Глава 23
На глаза наворачиваются слезы. Я резко поднимаюсь, но чуть ли не падаю от слабости, и это не остается незамеченным.
Вахид подходит, и за руку меня придерживает, не давая упасть.
– Когда ты есть уже начнешь, глупая?
С силой его руку отрываю от себя, обжигаясь.
– Когда домой меня вернешь!
– Ты уже дома. Это твой дом.
– Нет!
Быстро хватаю свою одежду, и вытираю еще свежие капли спермы. Заворачиваюсь в одеяло, чтобы он не видел меня.
– Это не мой дом! Здесь нет ничего моего!
– Хватит. Меня уже достали твои истерики, дикая кошка. Спать ложись, пока я не оттрахал тебя снова, и уже не в рот.
Бросаю взгляд на кровать, на которой уже довольно разлегся Ахмадов, и невероятная волна злости окутывает меня всю.
Кажется, меня заносит, но остановиться я уже не могу.
– Я. Не. Лягу с тобой!
– Иди сюда, я сказал.
– Нет! Купи мне отдельную кровать.
Бархатный низкий голос озаряет всю комнату.
– Ты будешь спать со мной, хочешь того или нет.
Сжимаю зубы, резко разворачиваюсь и бегу к двери, но как только открываю ее, она захлопывается прямо перед моим носом.
– Куда ты собралась голая?
– Я не стану спать с тобой! Пусти!
Вскрикиваю, когда одним движением этот зверь сдирает с меня одеяло, снова оставляя перед ним совершенно обнаженной.
Вне себя от злости, теряя всякое самообладание, я не выдерживаю, и просто набрасываюсь на него.
Я не разбираюсь, что делаю, и куда вообще мне надо дотянуться. Я просто хочу выцарапать Вахиду глаза, но в один момент мужчина больно перехватывает мои руки, и заваливает на пол.
– Ай! Пусти!
– Успокойся, бешеная!
Не слушаю его. Словно в меня демон вселился в этот миг, я дерусь, как в последний раз.
Царапаю Ахмадова и пытаюсь его укусить, но уже через минуту этот зверь хватает с пола свой ремень, сжимает одной своей лапой мои запястья, и молниеносно обвязывает им мои руки.
Запястья обдает огнем от соприкосновения с кожей. С ужасом вижу, как Вахид берет второй конец ремня, и присобачивает его к батарее под окном.
– Сиди, блядь, пока не успокоишься.
– Нет, не смей! Отвяжи меня!
Сердце неугомонно колотиться в груди, а дыхание спирает.
Мои руки....Да он же их просто связал. Не больно, но достаточно туго. Так, что теперь едва ли пальцами могу пошевелить.
Господи, этот зверь меня привязал к батарее! Как собаку на цепь посадил!
– Вахид, мне больно...Мои руки. Ты их ранил!
Тут же жалобно скулить начинаю, но мужчина не слушает меня.
Он снимает брюки и идет в душ. Вскоре я слышу звук воды, и отчаянно пытаюсь освободить свои руки из этого жуткого захвата, но у меня ничего не получается. Совсем ничего.
О Аллах, что это за дьявольский узел? Как он вообще его так связал? Черт возьми.
Спустя несколько минут Ахмадов выходит из душа, и я начинаю ныть еще более громко и жалобно. Скулю так протяжно и несчастно, что аж саму себя жалко становится. Очень жалко.
– Вахид...мне больно, отвяжи меня.
Я стараюсь вложить в голос всю горечь мира, но этот каменный мужчина вообще, словно не слышит меня.
– Отвяжи меня, сволочь, немедленно!
– Ты все еще не хочешь спать со мной в одной постели?
– Нет!
Отказ сам вырывается из груди, и только тогда я понимаю, что правильный ответ был другим.
– Тогда до утра так сидеть будешь, пока ветеринару не покажу.
– Что? Зачем...зачем ветеринару?
– Ты укусила меня. На бешенство тебя проверю и усыплю, если диагноз подтвердиться.