирается быстро. Выдавливаю гель для душа прямо туда.
Малика откидывается на борт ванной, и прикрывает глаза. Молчит. Долго так молчит. Не похоже совсем не нее, и мне это не нравится.
Ощущение такое, словно ее чем-то сильно накачали, однако я уверен, она чиста. Проклятье.
В полупрозрачной воде голое тело жены возбуждает меня, но я лишь сцепляю зубы. Зомби сейчас и то веселее трахать будет. Никакой реакции. Вообще ноль.
Беру губку, и как только к руке ее прикасаюсь, Малика глаза свои темные открывает, и наконец, я вижу в них узнавание.
Этот блеск ее взгляда. Маленький огонек, та искра. Он возвращается лишь на секунду, но после быстро гаснет, точно потухшая свеча. Так скоро, что я даже кайфануть им не успеваю.
– Я умерла, Вахид?
Сжимаю зубы.
– Нет. Ты дома.
– Ты забрал меня обратно. Почему?
Я долго смотрю на нее, и у меня нет другого ответа.
– Потому что ты моя, и я буду делать с тобой то, что хочу.