Двое...?

Время шло. Вскоре серая машина была припаркована у леса, и как обычно, спрятана за ветками и прочим лесным хламом,  теперь же, на бесснежной земле не было прежнего белого покрова, и на фоне бурого полуголого леса, она выделчлась  даже с маскировкой.
В пути Андрея раза три успело стошнить, и Геннадию приходилось останавливаться и давать ему продышаться, во избежание запачканного салона авто.
Оставшийся день двое перетаскивали из машины все до дому. Геннадий не повторял путей, обходя в разных местах, дабы не создавать протоптанных тропинок, ведь однажды это может стть проблемой. Андрей же мысленно ворчал на эти сложности и тяжесть перетаскиваемых вещей.
Ноги вязлитв грязи. Для такого места как сибирские леса, март нынешнего года оказался аномально тёплым. Земля пускай и не полностью, но оттаяла, преобразив лесные окрестности в сырые, пахнущие прелыми листьями, хвоей и корой пространства, усеянные мелкими лужами, в зеркальной поверхности которых виднеется небесная голубизна и верхушки деревьев, с плывущими над ними лоскутами облаков.
Писк суетливых синиц на ветках ольхи и ракит как всегда родной. Без него не бывает ни одной весны. Неизменная часть русского природного преображения после тяжёлой зимы.
Воздух влажный и тяжёлый. Еще холодно, легко простыть, но парни уже проставляли куртки в доме, и бодро ходили туда-сюда от машины до дома и обратно, продолжая перенос провизии.
Управившись со всем, и Геннадий и Андрей решили прогуляться. Первый день после зимы выдался бесснежным, безветренным, и ясным. Самое то чтобы проветрить головы.
Грязь под подошвами двух пар шагающих ног оставляет следы, земная влага сразу просачивается в них, создавая две полосы лужиц, уходящих в глубь леса.
Тепло станет только к началу, а то и к середине апреля. Но на душе уже чувствуется то самое ощущение, что скоро все станет прекрасно, легко, и гораздо, гораздо лучше. Все потому что зима ушла, уступив власти весны планету. Скоро ее сила отогреет воздух, оттает всякая живность, и наполнит кипящим шумом глухие чащобы.
А пога можно лишь идти и идти куда-то далеко, без дороги и раздумий, куда-то туда, где хорошо.
С лап сосен и тонких сучков дубов капает вчерашний снег холодными каплями талой воды. Белки промокшие за ночь потепления, сушат мокрую шёрстку над совсем негреющими лучами, забавно носясь друг за другом и жмурясь от ослепительного сияющего диска солнца в синей глубине неба.
Андрей идет за Геннадием, смотря в ноги, наблюдая за своим же движением и поступью сапог.
Вот снова он лицом вписался в своего попутчика. Геннадий любил так его подкалывать, и заметив что паренёк глубоко в мыслях, останавливался, и ждал пока тот врежется, чтоб потом нахально ему улыбнулся, или выдать какую-нибудь шуточку.
Андрей к этому привык, по этому лишь неловко улыбался и продолжал идти. Общение налаживалось. Он с Геннадием общался нечасто. Большая часть времени проходила в молчании, ведь зачем слова, когда есть лес, воздух, и свобода. В этом они оба похожи, любят уединение и простор, долгое время назодившись в рамках, теперь - сами творители сутьбы и жизни своей.
Разговоры бывали вечерами, под чай или монотонный шум телевизора. Начинались с простенького вопросика, и потом из маленькой темы переходили в масштабные обсуждения. В основном это было недовольство Геннадия о очередных жизненных вещах, или какие-нибудь истории. А все одно склонялось к диалогу о истории. Будучи в одиночестве, Геннадий занимал себя книгой, будь то энциклопедия, или даже журнал для взрослых. Хотя и там Геннадий находил что нибудь интересное, помимо вульгарных фотографий и прочей ерунды.
Читая все и вся, он полюбил историю, и не упускал возможности почитать чего новенького и закрепить в памяти, для последовательных внутренних разговоров и рассуждений, ну и так же для осуждения, почему тот или иной человек поступил так или иначе, и какого вообще хрена.
Теперь это пригодилось, и вопрос о том почему небо синее мог плавно, но довольно быстроиперетечь в разговор о Суворове.
Прогуляла парочка до ночи. Холодно, морозно. Былое дневное тепло бесследно ушло, и ледяной мрак  прозрачной чернотой обжигал кожу и разум. Дышать сложнее, нос мёрзнет. Геннадий как всегда живчиком - закаленный крепкий парень, с иммунитетом к такому делу как простуда, ну а Андрей - худой неприметный мальчишка. Ему гораздо холоднее, и заболеть на раз два. Идёт пряча руки в карманы никакой иной как той самой серой кофты, в которой он и был в тот день когда впервые встретил этого улыбчика с топором. Она греет слабо, но это лучше ежели ничего вовсе.
Меж деревьев изредка бедсшумным плавным махом перелетают ночные пернатые, изредка сопровождая полет глухим хохотом или протяжным криком. Они до сих пор пугают Андрея. Ночные хищники, бесшумные и опасные, с двумя жуткими глазами желтого или рыжего цвета.Они для человека безопасны, но инстинкт того что темнота - опасность и доселе у человека остался, так что ночь это всегда жутко.
Страх сглаживает присутствие рядом мужчины. Он идет пряча руки в карманы широких штанов, гордой осанкой и твердым шагом. Смотрит по собственным приметам дорогу назад, попутно глядя в мерцающий блеск далеких звёзд где то во льдах космических пустот.
Полумесяц белой дугой висит меж россыпей этих ярких точек. Нечто завораживающее, глубокое, недоступное.
Небо - вещь странная. Один раз голову поднимешь, и не понять, прошло сколько часов, времени... И где это время? В момент когда глядишь на бег облаков, или пламя заката, стирает понятие времени, его нет. Всю жизнь можно было бы провести с задранной вверх головой.
Вспоминается детство. Первая ночевка на бережке ручья в далеком поле степей, с пасущимися табуном лошадей в травяных росах июльского лета. Первая ночь с открытыми глазами без секунды сна, проведённая наблюдением небосвода. Столь необъятного и прекрасного для рыжего мальчишки, еще не знающего что так скоро вся его жизнь пойдёт по кривой и ломанной. Счастливого будущего не существует. Прошлое всегда остаётся лучшим. Неважно каким оно было, прошлое - это мысли, секунды, взгляды. И жизнь. Вот секунду назад ты был дальше от смерти, а через минуту ты к ней ближе.  Живите настоящим. Смотрите вокруг. В мире погрязшем в людских творениях пока что держится и живёт изначальное существо природы. Оно прекрасно всегда. Любуйтесь, дышите, и наслаждайтесь жизнью, она одна, а как вы ее потратите? Сколько увидите, а сколько останется неизведанно? Увидьте, узнайте больше, горю не место в чистой душе.

Геннадий открыл дверь и вошёл. Тёмно. Следом шагнул Андрей.
Во избежание привлечения сам не зная чьего внимания, наощупь найдя свечу, зажег тусклый тёплый свет. Дом холоден после нескольких дней отсутствия хозяев, без воспроизведения отопления.
Разбредясь по комнатам, оба закопались под одеяла греться. Геннадий уснул сразу, лежа на спине, положив руки под затылок, как обычно без одежды, давая телу отдыхать.
Андрею сон не шёл хотя он устал как ездовая псина. Он сел на кровать, смотря в пустоту. Делать нечего. Мобильный телефон так и лежит на столе, уже с тонким слоем пыли. У Андрея просто зарядки нету чтобы им пользоваться. Наушники еще не потерянные лежат на полочке.
Окно занавешено плотными чёрными шторами. Ночью Андрей не любил смотреть в окно. Там жутко. Пока он ещё не нашёл штор, он видел ночами за окном волков, которые рысцой пробегали мимо и уходили в темень. Один раз видал рысь. Она скогтила маленького оленёнка, и драла его прям на месте под корнями дерева. Утром Андрей видел лишь изгрызанный череп и пару костей. Хищник съел добычу начисто, ничего не оставив. Ужас.
Самое страшное было, когда проснувшись октябрьской полуночью прошлого года, увидеть морду медведя, стоящего под окном, и пялющегося за стекло в глубь комнаты, леденящим взглядом чёрных непроницаемых глаз, от которого кровь стынет в жилах.
Тогда парнишка знатно испугался, и неделю на порог не выходил, но позже Геннадий его успокоил что нашёл косолапого, и пристрелил из дробовика в овраге. Это хоть немного дало облегчение, но без Геннадия он не выходил еще месяц. Потом тот доверил ему пистолет.
Но с тех пор Андрей никогда не смотрит в ночное окно. Там шторы. Тревожно. Какое-то то ли предчувствие, то ли просто паранойя охватили.
Решено спать. Как можно скорее.
Андрей лег приняв расслабленную позу. Спит он в футболке и шортах. Чьи они итак ясно.
Пара минут и он уснул, тихонько сопя в подушку, которую обнимал во сне, сам того не зная. Так чувствуется спокойствие и безопасность.
Утро снова ясное. Андрей проснулся быстро, и вскочив пошёл на нижний этаж. Геннадий был уже бодрячком, и скача на одной ноге, пытался найти протез который куда то дел ночью в темноте. Он собирался на пробежку.
Не раздумывая Андрей попросился с ним.
Вышел Геннадий как обычно в футболке, но сегодня вместо штанов шорты, и кеды, на удивление, а не берцы.
Непривычное зрелище.
Теплолюбивый Андрей утеплённый как и всегда.
Утро. Сейчас часов семь. Вся прелесть раннего подъёма давно раскрылась во всей красе возможностей.
Наблюдать как просыпается мир, и все живое - прекрасно. Ранним утром сидеть сонным с кружкой чая, открытым окном, откуда доносится щебет пташек, и Геннадий на стуле напротив. Что может быть лучше? Разве что компания Артёма... Не хватает тут этого весельчака.
Геннадию он назначил встречу в мае. Пока что полученная сумма позволяет такой промежуток времени без пополнения.
Холодный воздух марта. Двое парней устроив пробежку, разговаривают по пути.
Геннадий, решив придать Андрею ускорения, шлёпнул его по заднице и дал дёру со всей скорости . Но не тут то было.
Андрей подхватив сосновую шишку, быстро его догнал, и кинул в него. Шишка вписалась тому в глаз.
-"Хэй! Я не собираюсь быть как ты! Тоже мне, одноглазый разбойник."- с обиженной кислой миной проворчал Геннадий пнув шишку.
Андрей скептично на него посмотрел, потом отвёл взгляд на шишку, и снова на него. В его взгляде был намёк.
Геннадий это понял и жестом показал, мол "не надо".
Андрей улыбнулся и предложил вернуться обратно.
В доме Геннадий пошёл чинить себе лампочку в комнате, а Андрея напряг на готовку.
Получив власть на кухне, Андрей принялся кашеварить. Намутил гречки с тушёнкой и салатик.
Такое блюдо Геннадий называл едой богов. Ну а Андрей полностью согласен. Просто в готовке, не приедается, недорого.
До вечера оба  лентяйничали. Геннадий на диване изображал тюленя, то есть лежал и ничего не делал. А Андрей валялся в ванной, сделав маску из лекарств что дал ему Артём для быстрого заживания и исчезновения шрама. Все же зрение на один глаз утерялось без возможности возврата. Но благодаря советам Голдина, ткани и кожа заживали быстро в следующие дни.
Андрей в своём репертуаре лежит в горячей воде, в такой, что удивительно, почему он еще не сварился. Геннадий ему об этом упомянул, и сказал однажды, что если Андрей всё-таки сварится, то готовить не придётся дня четыре.
Андрей невольно улыбнулся, вспомнив его шутку, зная, что тот имел ввиду.
Дверь открылась. В ванную зашёл Геннадий. Замка на двери нету, по этому ничего не помешало войти.
Он глянул на лежащего в воде Андрея, и он в свою очередь оглянулся. Геннадий окинув взглядом его, поджал губы сдерживая улыбку, забрал забытую на крючке футболку, и вышел закрыв дверь, усмехнувшись.
Андрей продолжил свой релакс, а в голове другого вспомнился вопрос Артёма:"ты, часом, мальчиками не балуешься?"...
...