Петля

Что касается дьявола, который с самого начала наблюдал за этими двумя супружескими парами, то это лично моё авторское дело и его. Наоборот, тот, кто печатать будет этот роман, тот пускай ставит дьявола на первое место. Хотя чёрт и с ним также будет, это по-любому видно.

В общем, он наблюдал в первую очередь лишь за теми, кто убивал души тех, кого они, как это выглядело со стороны, сами покончили с собой. Это выглядело так ужасно, что даже никто и не подумал о сочувствии в то время. Впрочем, это нормально в наше время.

И вот сегодня последний день для её мужа. Он пошёл в бар. Он потратил все деньги, что у него лежали в кармане, на еду, что там была и питьё. Он потратился, открыл дверь и упал.

На следующий день не выдержали её нервы, и она упала, под поезд всё же. Никто этого не видел, а когда люди увидели труп, было уже окончательно поздно. Думать что-либо люди не могли, они знали их как самую известную и молодую супружескую пару того времени. Люди до конца не могли понять, сами они это сделали или по чьей-то воле. Среди их окружения ходили самые противоречивые слухи, самым крайним, но как показало в конце жизни тех чертей, правильным оказалось лишь одно: их свели к этому.

Муж её остался на земле, присматривать за ней же, чтобы обеспечить ей другую жизнь, гораздо счастливее, но каждые шесть лет картина повторялась, он возвращался туда же. А у неё было всё плачевнее. Но не думайте о них, читатели, мы переходим к тем, кто заставил их покончить с собой.

- Я так счастлива, что мы достигли своей цели. – Сказала она своему мужу и поцеловала его. – Спасибо тебе, любимый.

- Да не за что, это плёвое дело для нас было. – Ответил он, рассмеявшись. – Я тоже тебя люблю.

Что с ними было дальше? Они не смогли угомониться и нашли себе других. Их не было, они уже не повторяли судьбу супругов-самоубийц. А ведь это так нормально, да, читатель? Слушай.

Слушай это мой смех над этими двумя, черти тебя носят дальше, ведь по твоим глазам я ясно могу разглядеть, что ты не в себе. Хватит там про себя ныть и пытаться понять, как до меня, делопроизводителя личного мужа своей Маргариты Николаевны, как он мог бы её назвать после этого, дошли эти мысли. Я тебе сказать их не буду. Если читал внимательно, то ты понимаешь, понимать, должен, что это в голове просто так невозможно прокрутить. Возможно другое.

Между тем за автором, точнее, в его голове сидит он сам, так что будьте аккуратны, когда будете перечитывать это произведение по второму разу. Я не собираюсь касаться тех, кто не может с собою уже совладеть, точнее, собираюсь. А вот прекрасный пол, которого я даже не касался толком, вы сможете разобрать в другом произведении. И я не буду разгадывать вам, читатели, нашу, общую тайну понимания.

Вы думаете, верно, что у автора в голове, по-прежнему то, что он описывает в «Детская, подростковая, взрослая порнографии в одном романе». Что ж, это верно. Но вернее будет подумать, что автор, любивший мужа той, что покончила с собой на следующий день, после того, как они им надоели, переживал за своего любимого. Вернее будет именно так думать.

А ещё вернее, читатель, пытающийся сейчас подумать за автора, сказать, что он думает за автора. Что ж, читатель, который туго думающий. Ты не увидишь в моих глазах, а, верно, и в своих уже ничего. Ты читал «Невский проспект» Николая Гоголя, читателя? Ты не читал, в твоей голове разбери что никто и ничто. Ты сам начал читать данное произведение, проходя через мою голову. Ты в моей голове увидишь ничего теперь. Ведь ты начал читать то, что оборачивается в умах людей после этого, Байкова, ты здесь уже фигурируешь, здесь тебе не место. Я тебе выделяю специальный рассказ, роман, ты будешь его считать романом. «Семейная жизнь с Байковой», так он будет называть себя. А в моей голове лишь два настоящих, выражаясь Анастасом Неважно, арийца. Это я и Красивые Очи. Я перехожу туда, читатель. Отдыхай, пока живой, после этого романа.

Государство, что существовало в то время, даже не особо хотело обращать внимание на это действие двух самоубийц в будущем времени. Муж, не переставая, думал, что с его супругой, но они, как видите, сами за собой не смогли уследить, что говорить о других людях.

Впрочем, здесь роман не о государстве, как внимательный читатель помнит. Об этом романе будут ходить такие же слухи, как о романе о в романе. Я, автор, хотел бы, чтобы об этом романе говорили, как о романе, что о чертях, но не самоубийцах, ведь если роман о самоубийцах, то читатель, который здесь будет через слово чертыхаться после того, как будет его цитировать, задаваться обязательно будет вопросом, что за роман о чертях? Автор так намекнёт, прогуливаясь по Лужникам, хотя скорее будет дальше, как во втором мистическом романе идти к Патриаршим Прудам, где находится церковь того, кто здесь самоубийца по вине чёрта, который вместе со своей супругой склонил к чёрту и мужа. Следит ли за моей жизнь кто-то или нет, мне абсолютно всё равно, ведь я знаю, кто гуляет там, на Патриарших. А об этом продолжение мысли читайте в «Я с ведьмами», невольное продолжение романа, который будет скандально известен, хотя уже и так о нём думают люди, как о том, что это за чертовщина. Что бы это ни было, роман, по-прежнему, про чертей, а не про самоубийц. Так завещал автор, любивший мужа, не уследившего за своей женой, которая покончила с собой по вине того чёрта, о котором читатель смог понять, если читал без сочувствия, как и надо относится к самоубийцам, ведь к мужу, в таком случае, также не надо относится с сочувствием, это ведь всего-навсего две супружеские пары, одна из которых из одной лишь зависти свела к самоубийству другую супружескую пару. Ведь читатель должен был заметить, что автор, не желавший в подземелье говорить на эмоциях про данный роман, сам проговорился, что этот роман всё же про самоубийц. Стало быть, роман автор сочинил сам про себя и её. Но внимательный, как хотел бы сам автор, в будущем ставший всё же, несмотря ни на что, учёным, читатель увидит, что в этом романе больше мистицизма, не сочувствия, которое на краткое мгновение появилось по отношению к своим литературным персонажам, а именно того, о чём так красиво написал Михаил Афанасьевич Булгаков свой роман-завещание, как его называют. Кто бы то ни был, я знаю другое.

Черти носили тех чертей, что свели других чертей к самоубийству. Мы разговаривали об этом с Чертовски. Он мне сказал, что за ними следят, за теми, что якобы самоубийцы, их приводят в норму. И поэтому они скоро вновь могут возродиться. Но о тех чертях, что настоящие черти, он показал сигарету к губам и проронил лишь три слова, от которых я лишь расхохотался:

- Дьявол их кружит.

Проговорив это, мы разошлись, поэтому я начал думать о князе тьмы. Князь тьмы, как он выглядит? Не надо думать о нём, читатель, который не слишком сильно смешал свой ум с религией. Князь тьмы, за него не надо думать, не надо за него видеть, не надо вообще ничего за него делать, потому что он сам прекрасно понимает. Я слышал без преувеличения его смех, его мысли, не собираюсь делиться с тобой ими, невнимательный читатель. Ты настолько невнимателен, что мог бы меня понимать с другой стороны, но я не дам тебе меня понимать в данном произведении.

Автор переходит в другой романе, а ты читай дальше его прочия произведеньица. Сатана их кружит, значит, пришёл я к логическому выводу после того, как я понял, что Чертовски имел ввиду окончательно. А парень прав.

Проходит полгода. Я вижу пару этих двоих этих уродов. Она смеётся, а он лишь подхватывает её наглый и совсем мне не смешной смех. Я вижу, как они, смеясь, идут до метро. Один из них занюхивает своё любимое, а она выдыхает запах. Я вижу, как они скрылись за переулком. Я подумал и решил, что мне нужно ехать вслед за ними.

И мне становится не то жутко, не то очень смешно. Впрочем, я не долго думая пошёл за ними. Я пошёл быстро в метро, за ними сверкать могли бы лишь их пятки, но пятки сверкали у мужа с женой, потому что после них осталась лишь одна шаровая молния, после которой в той местности разразился ливень, не прекращающийся до сих пор. А ведь прошло, дайте-ка вспомнить, лет пять. А может и десять.

Но Чертовски, когда мы с ним в последний раз общались об этой странной супружеской паре, сказал мне окончательно, что эти двое отправились в свободное плавание. Где-то, на какой-то льдине, вы сможете увидеть, как кружатся два духа. Один из этих духов старается изо всех выдержать свою супругу, чтобы она не упала в воду. А второй лишь в ответ смеётся, шепча тебе, читатель, что увидел здесь ни чертей, ни ангелов, ни беса, ни дьявола, ни Бога, никого ты здесь не должен был увидеть, ведь автор есть совсем иной мифологический персонаж. А если до тебя не дошло сейчас, то мы, или я один, на эмоциях тебе скажем, что с тобой ходит лишь он один. Он у меня в голове сейчас, и тебе не дано понять, как он живёт, кто он, как он мыслит, где он сейчас, что он сейчас. Он есть он. Тот, кто занимается этим и интересуется, тот понимает, что я намекаю на того, в честь кого названа данная глава.

Следующая глава, посвящённая его сопернику. Надо в литературе дальше пытаться понимать силы эти.