Возвращённое воспоминания
Рождественский ужин прошёл за непринуждённо беседой. Даже замечания Пэнси к действиям Гермионы не испортили его, а добавили немного забавного шарма этому вечеру. Как оказалось, у гриффиндорки и слизеринцев было много общих тем для разговора. Блейз оказался очень подкован в знании магловской классической литературы, Малфой прекрасно разбирался в музыке и истории, Пэнси, которая обычно производила впечатление легкомысленной и высокомерной особы, прекрасно разбиралась в искусстве, экономике и политике, а Нотт, казалось, вообще мог поддерживать разговор на любую тему.
— Не могу поверить, что ты завалил почти все СОВ. – изумилась Гермиона.
— Грейнджер, мои интересы не ограничиваются только учебой. – хохотнул Тео.
— Да. – фыркнула Пэнси. – Круг его интересов расширен до каждой второй юбки Хогвартса. – Нотт проигнорировал реплику подруги.
— К тому же, я и так знаю достаточно, мне нет нужды демонстрировать свои знания всем подряд. Это разрушит мою репутацию.
— Придурка и шута? – хохотнул Блейз.
— Невероятного кретина? – вторил ему Драко.
— Не упускающего ни одной юбки животного? – подытожила Пэнси.
— Обворожительного хулигана. – кокетливо парировал Нотт. – К тому же, твоя юбка и юбка Грейнджер до сих пор на вас, мои милые дамы.
— Грейнджер спасал лишь тот факт, что она подружка Поттера, а меня, тот факт что я способна оторвать тебе руки и убедить всех, что ты родился таким. – Забини и Малфой расхохотались.
— Кстати, Грейнджер, что это? – Блейз кивнул на вино, которое рубинами переливалось в бокале.
— Гранатовое вино. Ещё одна особенность нашей семьи. Рецепт этого вина поколениями храниться у Гонтье. Виноделием занимаются мужчины рода, которые рождаются, или приходя в семью, беря в жёны кого-то из женщин с фамилией Гонтье.
— Практично. – кивнул Нотт.
— У вина разная крепость и консистенция. Чем крепче вино, тем оно гуще и насыщеннее.
— Ты всё это изучила за пару дней в поместье? – спросил Драко.
— Ну, какую-то часть я изучила ещё в Хогвартсе. Но большую часть мне рассказали портреты моей матери и бабушки. Они висят в галерее. Это оказалось куда полезнее, чем просто прочесть об этом в семейных книгах. – пожала плечами Гермиона.
— То есть, я правильно понял, что твой будущий муж, должен будет вступить в твой род и взять твою фамилию? – уточнил Блейз, бросая быстрый взгляд на Малфоя.
— Ну, технически, мужья рода Гонтье могут взять фамилию, но это не требуется принудительно. Некоторые мужья оставляли фамилии своих семей, некоторые брали двойную фамилию.
— А как на счёт их состояний, семейных традиций и ценностей? – спросил Тео, делая глоток гранатового вина.
— Насколько я правильно поняла, всё остаётся при них. Мой дед был зельеваром и хозяином зелий Франции. Во флигеле осталась его лаборатория, где он работал и варил зелья и снадобья. При этом он улучшил многие рецепты вин с помощью своих знаний, которые потом передал моему отцу.
— А твой отец, он тоже был хорош в зельях? – спросил Драко.
— Мой отец был разрушителем проклятий. Он переоборудовал одну из комнат во флигеле в мастерскую, и оборудовал там дуэльный и тренировочный зал. – Гермиона помедлила немного. – Его потрет до сих пор спит там, в его мастерской. Гликерия говорит, что он был против и винил себя в том, что им пришлось меня оставить и отправить в мир маглов, поэтому он так и не пожелал проснуться.
После ужина Гермиона оставила гостей, чтобы пойти и поговорить с матерью и бабушкой. Это было первое Рождество в доме, в котором она родилась, и ей хотелось поздравить их, хоть и только на портретах. Галерея была освещена тусклым светом ламп. Большинство портретов уже спали. Галатея тоже дремала, а вот Гликерия задумчиво рассматривала раму своего портрета.
— Гликерия? – Гермиона подошла к портрету, стараясь скрыть волнение.
— Да, дорогая? – женщина перевела на неё взгляд и улыбнулась. – Ты такая красивая.
— Спасибо. – девушка смутилась. – Гликерия, я хотела поздравить вас...тебя с Рождеством.
— Гермиона, я счастлива, что смогла получить такой подарок, увидев тебя такой взрослой и красивой, мне жаль, что я не могу обнять тебя. – Гермиона подошла ближе к портрету и приложила руку к рисунку.
Гликерия ласково улыбнулась, и приложила свою ладонь к полотну с другой стороны. Они стояли так, какое-то время, просто глядя друг другу в глаза. У Гермионы предательски защипали глаза от несправедливости такого положения. Она не жаловалась, и любила своих приёмных родителей, но невозможность прикоснуться к женщине, которая родила её, которая могла всему её научить, любить её, угнетающе сковывало горло. Возможно, у неё могли быть братья или сёстры, она бы училась в Шармбатоне, никогда бы знала Гарри и Рона, Малфоя.
Драко. Столько противоречий, как сейчас, ещё никогда не вызывало в ней его имя. Он словно шторм ворвался в её новую реальность, накрывая всё на своём пути серым серебром этой бури. Этот шторм был не разрушительным, он был непохожим ни на что, что она когда-либо знала в жизни. И Гермиона не знала, как ей поступить. Слова Пэнси перед ужином посеяли только больше сомнений в её и так неспокойное сердце.
Гермиона покинула галерею и собиралась идти спать, но заметила, что дверь библиотеки приоткрыта. Она тихо проскользнула за неё, стараясь не выдавать своего присутствия. В первую секунду ей показалось, что там никого нет, но магия дома подсказывала хозяйке, что ей нужно пойти внутрь и проверить между стеллажами. Девушка скинула туфли, от которых уже порядком устали ноги и тихой поступью направилась между книжных рядов. Драко стоял в чёрной рубашке, так же, как во время урока танцев, закатав рукава, и листал какую-то книгу. Подойдя ближе, она увидела, что это была история её семьи, которая начиналась ещё в семнадцатом веке в Греции.
Драко медленно перебирал страницы, быстро бегая глазами по строчкам. Гермиона притаилась в тени полок, изучая его снова. Она знала его уже шесть лет. Драко всегда был симпатичным. Светлые волосы, светлые глаза, с годами он становился только красивее. Каждая вторая студентка Хогвартса, лет с четырнадцати, мечтала о том, что бы он обратил на неё своё внимание. Но, чаще всего, он не делал этого. Казалось, что ему просто всё безразлично. На Святочный бал он пошёл с Паркинсон, но это больше походило на одолжение друг другу, нежели на какую-то симпатию. Драко и Пэнси были, как она и Гарри. Брат и сестра. Малфой резко поднял голову. Их взгляды встретились, и Гермионе пришлось выйти из своего укрытия. Она подошла к нему, заглядывая в книгу.
— Ты сегодня особенно красива. – проговорил Драко. – Я упоминал, что аристократизм тебе к лицу?
— Да, примерно дюжину раз, с того момента, как это стало общественным достоянием. – мягко улыбнулась Гермиона.
— Ну, предлагаю сделать это нашей маленькой традицией. – Малфой улыбнулся в ответ.
Он взял её пальцы в свои, медленно перебирая. Ничто не казалось таким нежным и интимным, как это действие. Гермиона подумала¸ что никто никогда не уделял столько внимания её рукам, как это делал он. И не только рукам.
— Я хочу тебе кое-что показать. – тихо проговорил он.
Он достал свою волшебную палочку и маленькую склянку с искрящейся нитью воспоминания. Аккуратно подцепив его, Драко поднёс сверкающее воспоминание к её виску и пробормотал какое-то заклинание. Гермиона сморгнула, глядя в его глаза, но почему-то не испытывала страха. Лишь лёгкое волнение, которое покалывало где-то в кончиках пальцев. Малфой выжидающе взглянул на гриффиндорку. Девушка нахмурилась. Воспоминание возвращалось. Сначала оно было нечётким, но вскоре картинка стала яснее.
Гермиона стояла в коридоре Хогвартса. Она была одета в платье, в котором была на Святочном балу. Голубая ткань струилась вокруг, но Гермиона плакала. Некоторое время назад она поругалась с Роном из-за Виктора и всё ещё была огорчена этим. Реакция Уизли огорчила её, ведь она надеялась, что этот вечер будет волшебным. Но Рон вспылил, приревновал её, апеллируя тем, что Крам их соперник, а значит враг. Этого Грейнджер понять не могла. За спиной раздались тихие шаги. Гриффиндорка обернулась и увидела Малфоя. Он был без мантии и пиджака, лишь в жилете и рубашке. Галстук-бабочка небрежно свисали из-под расстёгнутого воротника. Его руки были в карманах, и он внимательно смотрел за реакцией девушки. Он выглядел уставшим и немного напряжённым. Грейнджер уже приготовилась к очередной порции оскорблений, но Драко сделал ещё несколько шагов в её сторону и остановился. Какое-то время он просто рассматривал её, будто бы старался запомнить или что-то упустить. Гермиона уже собиралась что-то сказать, но он опередил её:
— Ты прекрасна, Грейнджер. – его голос звучал глухо, чуть хрипловато, он заметно нервничал. – Ты даже не представляешь насколько ты прекрасна. Мне жаль, что придурок Уизли испортил твой вечер.
— Он не придурок. – упрямо всхлипнула Гермиона.
Малфой лишь поджал губы. Он некоторое время снова просто смотрел на неё, а затем продолжил:
— Ты не должна была плакать сегодня. Я бы хотел, чтобы ты никогда не плакала... - грустно откликнулся он. – Мне жаль, что твой вечер испорчен.
— Малфой, что ты...что ты имеешь ввиду? – удивлённо хлопнула мокрыми ресницами девушка.
— Я давно хотел тебе это сказать. – он снова прочистил горло, его голос стал тише, но твёрже. - Ты не представляешь, как давно я хотел сказать тебе, что ты чертовски прекрасна. Как бы я хотел быть на месте Крамма. Вести тебя в танце, видеть твою улыбку, обнимать тебя, танцевать с тобой...И мне очень жаль, что ты забудешь это...
Гермиона сморгнула, глядя в серые глаза слизеринца. Драко выглядел смущенным. Он нервничал, ожидая её реакции. Гермиона подняла на него изумлённые глаза. Она даже не могла представить ничего подобного. Святочный бал. Вечер, которого она ждала, и который был испорчен очередной глупой ссорой с Роном. Она помнила, как плакала в укромном уголке коридора, а потом не могла вспомнить, как оказалась в башне факультета. Теперь всё стало ясно. Малфой фактически признался ей в любви ещё тогда, но забрал у неё это воспоминание, храня его всё это время. Драко, который сейчас стоял перед ней, в её доме, в её библиотеке, держа в руке книгу с историей её семьи, получивший, наконец-то, возможность вернуть ей его и рассказать правду.
— Наконец-то я могу вернуть тебе это. – прошептал он. – Я думал, что это так и останется моим самым большим секретом.
— Ты не собирался возвращать мне его? – тихо спросила она.
— Ну, возможно, когда мы бы состарились, и я умирал бы, то я смог позволить себе такую роскошь. – его голос успокаивал, убаюкивал её сердце, которое выстукивало под рёбрами какую-то сумасшедшую дробь. – Но теперь, когда всё так случилось...
Его пальцы погладили её щёку. Гермиона вздрогнула от его прикосновения, но не отступила. Противоречия роем кружились в её голове, но это воспоминание будто бы подтверждали слова Пэнси, сказанные пару часов назад. Драко был влюблён в неё, и очень давно. Но обязательства, традиции и устои, слишком прочно сидели в нём, и он не мог их нарушить. Хотя и однажды позволил себе эту слабость, которую тут же забрал у неё, не позволяя случится ничему, что могло бы разрушить их жизни. Мир, в котором он вырос, не позволил бы ему этого. Теперь же, оковы были сняты. Никаких препятствий больше не было для того, чтобы он мог открыть ей свои истинные чувства. Открыть их, и надеяться, что она сможет простить его и ответить взаимностью.
Шторм в его глазах темнел с каждой секундой. Он внимательно смотрел, изучая черты её лица и её реакцию. Гермиона непроизвольно облизнула губы, все казалось невыносимой иронией, насмешкой, которую судьба бросила в них, разделив на две разные гильдии, а теперь бросив их обратно, оставляя разбираться во всем коктейле этих чувств. Шторм надвигался, уводя её в самую гущу и вот, наконец, он обрушился на неё, увлекая в поцелуй. Гермиона замерла, а спустя ещё мгновение уже отвечала ему, запуская руку в платиновые волосы. Они были мягкими, приятными на ощупь, словно нити шёлка, которые она пропускала сквозь пальцы. Его руки крепко прижимали её к себе, обволакивая в кокон чувств и эмоций, которые взорвались в неё, пуская по венам фейерверк.
Малфой отстранился от её губ, глядя в глаза. Он смотрел внимательно, требовательно, ожидающе. Гермиона же молчала, не в силах подобрать слов.
— Чёрт возьми, Грейнджер, я мечтал об этом так долго... - прошептал он, нарушая молчание.
— Прости, что я немного задержала исполнение твоей мечты. – мягко проговорила Гермиона, погладив его по щеке.
Он прижался к её ладони, словно котёнок, ищущий любви и тепла. Прижался так, словно это было единственным действительно важным действием в его жизни. Его рука скользнула по волосам девушки, доставая из них шпильку, сдерживающую локоны. Розы в причёске рассыпались, прибавляя волосам блеска и аромата роз.
— Так гораздо лучше. – прошептал он, утыкаясь носом в её висок и вдыхая аромат кожи и волос.
Гермиона пыталасьсправиться с бешенным ритмом её сердца, которое, словно птица в тесной клетке,колотилось о прутья, требуя выпустить её на свободу. Пальцы Драко всё ещёсжимали её спину, обжигая теплом через ткань атласного платья. Хотелосьраствориться в этом мгновении, впитать его каждой клеточкой своего тела,запомнить, запечатать. Сердце Драко отбивало тот же ритм, что и её собственное,она чувствовала его под своими ладонями, моля Мерлина, Моргану, Зевса,Персефону и всех известных ей богов и великих колдунов, чтобы этот мигпродлился как можно дольше