Реакция (of BTS)

Джин
Свет из окна заливает белые стены больничной палаты. Ты уже давно живёшь в этих опутывающих тело трубках и проводках. Сокджин первый месяц жил рядом с тобой, рыдая как ребёнок и сжимая твою обездвиженную ладонь как единственное спасение. Забыть тот миг, как на его глазах тебя сбила дорогая иномарка, он не в силах. Виновника давно нашли, давно посадили, давно у всех продолжается жизнь, кроме тебя. Сокджин второй месяц твоей комы отказывался верить, что ты еле дышишь, кричал на врачей, что те плохо лечат, бил кулаками в стену, чем пугал даже твоих родителей, а потом боль от необратимости захлестнула его. Всё чаще он появлялся в питейных заведениях, всё реже посещал тебя. Третий месяц был решающим, но ты признаков жизни так и не подавала. Врачи говорят об отключении, из комы ты уже сама не выйдёшь, Сокджин вдруг кидается опять в твою палату: совесть душит, любовь губит, желание просто быть с тобой рядом режет без ножа по сердцу. Парень сходит с ума, мечется по палате, захлёбывается в рыданиях, целует твои пока ещё тёплые щёки, удерживает пока ещё тёплую ладонь, кусает свои локти. Он безутешен, он останется один, он реально хочет к тебе, быть вместо тебя, быть только с тобой. И какой на лице играет ужас, когда аппарат перестаёт пищать, когда ты сама уходишь от него, когда ни одни деньги, ни одна власть, ничего более тебя не удержит на этом свете рядом с ним...
- Проснитесь! - Медсестра дёргает парня за плечо. - Вам надо уйти, поздно уже.
- Да, конечно, - и Джин медленно встаёт, он не смотрит на палату, у которой сидит которую неделю, он знает, что там другой человек пытается остаться в живых, он слышит тот фантомный звук приборов, что вещали о твоей смерти, там тебя уже нет, но он ничего не может сделать с собой, с ситуацией, со временем, с твоим отсутствием в его руках сейчас и здесь, он может только вспоминать и придумывать способ суицида.

Юнги
- Не надо, я прошу тебя, ты не должна умирать сейчас, даже скорая не успеет доехать, ты не должна бросать меня, - парень давно перестал кричать и биться в истерике, он только шепчет, качаясь из стороны в сторону и не отпуская твоего тела из объятий, - не надо, я ведь так тебя люблю, не уходи навсегда, - он бы всё отдал, лишь бы ты вновь ему ответила с той незабываемо красивой улыбкой, лишь бы вновь смеялась с прищуром глаз, лишь бы вновь услышать мелодичный женский голос, - Т/И-ша, милая, ну прошу тебя, не надо, - а ты и рада бы что-то сделать, как-то утешить, только вот мертва, на его руках с ножевым ранением точно в сердечную мышцу, - я ведь не хочу тебя терять, я ведь хочу остаться с тобой и только с тобой, - и ты знаешь, что Юнги в отчаянии, что потерян, что у него нет сил на крик, ругань и даже слёзы, он просто молится, чтобы время повернулось вспять и ты не шла по этому переулку, спеша домой, а дождалась его у выхода из метро...

Хосок
- Что? - Хосок глупо дергает руками, пытаясь остаться в равновесии, но выходит только скатиться по стене. - Вы же шутите? Это не Т/И?
- Простите, - доктор только снова натягивает маску на лицо и скрывается в одном из коридоров.
Вокруг потерянные лица твоих родных и друзей, что узнали об аварии. Но Хосок среди них словно каменный, ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одна слезинка не появилась у него на глазах. Парень вспоминал как ты хваталась за его руку пару минут назад, бессвязно шепча, что любишь его, что хотела бы от него ребёнка, что просишь его ни за что за тобой на тот свет не идти, а он только отмахивался и говорил, что после операции всё будет замечательно, но нет, уже ничего не будет. Ты мертва, любовь его жизни угасла, а ему как быть? Хосок под подавленные взгляды медленно плетётся на выход, на улице как по заказу ливень, а ведь ты так любила запах после дождя. Сейчас в голове плывут кадры вашего знакомства, первого свидания, неловкого поцелуя, счастливого утра, спокойного вечера, твоих радостных глаз на его предложение, его руки на твоей талии в свадебном платье и эти последние грустные слова из твоих побледневших губ. Парень не убьёт себя, ты просила этого не делать, но ничего не говорила о том, что можно потерять интерес к жизни.

Намджун
Холодная квартира и новая бутылка алкоголя - верные друзья Намджуна уже год. Сегодня годовщина твоей смерти, а он уже не может смотреть на алкоголь, что стал спутником его жизни. Он собственно ручно видел как пуля проходит в твоё тело, как ты испуганно поднимаешь на него глаза и улыбаешься немного криво, как оседаешь всё ниже и ниже, как от всегда румяного лица отходит живой блеск, как ты в последний раз хлопаешь густыми ресницами и как застывают неподвижно зрачки, пока тело с грохотом падает на землю в неестественной позе. Парень себе простить этого не смог. Он виноват, что ты оказалась там и выскочила из машины к нему. Ты его спасла, но какой отвратительной ценой. Сколько раз Намджун порывался за тобой и сколько раз рыдал, не в силах повеситься, порезаться, застрелиться. Он слаб и может только пить и мстить без разбора всем тем, кто был там, кто стрелял, кто не уберёг, кто позволил тебе умереть, но мстить самому себе у него получается гораздо лучше,  чем другим. В каждом сне ты, в каждом отражении зеркал ты, везде и всегда ты, а от этого лекарства нет. Ты оказалась очень сильной, отдав себя за любимого человека без страха и страданий, поэтому больше ждать и надеяться, что Намджуна заберут хотя бы в психушку, сил нет. Сегодня ему жить уже точно не хочется, сегодня во сне ты звала его, сегодня он хочет прийти к тебе.

Чимин
- Разряд! - Ты ощущаешь как тело пробивает током, ты слышишь как шины скорой помощи трутся об асфальт, но знаешь, что глаза открывать с каждой секундой всё труднее. - Ещё!
Холодный ветер, чьи-то руки перетягивают тебя на этой чёртовой кушетке в больницу, ты держишься далеко не благодаря врачам, они даже не знаю, что ты уже видишь за их спинами толпу из ангелов, что о чём-то договаривается с демонами, и не знают, что твои стоны боли далеко не стоны, а просьбы к высшим силам оставить тебя живой, пока ты не увидишь Чимина. Операция длится долго, ты видишь со стороны собственное тело и склонившихся врачей. Через пару минут они подумают, что спасли тебя, но даже не догадываются, что ночью ты всё равно умрёшь. В палате душно, но ты счастлива просто видеть парня, слегка касаясь его руки, пока он твердит, как сильно тебя любит.
- Чимин~а, и я тебя люблю и очень хочу знать и верить, что ты будешь счастлив и без меня, - ты сглатываешь, показывая ему молчать, и отпускаешь его ладонь. - Принеси воды.
Но стоит двери палаты закрыться, как закатный луч солнца резко потухает, сумерки сгущаются, а тебя уже нет. И Чимина, что роняет стакан, что кидается к тебе с рыданиями, что зовёт в припадке врачей, что бьётся головой о стену, что слышит приговор "умерла", ты уже не видишь, только чувствуешь, как сильно больно его любящему сердцу.

Тэхён
Он знал, что ты неизлечимо больна, и понимал, что рано или поздно тебя придётся отпустить. Но как же Тэхён ошибся, думая, что сможет подготовиться, что перенесёт, что выстоит. Сейчас же он лежит рядом с твоей могилой, ощущая тихие капающие со щёк слёзы на землю, удерживая ладонь на груди, словно пытаясь выровнять сердцебиение, но не помогает. Перед глазами то утро, когда на тумбочке оказалась записка, выведенная дрожащим почерком, наполненная нежностью, теплом и любовью, а в соседней комнате в твоём любом кремле твоё охладевшее тело. Ты умирала, пока он спал, ты умирала, не зовя на помощь, ты умирала, осознавая, что больше не можешь терпеть боль и страдания даже ради любимого человека. И Тэхён не винил тебя, только рыдал, что ничем не смог излечить тебя. А сейчас, когда на могилу он приходит каждый день, ему до сумасшествия хочется думать, что ты правда знала, что он тебя любит, что ты честно слышала, как он мечтал быть с тобой всегда, что ты видела, с каким трепетом он тебя целовал. Сейчас ты для него самое главное воспоминание, а дальше он будет жить как просила его ты - страстно, великолепно, по-доброму, - но позже, когда рана от твоей потери хотя бы перестанет травить душу новыми воспоминаниями.

Чонгук
Малиновый свет бьёт в глаза, но ты на это никак не реагируешь. Дыхание спёртое, голова медленно плывёт по течению в реку полного обездвижения и холода. Чонгук всё это видит и чувствует, но может только отвечать на твою крепкую хватку ладони своей. Ему страшно, ему ужасно и ему больно, но он держится, не плача и не истеря. Тебе сейчас в триллионы раз хуже. Врачи буквально так и сказали: "рак убивает медленно, мы уже бессильны, а вам жить осталось сутки". И в эти сутки ты просто попросила Чонгука молчать, не говорить родителям, друзьям, знакомым, только молчать и быть рядом. Ты не ешь, не пьёшь, удерживаешь его как можно ближе к себе, потому что там его не будет, там никто не поцелует, не обнимет, не скажет о любви, там никто так сможет. Но парень видит, как ты медленно остаёшься одна и хочешь его выгнать, чтобы он не видел, не знал, не ощущал твоего ухода. Чонгук же не отпускал, не позволял и смотрел, безотрывно смотрел, как трудно ты открываешь глаза и как трудно ты одними губами произносишь, что будешь помнить его всегда. А дальше... сердце вырывалось из грудной клетки, криками наполнился дом, всё хрупкое разбивалось о пол, Чонгук крутился как раненный, боясь зайти в комнату, где осталось твоё охладевшее тело.