Обрати меня

На тот момент, когда весна начала вторгаться в жизнь, пытаясь сменить зиму, все было даже слишком хорошо. Слишком яркое для марта солнце заставляло весь снег таять, преобразовываясь в грязную слякоть на улице, которую все люди пытались обходить стороной, пытаясь не запачкать свои сапоги. Теперь, когда зимние пуховики были убраны в шкаф до следующего года, им на смену явились более легкие пальто.

В одно утро Эбби вышла из дома и, дойдя до перекрестка, радостно плюхнулась в объятия Гарри, повиснув на шее парня. На ее лице играла задорная улыбка, девушка тащила рюкзак, забитый учебниками, а под глазами выделялись большие синяки — Эбби полностью погружалась в учебу, готовясь к экзаменам, которые все выпускники будут вынуждены сдавать в самом конце года. За тот период превращения, отключения эмоций и влюбленности Эбби совсем забыла про учебу и, получив несколько слишком низких баллов, девушка поспешила вновь взяться за ум, испугавшись таких результатов.

Гарри улыбался, сжав руку Эбби в своей. Его пальцы замерзали на морозе, становились красными, но он, чувствуя нежные руки девушки рядом со своими, совершенно забывал об этом.

Гарри, наклонившись над небольшой кучкой снега, все еще не тронутого лучами солнца, быстро слепил небольшой комок и отправил его в спину Эбби, начиная громко хохотать от того, как молниеносно повернулась девушка, сверля его грозным взглядом. Подойдя к Гарри, она лишь легонько толкнула его, а он, неуклюже поскользнувшись, схватил Эбби за руку, потянув ее за собой.

— Вот блин, теперь ты вся в снегу, — Гарри задорно засмеялся, когда Эбби попыталась стряхнуть снег, попавший на ее волосы.

Гарри взял руку девушки в свою и легонько покрутил кольцо, защищающее Эбби от солнца. Она дрогнула, попыталась вырвать руку, испугавшись, что Гарри снимет кольцо с ее пальцев. И тогда — конец!

— Не бойся. Ты знаешь, что я не сделаю этого.

Эбби покачала головой и даже почувствовала стыд из-за того, что подумала о Гарри. Они, конечно, не являлись примером идеальных отношений или что-то в этом роде. Но связь, которая установилась между ними и окрепла за последние месяцы, наверное, была неразрушимой. Доверие — очень важная штука. Гарри с Эбби старались полностью доверять друг другу.
Гарри помог Эбби подняться, а потом нежно поцеловал ее, медленно притягивая к себе. Все было действительно слишком мило, красиво и романтично. Парочка зашла в школу. Между ними не было никакой пропасти, холода или чего-то подобного, но в школе Эбби вела себя куда сдержанней. Отношения на публику не для нее. Она даже не могла себе вообразить, что можно целоваться, стоя посреди шумного коридора или сидя за ланчем в столовой. Внимание, которое теперь заслужила девушка, встречаясь с — о боже, с самим Гарри Стайлсом — было слишком непривычным. Даже та малая часть, что обрушилась на Эбби, полностью выводила ее из себя. Незнакомые прежде люди могли кинуть что-то вроде: «привет, ты как?», с улыбкой взглянуть на нее или завести разговор. Эбби даже звали на вечеринку. Но когда кто-нибудь спрашивал: «эй, ребята, вы что, встречаетесь?», Эбби отрицательно мотала головой: «нет, мы друзья». А сегодня, когда одна из девушек, отсутствующих целый месяц из-за какой-то там обострившейся болезни, подлетела к ним, сбивая с ног, спросила: «вы вместе?», Гарри, перебивая Эбби, желающую все отвергнуть, вдруг резко начал говорить: «да, да, а ты как?». Эбби лишь смущенно улыбнулась. Может быть, все именно так и должно быть. Может быть, так будет лучше.

Как и всегда, зайдя в школу, Гарри начал болтать со всеми, перекинувшись взглядом с компанией своих друзей, стоящих недалеко от лестницы на второй этаж. Они вдвоем прошли в гардероб, стянули с себя верхнюю одежду, а потом вышли. Эбби настояла на том, чтобы Гарри пошел к своим друзьям, ведь из-за нее их общение сошло на «нет», и девушка чувствовала некую вину в этом. Сама же Эбби спустилась в спортивный зал и зашла в раздевалку. Слишком многое изменилось. Девчонка больше не искала самого темного угла, желая туда забиться. Правда, весь процесс переодевания она то и дело поторапливала себя, желая побыстрее расправиться с этим.

— Эбби, сегодня тренировки не будет. Мы перенесли ее на завтра. В четыре, как обычно. Ладно? — тренер окликнул девушку, как только та зашла в зал.

Девушка кивнула. Она два раза в неделю занималась волейболом после уроков с некоторыми ребятами из разных классов. Соревнований, правда, все еще не было, но тренер говорил, что весной они обязательно начнутся.

Гарри зашел в спортивный зал в окружении друзей. На нем была белая майка, открывающая вид на загорелые плечи и мускулы, спортивные шорты, которые, кстати, тоже очень выгодно подчеркивали его длинные ноги, которым многие могли бы позавидовать. Он бросил на Эбби восхищенный взгляд, а затем встал в строй.

Ему нравилось то, что он испытывал, находясь с ней. В одну секунду Эбби — стесняющаяся девушка, а потом она вдруг превращалась в такого стерзвозного вампира, знающего себе цену, была слишком равнодушной к некоторым вещам (за исключением самого парня, естественно) или, наоборот, слишком эмоционально воспринимало все. Она умела быть разной. Она умела удивлять.

***

Эбби сидела в кабинете Лоренца, закинув ногу на ногу и смотря в какой-то журнал. Текст расплывался перед глазами, они оба ждали Ровенну, которая обещала принести «прекрасную весть». Девушка чувствовала усталость, ей было слишком скучно, она уже проклинала подругу, которая опаздывала на целых пятнадцать минут. Лоренц то и дело поглядывал на наручные часы, громко цокая языком.

— Что вообще произошло? Что она хочет рассказать нам? — отложив журнал в сторону, Эбби нахмурила брови, пытаясь предугадать новости.

Лоренц лишь возмущенно пожал плечами. Мужчина тяжело дышал, показывая свое раздражение. Девчонка, вдохнув воздух в легкие, потянулась к журнальному столику и, взяв стеклянный стакан в руки, наполнила его кровью из кувшина. Это, может быть, и было настоящим извращением... кровь в кувшине. Но не для вампиров.

— Сюрприз-сюрприз! — Ровенна появилась ниоткуда. На ее лице играла бешенная ухмылка, и она продолжала стоять в дверном проходе, будто... Она что-то скрывала. Что-то, что находилось за ее спиной! — У нас новый вампир! Пополнение, милые мои!

Она захлопала в ладоши, наконец, заходя во внутрь комнаты. Эбби закатила глаза, приходя к выводу, что Ровенна будто пыталась пародировать манеру Эффи из «Голодных Игр». Та же непонятная никому радость.

Когда нечто, тоесть, новый вампир зашла в комнату, челюсть Эбби уже давно валялась на полу. Девчонка начала моргать, усиленно дыша, а потом, откашлявшись, постучала сама себя по груди.

— Ты?! — весь голос Эбби был пропитан злостью. Девушка уж точно не была настроена дружелюбно.

В глазах «нового вампира» заиграл испуг. Блондинка поджала губу, выпучив глаза.

Обе девушки смотрели друг на друга, отказываясь верить в то, что сейчас увидели. Перед ними открылась шокирующая правда. И никто из них не был рад этому.

— Т-т-ты-ы-ы? — блондинка дрожала, как листок, в любую секунду норовящий сорваться с дерева. Она присела на кресло, положила руки на колени и начала учащенно дышать.

Саманта.

Чертова Саманта.

Она — вампир. Тоже.

Эбби чувствовала себя брошенной, потерянной, ненужной, преданной. Саманта — человек, портящий ей жизнь, теперь оказалась под одной крышей с ней. Они в одной игре. Теперь две девушки, наверное, ненавидящие друг друга, вынуждены будут стать союзницами, подругами, способными защищать друг друга в неловких ситуациях... Слабо верится в это, знаете ли.

— Почему, блин, она? — Эбби бросила укоризненный взгляд на Ровенну, которая привела в дом новенькую.

— Она... — Ровенна бросила короткий взгляд на Саманту, — хм... я спасла ее.

Эбби могла бы психануть, разораться, вылететь из комнаты, громко хлопнуть дверью, наотказ не принимать новенькую, полностью игнорировать ее, но она не могла. Это не была бы Эбби. Это было бы жалкая пародия на стерву-Саманту, способную таким образом обращаться с людьми (и не только). Поэтому, выдавив неуверенную улыбку, Эбби посмотрела на Саманту, которая чувствовала себя слишком неуютно.

— Пошли, я покажу тебе все.

Саманта, удивленная таким проявлением дружелюбия, нехотя встала и поплелась за Эбби, которая тараторила в полный голос, рассказывая о подвальных помещениях. Девушки спустились вниз, в «лабиринт», усеянный камерами для «заложников», залежами крови и старой мебели, которая теперь была ни к чему.

— Поверь, я тоже не совсем рада, что теперь мы должны будем поладить. Может, попытаемся забыть все?

— Знай: я в любую секунду смогу вырвать твое сердце, — Эбби лишь хмыкнула, а затем громко рассмеялась, увидев перепуганное лицо Саманты, — шутка, просто шутка. Я не думаю, что мы можем быть друзьями, потому что из-за того, что Ровенна привела тебя сюда, мое отношение к тебе не меняется. В любом случае, мы можем попытаться. Каждый заслуживает... еще один шанс.

Эбби знала, что этот «еще один шанс» не был вторым, третьим или даже пятым. Он был, наверное, тысячным. Саманта лишь кивнула. Теперь она будет вынуждена продумывать каждое действие и слово, ведь, если честно, она слишком сомневалась, что Эбби шутит. Черт ее знает, она же странная.

***

— Ты точно этого хочешь?

Эбби кивнула. Единственное, что отделяло ее от Гарри — одеяло. Последний слой. Единственный слой. Девушка несмело притянула парня к себе, начиная целовать его лицо. Он оставил маленький поцелуй на шее Эбби, а затем спустился ниже, оставляя дорожку поцелуев на ее ключицах. Парень положил руку на бедро Эбби, целуя ее именно в тот момент, когда изо рта девушки начали вырываться всхлипы.
— Тише, тише, — Гарри целовал ее щеки, нос, губы, пытаясь стереть слезы, которые выступали вновь и вновь, — все в порядке, да? Все в порядке...

— Продолжай, пожалуйста, — тихо шепнула девушка.

Вперемешку смешалось все: чувства, эмоции, тела, подушки, одеяло, а воздуха так мало, просто катастрофически не хватает.

***

— Обрати меня, Эбби.

Эбби, нахмурив брови, посмотрела на Гарри. Он никогда не просил ее об этом. Девушка взглянула в лицо парня, пытаясь найти в нем какое-то сомнение. Конечно, она тысячу раз размышляла о том, что Гарри тоже станет вампиром. Но на не хотела этого. Она представляла, какими замечательными детьми мог бы обзавестись Гарри: зеленоглазые, кудрявые и с прелестными ямочками, а дав ему шанс стать вампиром, она навсегда лишит его шанса стать отцом. Подарив ему бессмертие, она никогда не увидит его смерть, никогда не испытает той боли, которую никогда не смогла бы забыть.

— Это... Гарри, пойми. Ты уверен, что хочешь пожертвовать всем, что имеешь, ради этого? Ради... меня? Своим будущим, детьми, прелестями взросления, старения, спокойной смерти? Ты никогда не сможешь иметь нормальную семью. Может быть, тебе и кажется это крутым, но, Гарри... Стоит ли это всех этих лишений?

Гарри погрустнел и ответ взгляд в сторону.

— У тебя есть путь назад? Нет. Только представь, у нас впереди — целая вечность. Наша маленькая бесконечность. Я хочу быть с тобой. Только подумай... Это же, черт возьми, прямо как Питер Пен! Никогда не взрослеешь. Круто, да?

— Я серьезно, Гарри, — Эбби качнула головой.
— Просто. Сделай. Это. Потому что я тебя прошу, понимаешь?

Гарри думал об этом всю предыдущую неделю. Он расставил все минусы, все плюсы, подумал о том, что у него никогда не будет шанса на нормальную семью, что ему придется пережить смерть своих родителей, друзей, он никогда не сможет наслаждаться видом на своих собственных детей и навечно застрянет в этом возрасте, но мысль о том, что он сможет отпустить Эбби — свою первую любовь, которая, как мы знаем, никогда-никогда не умирает, убивала его еще больше.

— Мне страшно, Гарри... Это слишком серьезно.

Парень потянулся к ножу, поднося его к своим запястьям. Он хотел лишь напугать Эбби, которая, увидев, что парень пытается покончить с собой раньше времени, резко прокусила свою руку в районе запястья и прижала ее к губам Гарри.

— Я пожалею об этом, — она печально покачала головой.

Но теперь, когда Гарри пил ее кровь, борясь с тошнотой, Эбби начала представлять их, спустя кучу веков, когда мир поменяется до неузнаваемости и прошедших через кучу разных открытий вместе... Вау!

Когда Гарри выпил достаточное количество крови, они с Эбби начали размышлять о том, каким образом он может умереть. Это было ужасно, слишком ужасно, чтобы рассказывать об этом. Только представьте: составлять план собственной смерти. Была куча вариантов: наглотаться таблеток, порезать вены, скинуться с высотки, попасть под машину. Правда, последние два сразу же были отсеяны — каким образом Гарри «оживет» при людях?

Нет, все должно начаться и закончиться в этом доме.

— Мне страшно, Гарри. Может быть, не стоит?

— Поздно. Задуши меня.
— Что?

— Задуши, блин!

Гарри лег на диван, накрыв лицо подушкой. Он взял руки Эбби, расставив их по двум сторонам от его лица. Единственное, что она должна была сделать — надавить и удержать.

Руки Эбби дрожали. Слезы текли по ее глазам, когда она услышала тихий голос Гарри, придавленного подушкой: «ну давай же». Он схватил ее за руки, заставляя начать ужасное действие. Девушка, прикрыв глаза, закусила губу до крови. Гарри слишком сильно сжал ее руки, оставляя на них синяки. Те секунды, которые длились, пока он задыхался, казались вечными и слишком страшными. Эбби громко рыдала, не желая признавать, что сейчас она поставила под неминуемый риск человека, заставившего ее открыться. Ей было страшно. А что, если он не вернется к жизни. Что, если не получится?

Когда хватка Гарри стала слабее, а его дыхание уже не было таким громким и жадным и вскоре свелось к нулю, девушка поняла. Это конец. Она громко плакала, находясь рядом с телом парня. Эмоции разрывали ее изнутри. Она думала, что все испортила. Эбби пыталась подумать. Сколько же времени потребовалось ей, чтобы вернуться к жизни? Минута? Десять? Час?

Когда прошло три минуты, девушка начала громко рыдать, стуча кулаками по груди Гарри. Она отказывалась верить в свою потерю. Она целовала его лицо, заставляла его дышать, пыталась сделать дыхание рот в рот, хотя ни черта не смыслила в этом.

Эбби опустилась на пол, закрывая лицо руками. Невозможно, невозможно. Она не может потерять его. Он не может оставить ее. А как же их маленькая бесконечность? Как же все, о чем они говорили?

Разве их любовь была подобна Атлантиде? Атлантида обязательно была обречена на смерть... А любовь? К ней это тоже относится?

Громкие всхлипы раздавались по всему дому Гарри. Она уже приготовилась опустить руки...

— Привет, Эбби, я умер.

Голос Гарри был таким неестественно хриплым, что Эбби пару секунд озиралась по сторонам, думая, что сейчас увидит призрака. Затем, почувствовав руку на своих волосах, она резко вскочила с пола, заваливаясь на Гарри и душа его в объятиях. Когда его рука легла на ее позвоночник, Эбби, наконец, поняла, что он тут и никуда не ушел. Он не бросил ее!

— Я с тобой, с тобой... Все в порядке.

— Тебе нужна кровь. Скорее!

Уже этим же вечером парочка отправилась на охоту. Первой жертвой Гарри был молодой парень, которого Стайлс тут же заставил забыть все. Эбби пообещала, что в скором времени они вдвоем обязательно перейдут на животных, а пока что... можно развлекаться!

***

Спустя пару месяцев.

Эбби и Гарри идут по темному переулку. Девушка поежилась от неприятных ощущений. Обернувшись, она встречается взглядом с девушкой, которую видела несколько раз рядом с Лоренцом. Та сверлит ее гневным взглядом, а Эбби лишь, нахмурившись, отворачивается. Незнакомка схватывает девчонку за руку, заставляя ее остановиться и развернуться к ней лицом.

— Это месть за Майка, малышка, — хмыкает девушка, а Эбби успевает выдавить лишь: «что?».
Гарри с непониманием смотрит на двух девушек, между которыми начинает разворачиваться конфликт.

— Кто это? Кто ты?

— О, вот как, ты даже не знаешь имени того, кто умер, пытаясь спасти тебя? А я, знаешь ли, помню все. Он умер. А теперь твоя очередь.

До Эбби в одну секунду доходит весь смысл слов этой девушки. Майк — один из вампиров, участвовавших во спасении Эбби, когда она находилась в логове Эзры, брата Лоренца. Майк шел первым, первым и умер.

Каждый раз, когда персонаж находится на одном волоске от смерти, вся жизнь его яркими слайдами проносится перед глазами. Ничего подобного.

Эбби, поняв, что к чему, резко поворачивается к Гарри.

— Гарри, я тебя...

Не успев договорить всю фразу, она сваливается на траву, без чувств. За секунду до этого Гарри подлетает к девушке, сворачивая ей шею... Слишком поздно.

«Гарри, я тебя...» люблю. Последние слова Эбби Холлен. Тело девушки лежит на траве, из грудной клетки вытекает кровь, окрашивая асфальт и траву в красный цвет. Ее веки закрыты. Она уснула мертвым сном. Навсегда.

Их «маленькая бесконечность» разрушена.

Первые мгновения Гарри ничего не может осознать. Он наклоняется над девушкой, тихо шепча: «ну же, открывай глаза». Она подобна дну бездонного океана. До нее не добраться...
У Гарри начинается самый настоящий приступ паники. Он потерял ее? Потерял. Навсегда. И он даже не думает о том, чтобы мстить девушке, отнявшей его счастье. Он не может оторваться от вида бледной кожи, пшеничных волос, тонких пальцев, которые теперь никогда не будут обхватывать его руки...

Он не успел. Его вина. Осознать бы все на пару мгновений раньше! Время вспять не повернуть.

— Эбби, и я тебя... — Гарри шепчет.

Парень ложится на траву рядом с ней, накрывая ее руку своей. Ему кажется, что все это — полный бред. Не может быть. Скоро она обязательно откроет глаза. Откроет же, да?

Она ушла из жизни. Она являлась воплощением света, невинности и чистоты, а в другие моменты, кажется, злее нее никого и не существовало. Она смогла полюбить. Она смогла измениться. Впереди ожидались лишь любовь, счастье и радость. Все должно было быть слишком хорошо. Поэтому, наверное, невозможно...

***

— Гарри когда-нибудь успокоится? — Ровенна тяжело выдохнула, бросая спичку в очередную кучу трупов, покрытых бензином. Вскоре все они разгораются ярким пламенем.

— Он любил ее. Ему нужно время.

Теперь, спустя десять лет, Гарри — опытный убийца, помнящий лишь об одном: найти и убить. Он провел целых десять лет, желая найти девушку, отнявшую от него всю его жизнь в одном человеке. Эта мерзавка сумела спастись, пользуясь безумием, в котором пребывал Гарри... В ту же ночь парень отключил свои чувства.

Может быть, спустя сотню лет он оживет. Может, будет всеми способами искать способ, способный стереть границу между миром живых и мертвых, а, может быть, попытается побыстрее оказаться на «той стороне».

Любовь — штука вечная, способная подарить нам не одну бесконечность. Потерять человека — совсем не значит утратить свою любовь к нему. Найди в себе силы подняться и идти дальше. Нет ничего, что было бы неподвластно тебе.