В коконе моего разума

Ева вздрагивала от малейшего шороха. Холод, бушевавший внутри, поглотил всю ее, без остатка, и теперь она стала еще меньше. Фарфоровая девочка-статуэтка разбилась, и ничто теперь не могло вернуть ее в прежнее состояние. Кокон забрал у нее все, что она когда-либо имела.

Сначала он забрал ее тело, ее идеальное тело, не знавшее боли. Но Кокон оставил на память одну лишь боль, жар и холод. Кокон убил ее родителей, оставив Еву без защиты, из гнезда выбросил из ее, еще не оперившуюся птицу, которая тут же полетела в терновые кусты.

Потом он забрал ее мысли. Она познала страх, который терзал ее плоть колючками и иголками, который хлестал ее по лицу и колючим комом в горле мешал дышать. За страхом пришло безумие. Все, что доселе казалось реальным и логичным, приобрело абсурдные формы и породило сумасшедшие фантазии и жестокие игры ее подсознания.

И, наконец, Кокон забрал ее друзей. Совершенно невинных и единственных, кому она доверяла до сих пор. Кокон заставил ее чувствовать вину и слезы, льющиеся по щекам бесконечным потоком. Кокон заставил ее видеть смерть маленького беззащитного существа, которое она должна была защитить, но не сделала этого.

И это был не конец.

Кокон догнал ее, остановил и хлестнул по лицу предательством, которое окончательно разбило такое хрупкое неземное сердце.

Джейкоб не могу так поступить... но он врал ей. Все эти годы.

Ева все еще шла, не глядя на дорогу. В следующее мгновение ее ноги подкосились, и девушка упала на колени, всхлипывая от рыданий.

Он обещал ей... столько лет он говорил, что она уникальна. Что он, Человек в черном, создал Кокон, этот чудовищный эксперимент, но что-то в нем пошло не так, и родилась она. Самое необыкновенное существо во Вселенной. Но это была наглая ложь.

Еву создал не Кокон и не Вселенная. Еву создал Джейкоб Стоун.

Она видела его имя на обложке блокнота. Видела эскизы и планы Кокона и его обитателей. Видела свое тело в мельчайших деталях на его рисунках, и это была она, от и до. Ева была такой же проекцией Кокона, проекцией подсознания Джейкоба, как и все вокруг. Она была нереальна, она не рождалась.

И она не умрет.

По крайней мере, в тот момент Ева думала именно так и ненавидела Человека в черном за это.

Джейкоб стоял позади нее, и его сердце сжималось от боли. От этой жуткой картины, как единственное существо, что он когда-либо любил, корчилось перед ним от страха, но Джейк не смел подойти к ней. Ева бы его не подпустила.

Он простоял так несколько минут. Голова разболелась еще сильнее, чем прежде, и в воздухе все еще витал этот отвратительный привкус железа, который доводил его до тошноты. Но тогда Ева поднялась на ноги, всхлипнула, утерла слезы и вновь поплелась вперед.

Без Тотема здесь было так пусто. Без их разговоров здесь было слишком тихо.

Время тянулось медленно, и никакие диковинные здания и скульптуры больше не приковывали к себе взгляд Евы. Она смотрела лишь под ноги, которые несли ее вперед по дороге, и вскоре она вышла к бухте.

Здесь девушка остановилась у кромки воды и вновь попыталась найти в ней свое отражение - тщетно. Волны кровавого моря бились о причал, а Ева все еще была призраком в этом мире.

Она простояла так несколько минут, и укол совести все же заставил ее обернуться: Человека в черном не было. Ева стояла на причале совершенно одна. Девушка вздохнула и опустилась на трухлявую доску, глядя далеко вперед, где за туманной дымкой горизонта скрывались острова.

- У боли есть одно удивительное свойство, - голос раздался позади Евы, но она не стала оборачиваться, ибо уже точно знала, кому он принадлежал. - Она проходит, Ева. И потом ты уже не вспомнишь о ней, о том, как тебе было больно когда-то. Боль не знает памяти, она существует лишь здесь и сейчас.

Волчица села на причал рядом с девушкой и повернула к ней свою морду с усталыми глазами-бусинами. Ева протянула вперед руки и обняла зверя так крепко, как только могла. Мягкая белая шерсть подарила ей капельку того спокойствия, которого так не хватало, и слезы покинули ее, быстро высохнув на щеках.

Страх пробуждают песни и крики сирен,
В холоде Кокона жизнь все равно, что плен:
Холод становится равною частью вен,
Поднимись, моя Ева, встань, моя дочь, с колен.

Песня волчицы была для Евы колыбельной. Она терялась, прижимая ее к себе все сильнее, ее пальцы путались в длинной густой шерсти и искали тепло, от которого становилось так спокойно. Теперь спокойствие обволакивало нутро Евы, оно было повсюду и заглушало страх. Волчица была права: когда боль уходит, ты совершенно забываешь о ее былом присутствии. Ты снова можешь дышать.

- Кто ты? - прошептала Ева отстранившись. - Я знаю, кто ты, я чувствую, что знаю это, но не могу уловить. Я помню тебя с самого начала, с тех пор, как впервые почувствовала этот мир, но заговорила со мной ты лишь сейчас. Почему? Ты ведь всегда была рядом.

- И я всегда буду рядом, моя дочь.

- Кто ты?

- Я дух Кокона. Мне еще многое нужно тебе рассказать, дочь.

- Ведь Тотем тоже был наполовину волком, да? Откуда вы взялись?

- Мы существовали всегда, просто в другом виде. У меня много лиц. Закрой глаза.

Ева крепко зажмурилась, а когда вновь распахнула веки, перед ней сидела красивая темноволосая женщина, и у Евы на глаза вновь навернулись слезы.

- Мама...

Дух Кокона в обличье Элизабет улыбнулся и обнял Еву.

- Теперь и она часть меня, и твой отец. Сердце Кокона невозможно найти в одном месте: оно повсюду. В каждом сантиметре земли заключена огромная энергия, в каждом живом существе ее еще больше. Когда наш мир открыли, энергия начала приобретать привычные человеческому глазу формы. Сначала это был Джейкоб, и он спланировал все так, как видел в своей голове, но потом ведь пришли другие. И ты, Ева. Ты человек, живой человек, и поэтому видишь меня такой, какой хочешь видеть.

- Ты - настоящая королева?

- Нет, милая. Королевой была Элизабет, как и нарек ее Человек в черном... мне привычнее называть его Странником, пусть будет так. Но ведь издревле известно, что корона - лишь титул и не все короли могут в полной мере управлять своими владениями. Во всяком случае, Королева отныне ты, и у тебя здесь куда более неисчерпаемые возможности, милая.

Ева не могла оторвать взгляда от лица матери. В голове у девушки крутились тысячи вопросов, но ни один из них она не могла сформулировать.

- Ты... дух Кокона, что это значит? Ты существуешь?

- Конечно?

- Ты не галлюцинация?

Женщина рассмеялась.

- Нет. Пока у Кокона есть энергия на мое существование, я существую. Но моя роль в нем - роль наставника. Учитель приходит, когда ученик готов, но когда малыш вырастает и уже может научиться всему самостоятельно, учитель покидает его. Настанет время, когда я тоже уйду.

- Нет... - заскулила Ева, - нет, пожалуйста, все оставили меня, не уходи... прошу тебя...

- Милая... - женщина коснулась лица Евы и отбросила с него светлую прядь. - Не плачь понапрасну. Ты никогда не будешь одинока.

Женщина опустила руку и обернулась. Ева последовала за ней взглядом. Там, далеко за дорогой, в проблеске света шел Странник, Человек в черном, неся в руках большой сверток. Вся тяжесть в груди Евы в миг исчезла, и внутри вновь стало совершенно пусто. Спокойствие было приятным, дышать было легко и девушка наконец-то улыбнулась.

Слезы покатились по ее щекам, но она все еще продолжала улыбаться.

Дух Кокона исчез так же внезапно, как и появился. Он растворился в воздухе, как фантазия, но Ева знала, что он был реальным и всегда существовал вокруг нее, как и она была частью большого организма, вдохнувшего в нее жизнь.

Когда Джейкоб подошел достаточно близко, Ева разглядела то, что он нес в руках - это был завернутый в плед труп щенка. Девушка знала, что Джейк хотел опустить его в воду, чтобы тот проследовал к сердцу Кокона и навсегда оставался рядом с ними.

- Ты же не веришь в существование души, - прошептала Ева, когда тело Тотема полностью погрузилось в воду.

- Но я знаю, что ты веришь. И это самое важное.

Ева не улыбнулась. Она чувствовала, что былое спокойствие поглотило ее, но не хотела, чтобы Джейк знал об этом, не хотела, чтобы он знал о волчице и духе Кокона. Но она видела, что ему было больно так же, как и ей.

- Я поняла многое из того, что мне было предначертано. - Ева перевела взгляд вдаль, где вдоль кровавого моря стелился туман. - Предназначение Кокона было в том, чтобы из людей сделать проекции, и на это отводилось три уровня. Первый уровень искоренял фобии. Их же обычно приобретают в детстве, верно? Давние впечатления о страхе остаться одному. В темноте, на большой высоте, в воде или огне. Там, где ни мама, ни папа не смогут тебе помочь. Все мы чувствовали эту черту когда-то.

Второй уровень ­- порождение подсознания. На этой стадии многие люди теряли рассудок, их фантазия становилась реальностью, а реальность - порождением фантазии, и они уже не могли выбраться из этого водоворота. Лабиринта.

Третий уровень был самым тяжелым и беспощадным. На нем люди теряли все при всех возможных исходах, либо ты сдаешься и умираешь, не пройдя уровень, либо проходишь его и перестаешь быть человеком. На этом уровне существовало все самое тайное и дорогое: любовь, дружба, воспоминания, привязанности и вина. Лишь переборов их, разрушалась человеческая суть.

В то время, как твои экспериментальные группы боролись со своими душами, Кокон пытался заставить меня найти свою. На моем первом уровне умерли родители, и я научилась быть беззащитной. На втором я научилась видеть кошмары и не различать сон и реальность, а на третьем научилась любить и прощать.

Ева повернулась к Джейкобу, пытаясь поймать его взгляд, и тут же между ними протянулась невидимая нить, соединившая их как никогда крепко.

- Это моя история, - Ева улыбнулась. - Теперь я хочу услышать твою.

Джейкоб кивнул.

- Мое рождение само по себе было чудовищным экспериментом. Чарльз Миллингтон. Так звали его, человека, владевшего огромной подпольной лабораторией и занимавшегося генетическими разработками. Ученые под его предводительством выращивали детей в пробирках, создавали уникальные сочетания генов, вводили искусственное семя женщинам-добровольцам. В основном дети рождались мертвыми или с тяжелыми заболеваниями. Этот вопрос стоял наиболее остро, но иногда на свет появлялись и абсолютно здоровые младенцы, над которыми продолжали проводить опыты.

Когда мне было всего три месяца, в лабораторию ворвались федералы. Все исследования прикрыли, по крайней мере, в официальных источниках писали об этом. Но, погрузившись в научный мир, я понял, что многие исследования продолжали вестись втайне, и это уже другая и еще более страшная история.

Я вырос без семьи, друзей и каких-либо надежд на будущее. У меня не было ничего, что могло сохранить мою тягу к жизни. Еще в школе я увлекался рисованием и черчением, мечтал стать архитектором, но на тот факультет мне не удалось поступить, зато я смог попасть на работу в ученую среду. Я заочно выучился на психолога и отслужил в армии. Я работал на территории секретного военного подразделения и, поднявшись от лаборанта до доктора, я предложил свой проект, и лишь спустя два года споров, его со скрипом одобрили. Никто не хотел слушать мальчика-сироту без связей. Никто не хотел выделять деньги на этот проект, но мне удалось добиться этого.

Проект запустили, и я рисовал все планы и схемы, продумывал все до мельчайших деталей, ведь только я верил в то, что делаю. Остальные относились со сдержанным скептицизмом и просто отрабатывали свои деньги. Мы нашли подопытных, подписали контракты, в состоянии глубокого гипноза внушили им основные понятия Кокона, представления об этом мире и отредактировали их воспоминания. Мы ввели их в искусственную кому, и я уснул последним.

Все вокруг меня - это затянувшийся кошмар.

Джейкоб откашлялся.

- Ева, я не хочу просыпаться.

***

Они молча сидели на пристани и смотрели в воду. Ева удивлялась тому, как быстро море утратило свой кроваво-красный оттенок, и вода внезапно стала такой прозрачной и чистой, как и раньше. Девушка приподнялась, схватив ближайший камушек, и бросила его. Следы разошлись по воде кругами.

Ева чувствовала свободу в волосах. Она отпустила все свои мысли и не хотела больше ни о чем думать. Она смотрела в небо, и ей было хорошо.

Но стоило девушке посмотреть в воду, как он застыла на месте. Это казалось невероятным.

Ева отчетливо видела свое отражение на водной глади.

- Это правда... - прошептала она, будто до этого момента не могла поверить в собственные слова. - Я живая.

Ева подняла руки к лицу и коснулась его, не веря своим глазам.

Я существую.

Я человек.

В груди зародилось тепло, оно забурлило и вырвалось наружу радостным криком. Ева подскочила на месте, чувствуя, как все внутри горит и бьется, разбивается о кости, порхает бабочками и опадает замертво.

Дышать стало легче. Ева чувствовала, как легко воздух проходил через нос и возвращался обратно, как приятно было ощущать прохладный ветер и чувствовать запах соленой воды.

Джейкоб молчал. Он видел, как Ева менялась на глазах, оживала и радовалась, но не мог понять причину такой перемены. Теперь он вообще ничего не понимал.

- Нужно найти лодку, - только и сказала Ева и побежала дальше по берегу.

Джейкоб устало поплелся за ней.