Кровные узы
Гермиона сидела в кресле, теребя газетный кончик Пророка, и тупо смотрела сквозь своё фото на первой полосе. Кричащий заголовка гласил: «Гермиона Грейнджер – единственная наследница древнего французского магического рода Гонтье!». Далее в статье подробно описывалось, как её родители тайно перенесли её в Британию из Франции при помощи Николаса Фламеля и Дамболдора (разумеется!) и как она была спрятана в обычной магловской семье, в которой росла до одиннадцати лет, а потом попала в Хогвартс, подружилась с Гарри Поттером и стала его верной боевой подругой.
Новость об этом невероятном открытии, накануне Грейнджер сообщил лично Директор, вызвав её в свой кабинет и в присутствии МакГонагалл и приёмных родителей, в своей привычной манере, легко рассказал ей об этом.
Директор предоставил Гермионе зачарованную шкатулку, которую девушка смогла открыть с помощью связующей кровной магии. На крышке шкатулки красовалась рубиновая буква «Г» и родовой герб семьи, к которой она на самом деле принадлежала. В шкатулке девушка нашла фамильный перстень и бумаги на счёт в Гринготтсе, во французском магическом банке, а так же на владение землями и поместьем во Франции и Британии.
— Гермиона. – директор обратился к девушке по имени, чего практически никогда не делал ранее. – Я понимаю, что новость эта весьма обескураживающая. Но ваша семья оказала мне большое содействие во время войны с Гриндевальдом, хотя они поплатились за свою преданность магическому сообществу. Волан-де-Морт оказался куда беспощаднее Геллерта. – Гермионе казалось, что Дамболдор шутит над ней, но он не шутил.
— Профессор Дамболдор, я не могу даже представить, каковы были мотивы, но вы же понимаете, что такую новость сложно принять? – Гермиона сжала пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь.
— Да, безусловно. – беседа было смехотворно светской, даже для Дамболдора. – Но вы наследница древнего магического рода, а вы не хуже меня знаете, что Тёмный Лорд возродился, и что ваш друг, Гарри Поттер столкнётся с ним рано или поздно. Ему понадобится ваша помощь.
— Я никогда не откажу Гарри в помощи. – резко откликнулась Гермиона. – Но я не совсем понимаю, чего сейчас вы хотите от меня?
— Кольцо, которое вы держите в руках. – он кивнул на перстень, который она всё ещё крутила в пальцах. – Это перстень с гранатовым камнем, по легенде, гранат этот был дарован вашей семье богиней Персефоной, женой Аида. Именно он нужен был Волан-де-Морту и именно поэтому, защищая его, ваша семья была так хладнокровно уничтожена им.
— Какое отношение род французских колдунов, имеет к Древнегреческой богине? – Дамболдор улыбнулся.
— Гонтье были выходцами из Греции, но они были вынуждены покинуть родину много лет назад и обосноваться во Французских землях. Но мы должны явить миру вас, как наследницу Гонтье, это поможет немного отвлечь внимание Тёмного Лорда от того дела, которое я хочу поручить Гарри в будущем.
— Чтобы я, а не он стала мишенью Волан-де-Морта? – Гермиона нервно хохотнула. – Гарри не позволит этого.
— Вы правы. Но Гарри долго был один в этой войне. Ему нужен союзник, равный по силе и ценности. – гриффиндорка сверкнула глазами, встречаясь взглядом с директором.
— Вы хотите, что бы я стала пушечным мясом, не так ли? – карие глаза внимательно всматривались в лицо директора школы чародейства.
— Всё не так, Гермиона. Для вас нет никакой угрозы. – мягко откликнулся Дамболдор, но отчего-то теперь его слова не казались ей такими уж правдивыми.
— Профессор, при всём моём уважении. Вы просите от меня слишком много. Сначала вы вызываете меня к себе, говорите, что я это вовсе не я, а люди, которых я шестнадцать лет считала своими родителями, тоже не мои родители. И теперь вы говорите, что я должна принять удар Волан-де-Морт на себя, представившись наследницей древнего французского чистокровного рода?! Что бы отвлечь от Гарри внимание?! – Директор не отвечал, изучающе глядя на девушку.
Её вдруг затрясло всю. Она подскочила с места, подходя к большому окну в кабинете. Гермиона обхватила себя руками. Она продолжала дрожать, от гнева и страха, от осознания, какой страшный человек на самом деле сидит перед ней. Человек, который хранит массу чужих секретов, который столько лет скрывал от неё её истинное рождение. Да, возможно, на то была воля её настоящих родителей, но то, с каким подтекстом ей сообщили эту новость... Гермиона понимала, что никогда не оставит Гарри, что она отдаст всё, что у неё есть, что бы помочь ему победить. Но зная, в каком аду прожил он все эти годы, она не была уверена, что готова так разделить с лучшим другом эту ношу. Было ли это эгоистично? Возможно. Знала ли она, как поступить правильно? Скорее всего, да.
— У вас будет время подумать, Гермиона. – мягко сказал директор, спустя несколько мгновений.
Дамболдор поднялся, шелестя полами своей мантии. Грейнджер-Гонтье всё ещё стояла у окна, цепко всматриваясь в горизонт. Когда Дамболдор уже был у дверей, она произнесла вдруг то, на что ещё несколько мгновений назад, казалось, у неё не хватит духа:
— Я сделаю это. – директор обернулся и уголки его губ едва заметно дёрнулись.
Он, очевидно, был чрезмерно доволен её решением, и не успел скрыть этого должным образом. Гермиона почувствовала невероятное желание кинуть в директора какое-нибудь заклинание, что бы стереть эту приторно-довольную усмешку с его лица. Дамболдор в одночасье перестал казаться ей всемогущим и великим. Теперь перед ней стоял другой человек, и она совсем не знала, кто он и можно ли ему доверять.
— Обещаю вам, что вы не пострадаете, Гермиона. – девушка отвернулась, не имея никакого желания продолжать этот разговор.
И вот, уже следующим утром на первой полосе Ежедневного Пророка красовалась эта замечательная новость, в котируя сама Гермиона верила с трудом. Да и как вообще поверить в подобное? Когда много лет тебе чётко указывают на твоё неподобающее происхождение и незаслуженно занятое место, бросают в лицо оскорбления, называя грязнокровкой. Вчера Гермиона была просто маглорождённой Грейнджер, а сегодня она уже Гермиона Гонтье, наследница великого французского чистокровного рода греческих колдунов. В её голове это до сих пор звучало абсурдно, но для других студентов Хогвартсва, видимо, новость, стала сенсацией. Гермиона шла на завтрак в компании Гарри и Рона. Все вокруг пялились на неё, перешёптывались за спиной, рассматривая так, будто никогда прежде не видели, кто-то даже указывал пальцем, будто не веря, что новости в Пророке правдивы. Но никто не решался сказать хотя бы слово. Это продолжилось и во время завтрака, даже гриффиндорцы вели себя тише, чем обычно. Да и надо признать, новость и вправду была обескураживающей. Грейнджер уже несколько сотен раз пожалела, что вообще пришла сюда. Она вдруг подумала, что видимо так Гарри всякий раз себя чувствовал, когда все пялились на него после очередных статей Пророка о нём или каких-то ещё ярких событий его биографии, свидетелями которой являлась вся школа.
— Ты в порядке? – спросил Поттер, замечая, как она в очередной раз хмурится, стараясь не обращать внимание на происходящее.
— Разумеется! – нервно рыкнула Гермиона. – Всегда мечтала, чтобы в меня тыкали пальцем и шептались за спиной.
— Добро пожаловать в мой мир. – грустно усмехнулся друг.
— Это паршиво, знаешь ли. – нахмурилась Грейнджер. – Я лучше пойду. Увидимся на уроке! – и, не дав друзьям возразить, она быстро направилась к выходу из зала.
В дверях она врезалась в чью-то грудь и, заметив зелёный галстук, мысленно прокляла этот день, который не мог стать ещё хуже. Но видимо, мог. Конечно, для полноты картины, нужно было столкнуться в дверях с ним.
— Смотри, куда несёшься, гряз... - Малфой осёкся, глядя на девушку.
Конечно, он уже знал. Они все знали. Вчера она добровольно согласилась превратить свою жизнь в ад. Ради Гарри, ради спасения его и возможно всего магического сообщества. Вчера она согласилась принести себя в жертву. Какая ирония. Малфой, который всегда смотрел на неё с такой ненавистью, с таким презрением, ежедневно выплёскивая на неё весь свой змеиный яд. Но сейчас в его глазах что-то изменилось. Гермиона хотела поскорее убраться подальше от него и никогда в жизни больше не слышать его голос. Он слишком долго отравлял ей жизнь.
— Грейнджер... - он всё ещё придерживал её за предплечье.
— Отпусти меня. – проговорила она ему в грудь, отталкивая и вырываясь из хвата.
Освободившись от общества Малфоя, Гермиона вихрем понеслась в сторону учебного крыла. Она хотела сейчас быть где угодно, лишь бы не видеть этих любопытных глаз и не слышать эти перешёптывания за спиной. Это оказалось куда тяжелее, чем она вчера думала.
Первым уроком была трансфигурация. И разумеется со Слизерином. Разве мог Мерлин или сама Деметра, которая покровительствовала её настоящей семье, распорядиться с ней иначе? Разумеется, нет, это было бы слишком легко. Гермиона вошла в пустой класс, и опустилась на своё место. Всё теперь будет по-другому. Больше она не сможет быть просто Гермионой Грейнджер. Теперь она Гермиона Гвенивьер Джин Гонтье. Девушка сжала в кармане мантии фамильный перстень и достала его, покрутив в пальцах. Представить такое она не могла никогда. Ей нравилась её жизнь, нравилось быть обычной девушкой, маглорождённой волшебницей, но теперь она больше не могла быть ею. Теперь весь Хогвартс и вся Магическая Британия была в курсе, что она вовсе не грязнокровка Грейнджер, а Гермиона Гонтье, наследница древнего магического чистокровного французского рода. Абсурдность всего этого была настолько смехотворной, что хотелось разрыдаться. Из размышлений её вывел звук открывающейся двери. В кабинет вошли слизеринцы. Ну, конечно же, могло ли быть иначе? Увидев Гермиону, они замолчали. Она затылком чувствовала их взгляды. Во имя Морганы, пусть всё это закончится. Пусть они просто молча пройдут мимо.
Первым к её парте подплыл Теодор Нотт. Хвала Мерлину, это был не Малфой. Сегодня его было уже достаточно. Нотт держал в руках выпуск Пророка, нахально ухмыляясь. Она хотела стереть эту ухмылку с его лица, но лишь плотнее сжала челюсть, медленно переводя на него взгляд.
— Эй, Грейнджер, это правда? – он качнул статьёй перед её лицом, отчего Гермиона сморщилась.
— Иди, куда шёл, Нотт. – собирая крупицы спокойствия, ответила она.
— Не могу поверить, что она чистокровная. – этот голос Грейнджер не хотела слышать ещё больше. – Может это шутка? – высокомерная интонация Паркинсон, пронеслась над ухом Гермионы.
Пэнси смерила гриффиндорку презрительным взглядом, цепляясь за каждую деталь на её лице и форме.
— Вам больше нечего обсудить? – сощурилась Гермиона.
— Тео, Пэнс, закачивайте. – вдруг подал голос Малфой.
Он уже сел за парту, вальяжно развалившись на стуле. В сторону Гермионы он не смотрел, за что девушка мысленно его поблагодарила. Пэнси фыркнула, а Нотт продолжал нагло разглядывать Грейнджер.
— Дар речи потерял? – не выдержала гриффиндорская староста.
— Да я всё думаю, как проверить твою чистокровность? Может это просто фальшивка?
— Отправь запрос в Министерство Магии Франции, возможно, они подберут более эффектную формулировку, для того, что бы послать тебя к дьяволу. – спокойно ответила она.
— Всенепременно, Грейнджер. – оскалился он в ответ. – Или нам теперь звать тебя Гонтье?
— Нотт! – снова позвал Малфой.
— Зови как хочешь, интеллекта тебе это всё равно не прибавит. – хмыкнула Гермиона.
— Стерва.
— Нотт! – Гермиона слышала, как скрипнул стул под Малфоем.
Тео распрямился, сверкнув глазами из-под кудрявой чёлки и вальяжно направился к своему месту, рядом с Паркинсон. Та, старательно делала вид, что её вообще не интересует происходящее, рассматривая себя в карманное зеркало и поправляя причёску. Подумать только, мало того, что она теперь чистокровная, так ещё и Малфой сейчас что? Заступался за неё? Немыслимо! Гермиона прикрыла глаза. Это будет долгий день. Мерлин Всемогущий, дай сил пережить этот день.
Но на её счастье послышались шаги и через некоторое время оставшиеся студенты стали заполнять класс. Рядом с девушкой плюхнулся Гарри.
— В порядке? – Гермиона лишь кивнула.
Она была не в порядке. Но очевидно сейчас, ей стоило беспокоиться об этом в самую последнюю очередь.