Часть II
Весь в холодном поту я падаю в бездну, а затем с бешеной скоростью взлетаю вверх. Живот сводит судорогой, дыхание сбивается. Твои руки сжимают меня, словно железные тиски - синяки останутся. Но при нынешних обстоятельствах твоя мёртвая хватка меня даже радует.
И вот, после очередного падения в бездну взлёта не последовало. Я ощутил сильную вибрацию по твоему телу и понял, мы приземлились.
Отстраняешь. Моё лицо, должно быть, впечаталось в твою грудь или живот. Куда я там упирался? С трудом сгибаю пальцы, они все онемели. Надо же, я и не заметил, что так сильно хватался за тебя.
Оборачиваюсь и понимаю, что мы очень далеко от деревни. Лес другой. Тёмный и мрачный, я бы даже сказал - мёртвый. Деревьев совсем немного, а те, что есть, совсем без листьев, почерневшие. Вокруг лёгкий туман, не слышно ни одной птицы, ни одного зверька. И очень холодно.
Я поёжился.
— Сейчас разведу костёр, потерпи немного, — говоришь и усаживаешься на корточки перед кучей вороха, отбираешь сухие ветки, кору.
Ты в маске, и мне это не нравится. Она настолько омерзительна, что без тошноты не взглянешь. К тому же, мне очень хочется увидеть то, что под ней.
Не без удовольствия вспоминаю, что обмочился.
— Скажи...
Запинаюсь: не могу нормально излагать свои мысли, когда на твоей голове "это".
— Как тебя?
— Чего? — будто бы огрызаешься.
— Мне бы помыться, хоть как-то..Я там, от страха. Ну знаешь..
Я почти уверен, что ты ухмыльнулся, хоть и не вижу твоего лица.
— Сегодня помоешься. Но не скоро. Иди пока в палатку отдохни, там теплее.
Я и не сразу заметил "палатку", она раз в пять больше обычной и удивительным образом сливается с лесом. Так, наверное, специально задумано.
Вместо дверей тканевые створки, приоткрываю их. Захожу внутрь. В нос сразу же ударил очень сильный запах древесины, жареного мяса, какого-то эфирного масла и, конечно же, твой аромат. В общем, пахнет приятно. Ещё здесь значительно теплее, чем снаружи, но всё равно прохладно.
Здесь располагаются все твои немногочисленные вещи: разные ткани, склянки, лезвия и другое оружие. Оно грязное. На некоторых лезвиях кровь совсем чёрная, отсюда и металлический душок, который я замечаю не сразу.
А вот и "кровать". Просто груда разного рода тканей, как слоёный пирог. Вместо подушки твоя накидка, а сбоку на полу валяется плотная вязаная тряпка, скорее всего "одеяло".
Спальное место всего одно. От этой мысли живот сводит приятной судорогой, за что мне хочется себя ударить. Вспоминаю твой горячий язык на моей шее, и сильный жар охватывает всё тело.
Укладываюсь. Это место пахнет тобой больше всего. Ткани насквозь пропитаны ароматом твоего тела. Наверное, ты спишь голым. Хотя, здесь прохладно. Но в мыслях уже вижу тебя голым. Мускулистый, весь в боевых шрамах и ожогах, так прекрасен. Хочется прикоснуться... С этими мыслями засыпаю.
***
Просыпаюсь от лёгкого шороха, ничего не вижу в кромешной тьме. Мне становится так страшно, как никогда не было. Вспоминаю, где я и с кем. Буквально холодею от ужаса.
Да, в моей деревне я часто подвергался насилию и унижению. Меня никто никогда не уважал, не ценил. Так что за всю жизнь там я совсем не знал любви. Только моя сестра...но что с ней стало!
Но то была неприязнь от людей. А кто ты? Я знал их с рождения, они были мне привычны. Чего же мне ожидать от тебя? Зачем утащил? Что сделаешь со мной?
Неизвестность пугает людей больше всего, больше смерти, больше любой боли. И я не исключение.
Поэтому, когда начинаю различать в темноте твой образ и вижу, что ты поворачиваешься ко мне, я тут же зажмуриваюсь. Затем, сделав над собой усилие, расслабляю лицо, якобы сплю.
Какое-то время ты еще шуршишь, затем усаживаешься на ложе. Да так, что меня слегка подбрасывает, такой ты огромный. Максимально естественным образом стараюсь отползти к стенке, чтобы тебе было куда лечь. С ужасом осознаю, "кровать" с трудом вместила бы тебя одного, хоть я и тощий, но лечь тебе н-е-к-у-д-а. Как же я раньше этого не осознал? Как не понял, когда сразу увидел спальное место? Ты же вообще не говорил, что я могу тут лечь? Может поэтому сидишь на кровати уже несколько минут, от того, что расположиться не можешь?
Мысли о том, что я доставляю тебе неудобства становятся совсем невыносимы и я, делая вид, что только проснулся, шепчу:
— Я кажется твоё место занял. Извини. Могу лечь на пол.
Ничего не отвечаешь и я замечаю, что ты всё же чем-то занят. Рассматриваешь какое-то ранение на ноге.
— Извини? Мне лечь на пол?
Опять тишина. Я в полном замешательстве, совершенно не знаю, что делать.
— Представляешь, только сейчас заметил, — говоришь как ни в чем не бывало, будто бы и не было моих предыдущих реплик.
Поворачиваешься и вытягиваешь ногу так, чтобы на неё падал лунный свет из небольшой прорехи в "палатке". Ранение очень глубокое, но маленькое. Очевидно, от стрелы.
— Когда успел стрелу выдернуть?
— Вообще не помню, — улыбаешься.
Ты без маски. С трудом различаю твои черты. Но то, что вижу, прекрасно. Лицо очень бледное, даже болезненно белоснежное. Все черты правильные, аккуратные, почти аристократичные, что так не вяжется с твоим силуэтом, с очень крупным мускулистым телом.
Глаза, к сожалению, разглядеть не могу.
По поводу твоего удобства я зря переживал: бесцеремонно вжимаешь меня в угол, так, что еле могу дышать. И засыпаешь. Одежду не снял. Правильно, холодно же.
Я не могу уснуть и всё силюсь получше разглядеть твоё лицо, хочется прикоснуться к нему, осторожно провести пальцами, распознать на ощупь.
Конечно же, не решаюсь.
***
Просыпаюсь от жуткого воя какого-то неведомого животного.
Ты ещё спишь.
Я лежу на тебе, как на матрасе.
Наши лица очень близко.
Утыкаюсь тебе в шею.
Я никогда ещё не чувствовал себя так хорошо.
Ощущаю головокружительное блаженство от твоего запаха.
Мне становится стыдно за свой страх.