42 ГЛАВА
— Юнги, прости меня, — видя, что он по-прежнему холоден к ней, Хоа взялась обеими ладонями за его лицо и легонько поцеловала. — Пожалуйста, не будь таким, — снова невесомый поцелуй в щеку. — Просто твой отец угрожал мне, если я расскажу тебе о нашем с ним разговоре. Пожалуйста, пообещай, что не расскажешь ему.
— Хоа... — на выдохе произнес парень, будто собирался её отчитывать.
— Юнги, пообещай!
Нехотя, но он всё же махнул головой и согласился.
— Твой отец знает о том, что я от тебя сбежала. Точнее, я не сбежала... Ынгю увёз меня... Но он в любом случае знает об этом, и грозился, что с Ынгю и Джио произойдет несчастный случай, если я не соблазню тебя. Да, так и сказал: если не забеременею в течении двух месяцев, то c ними случатся несчастные случаи. И если тебе расскажу, то тоже.
— Хоа... — устало вздохнул парень, — почему ты мне сразу об этом не рассказала?
— Потому что господин Мин угро...
— Разве я враг тебе? Неужели ты не понимаешь, что сейчас могло бы произойти?
— Юнги, я...
— Ты чувствовала бы себя использованной и снова возненавидела бы меня, — он отстранился от жены, которая ранее его обнимала. — Какое унижение: слово чужого человека для тебя авторитетнее моего – ты послушалась моего отца. Тем самым, если бы мне не сообщили о том, что он приехал ко мне без предупреждения, а я не сопоставил бы вместе твою попытку соблазнить меня и его неожиданный приезд, и всё же переспал бы с тобой, и ты забеременела бы, то я оказался бы полным дураком не только в своих глазах, но и глазах моего отца.
— Но Юнги... он угрожал убить Ынгю и Джехи, если я расскажу тебе! — жалостливо проговорила Хоа. — Как я могу рисковать их жизнью? Я видела, как ты выстрелил в человека, не поведя и бровью, поэтому у меня нет сомнений, что твой отец смог бы сделать так же.
— Хоа, тобою так легко манипулировать... — вздохнув, он обреченно покачал головой. — Смотри, — его ладони оказались на щеках жены, — я хочу, чтобы ты поняла одну вещь: не в моих интересах причинять тебе вред. Хорошо? — пристальный и уверенный взгляд мужа заставил девушку невольно кивнуть головой. — Так же, как и в этой ситуации: если бы мой отец действительно собирался бы убить их, когда узнал, что ты мне обо всём рассказала, а он так не сделает, потому что это невинные люди. Но всё же представим. То я в любом случае не стал бы решать этот вопрос необдуманно, наплевав на твои чувства и тем более подвергая опасности их жизни.
— Юн...
— Если ты будешь что-то скрывать от меня и недоговаривать, то однажды можешь оказаться в большой беде. Твоя ложь никогда ни к чему хорошему не приводила и не приведёт – будь со мной честна. Хорошо?
— Хорошо, Юнги... — тихо сказала девушка, виновато опустив глаза. — Твой отец точно не навредит им?
— Точно.
— Но почему ты так уверен? Я не доверяю ему.
— Потому что мы не трогаем невинных людей.
— Что ты имеешь ввиду? Что это значит? — она недоверчиво взглянула на мужа. — Наверное, это не моё дело, но мне всегда было интересно, почему у вашей семьи так много охраны? И все постоянно носят с собой оружие, даже ты, — Хоа потянулась за своей ночнушкой и быстро надела её на себя. — И ещё этот тренировочный зал, в котором каждый день тренируются и дерутся телохранители. А ещё, на нас же тогда напали... Это ведь тоже не спроста, так ведь? И твои люди запросто убили тех мужчин – застрелили, будто только так решаются все вопросы и это совсем не наказуемо. А после ты пытал одного из тех людей, и, казалось, для тебя это тоже обычное дело, — воодушевленно выговаривалась Хоа. — И шрамов у тебя очень много на теле... И ты говорил, что тебя с детства учили драться... Вы занимаетесь чем-то незаконным? — уже низким тоном спросила девушка, осторожно сузив глаза, искренне веря, что Юнги ей обо всём расскажет.
Ответом на вопросы жены стала простая усмешка. Парень встал с кровати, застегнул брюки и поднял свою рубашку с пола.
— Не расскажешь, да? — девушка встала следом, неловко натягивая край своего короткого платья, доходившего едва ли до половины бёдер. — Ну а то, что тебя воспитывала не госпожа Ли, это правда? Об этом расскажешь? Это же не так и секретно.
— Откуда такие мысли? — спросил парень, надевая рубашку.
— Твой отец сказал, что наших детей будут воспитывать люди, которые смогут привить им правильные ценности и мировоззрение. Поэтому я так подумала и про тебя.
— Отчасти, Хоа, — его руки коснулись пуговиц на рубашке. — В своё время, будучи ребенком, пока мои сверстники играли в солдатиков, я изучал иностранные языки и этикет. Немного повзрослев, начал получать базовые знания в области юриспруденции, правилах ведения деловых переговоров и даже в психологии. А в одиннадцать лет я впервые поехал с отцом на охоту, где сам застрелил косулю, а после долго плакал над ней и просил воскреснуть, — Юнги усмехнулся, вспомнив моменты из своего детства.
— А потом?
— Потом... — он задумался на какое-то время. — К четырнадцати это стало настолько привычным делом, что мне начало даже нравиться. Охоту на зверей я стал воспринимать, как игру и способ снятия напряжения, вызванного усердной учебой.
— А откуда тогда у тебя все эти шрамы? — она легонько провела пальцами по выпуклой полоске на его груди.
Юнги опустил голову и посмотрел туда, где секунду ранее дотрагивалась Хоа.
— Тренировка с ножами. Ничего более.
— Ладно, можешь не говорить, — в этот раз Хоа не стала настаивать, а потому, решив, что их разговор закончен, направилась в сторону балкона.
— Почему ты не поехала сегодня в модельную школу?
— Я думала, ты не разрешишь мне, — она остановилась и повернулась к мужу. — Решила, что мне вообще запрещено выходить из дома, раз я «сбегала от тебя».
— Ну раз ты считаешь такое наказание для себя подходящим, то пусть таким и остаётся.
— Стоп-стоп, — Хоа выставила ладони перед мужем. — То есть... Я могу и дальше продолжать работать? — она растерянно улыбнулась, смотря на него с надеждой.
— Съемки рекламы через две недели. Не научишься чему-то до этого времени – не снимешься в рекламе.
— Юнги-и, — радостно заулыбавшись, Хоа подбежала к мужу и обняла его.
...
Выйдя на улицу, Юнги направился в дом охраны.
— За мной, — строго приказал он мужчинам, стоявшим у ворот, и те послушно пошли за ним.
Сегодня у парней был отдых от тренировок, поэтому они могли смело расслабиться и развлечься. Могли бы... Но не сегодня.
Когда входная дверь неожиданно открылась, и там они увидели хозяина, смех и гомон в главном помещении резко стих, и все вскочили на ноги.
— Господин Мин, что-то случилось? — обеспокоенно спросил главный охранник.
— Случилось.
Когда Юнги достал пистолет, напряжение тут же повисло в воздухе и парни начали растерянно переглядываться.
— Ты и ты, и вы втроём, — он указал пистолетом на охранников, что вчера сопровождали Хоа, — идите сюда, — пистолет указал вниз.
Парни выстроились перед Юнги. Кто-то держал руки за спиной, кто-то вдоль тела. Однако, когда раздался звук выстрела и пуля прострелила пол рядом с одним из стоявших парней, они осознали серьёзность сложившейся ситуации.
— Я смотрю, у нас произошла большая неприятность. Кто-то решил испытать свою судьбу, верно?
Все молчали.
— До тех пор, пока я не начал пускать в ноги по пять пуль каждому из вас, даю время всё обдумать и принять своё наказание достойно.
Снова растерянные переглядывания и тишина.
Тогда Юнги без лишних церемоний стрельнул в ногу первому солдату. Парень закричал от боли, схватившись за раненое бедро.
— Госпо... господин Мин, я не предавал вас!! — через боль прокричал тот, но Юнги не особо расслышал сказанное, потому что в этот же момент раздался стон следующего охранника, получившего пулю в голень.
— Если понадобится, я буду по одному отрезать ваши пальцы! — гнев начал завладевать парнем, отчего те мужчины, что стояли позади него, медленно отошли назад. — До конца жизни останетесь инвалидами никому не нужными! Плевать я хотел на вас и на ваши семьи! Кто меня предал, чёрт возьми?! — снова выстрел в ногу другому солдату и раздавшийся пронзительный крик.
И ещё выстрел.
— Господин Мин! — последний из пяти парней упал на колени у ног Юнги. — Прошу вас, пощадите!
— Это был ты? — парень с нескрываемым отвращением на лице сделал шаг назад.
— Господин Мин, умоляю, выслушайте! Люди вашего отца ворвались в мой дом и приставил пистолет к голове моей жены! — он всё ближе и ближе подползал к хозяину, сложив ладони в умоляющем жесте. — Господин Мин, прошу вас! — с новой силой возопил тот, когда Юнги направил на него пистолет в упор. — Господин Мин! Будь вы на моём месте, разве не выбрали бы свою жену?! — парень, хоть и пытался достучаться до господина, но всё же зажмурился, ожидая выстрела.
— Потому я и предупреждал, что лучше вам не жениться! — подняв голову, Юнги обратился ко всем солдатам. — Или я не предупреждал?! Каждый из вас, поклялся, что женившись, его семья не станет у него на пути. Так пожинайте же плоды своего выбора!
Несмотря на то, что в голове до последнего метались мысли о том, какой выбор окажется правильным: пощадить солдата или всё же, не проявив к нему жалости, показать другим, что его обещания тверды и нет причин для сомнений в его слове, – его рука все равно не дрогнула, когда он нажал на курок.
Кровь, под упавшим на пол телом, разлилась бордовым пятном. Растекаясь неровным рисунком в стороны, одна струйка побежала к ботинкам Юнги, будто указывая, кто виновник в этой смерти. Парень напряженно выпрямил плечи, убрав пистолет за спину.
— Если для кого-то ещё семья станет камнем преткновения – я даю возможность уйти прямо сейчас. Потом не говорите, что не предупреждал.
На полу отпечатался кровавый рисунок обуви Юнги, когда он ушёл. Стоило двери захлопнуться, как в доме снова поднялся шум и возобновились стоны раненых, которые замолчали в тот момент, когда их товарищу выстрелили в голову.
Юнги шёл в одиночестве по широкой дороге, ведущей к территории его дома. Мысли, что лезли в голову, он отгонял, повторяя в голове заученные фразы: «здравый рассудок, хладнокровность и жестокость – вот что позволяет побеждать и оставаться у власти», «в нашем мире слабость не имеет места», «здравый рассудок, хладнокровность и жестокость...».
Он понимал, что его хладнокровность дала трещину в тот момент, когда он женился. И давно осознал, что его жена стала его уязвимым местом, а значит, слабостью. Именно с неё начались все уступки и компромиссы, с неё началось его колебание между тем, что «нужно» и что «можно», между тем, что «должен» и «может».
Погруженный в мысли, Юнги не сразу заметил Хоа, бегущую к нему навстречу. И лучше бы это была не она, лучше бы кто-то другой попался ему сейчас на глаза.
— Боже, Юнги, я так испугалась! — круглыми от страха глазами она смотрела на мужа, придерживая руками на запах пальто, накинутое в спешке. — Юнги, я слышала выстрелы. Много выстрелов... Что произошло? — остановившись перед мужем, она сильнее укуталась пальто и заправила за уши выпавшие пряди волос.
— Ничего не произошло. Иди в дом.
— Но выстрелы...
— Я сказал идти в дом!!
— Юн... — вздрогнувшая от неожиданного крика, она съёжилась, испуганно всмотревшись в разъяренное лицо мужа. — Что произошло? — прошептала девушка, аккуратно потянувшись за его ладонью, чтобы успокоить.
Однако её ладонь оказалась перехваченной мужем, а уже в следующее мгновение он взял Хоа за локоть и повёл в сторону дома. Оказавшись внутри, когда дверь только успела захлопнуться, он грубо развернул её к себе, отчего девушка издала болезненный звук.
— Ты когда-нибудь сделаешь то, что я говорю тебе сделать?! — ярость, читаемая в его глазах, заставляла Хоа просто в ступоре молчать, растерянно хлопая ресницами. — Почему только с тобой проблемы? Почему я должен повторять дважды? Почему ты не слушаешься меня?!
— Я... — глаза её начали краснеть, а подбородок предательски задрожал. — Я услышала выстрелы... — голос дрогнул, когда она больше не смогла сдерживать слёзы. — Мне было страшно, и поэтому я искала тебя... Я подумала, что вдруг на нас напали опять... Я так испугалась! — опустив глаза, полные теперь обиды, Хоа расплакалась.