Душа без зеркала
«Что было не было было имя вымело»
Это сон. Просто кошмарный сон. Динго крепко зажмурилась, но по внутренней стороне век все еще плыла подсвеченная красным картинка: белое лицо в перекрестье лучей фонариков, невыносимо гладкое от высокого лба до выпуклости носовой кости. Между надбровными дугами, странно голыми без бровей, и скулами не было ничего – только ровная поверхность кожи, туго натянутой, как холст на раму – холст, которого так и не коснулся художник. Динго много раз натыкалась на выражение: «Глаза – зеркало души». Каково было душе Шивы без зеркала? Куда смотрелась она, заточенная в комнате без окон с мягкими стенами? Куда стучалась забинтованными, как на полотнах Квиума, руками, когда ей хотелось выйти вон? Как познавала саму себя? Если только... там, внутри, вообще была душа?
Надо проснуться. Проснуться в своей комнате с тошнотворным запахом любимой маминой герани, в своей постели с кошачьей шерстью на подушке, и чтобы все было, как всегда. Чтобы воскресшие утопленники не прижимали к горячей задыхающейся груди, чтобы безглазые люди не вели за собой зрячих, чтобы не скулила внутри потерянная рыжая собака. Ущипните меня. Кто-нибудь, ущипните меня...
Кожу повыше локтя защемило. Динго пискнула и распахнула глаза. Шива снова нацепил темные очки, но вокруг него образовался вакуум, будто он был гаснущей звездой, а все остальные – ледяными планетами на дальних орбитах.
- Значит, это не сон, - выдохнула она.
- Сон, сон, - Край скользнул по стене, склоняясь над ней запущенной чьими-то пальцами тенью. – И ты только что перешла на более глубокий уровень.
Она вывернула шею, чтобы поймать его взгляд. В нем простирались лиловые марсианские дюны, двигающиеся к морю со скоростью метр в год:
- Только не надо падать в обморок. Ты что, не смотрела «Начало»?
Динго покачала головой. Она не видела ни начала, ни конца. В ее мире была только мучительная бесконечность.
- Хотя, черт его знает, может, ты права, - Край усмехнулся тонкими губами и отбросил волосы с лица своим особенным хрупким жестом. – Может, все мы просто видим один и тот же сон.
Она последовала глазами за его взглядом. Звездная система с Шивой в центре отдалилась на расстояние нескольких световых лет – удивительно, как обычная лестничная площадка могла так растянуться. Обрывки радиопереговоров доносились до Динго, искаженные помехами, и складывались в невнятную мелодию, которую можно иногда услышать за белым шумом.
- Как же тогда проснуться? – Спросила Динго одними губами.
Куртка Края зашуршала по штукатурке – он выпрямился и посмотрел в сереющий прямоугольник окна:
- Нужно найти закладку. Или...
- Или?
- Умереть.
- Прости, я понятия не имела... – Лилит поежилась и зябко обхватила руками плечи. – Я думала, ты видишь.
- Я вижу, - мягко ответил Шива. Он соскользнул с подоконника, придерживая голубя одной рукой. – С помощью вот этого, - пальцы легко коснулись черной дужки. – В оправу встроены камеры, передающие изображение на микрочип. Он трансформирует сигнал и шлет его дальше – на электроды, имплантированные в мозг. Оттуда в виде электрических импульсов все попадает в зрительный нерв – он у меня сохранился. За ухом есть разъем для контакта. Показать? – Шива с готовностью взялся за очки.
- Не надо! – Выпалил Еретик и пробормотал, смутившись. – Мы тебе верим.
Лилит покачала головой. В горле завяз комок, который она, как ни силилась, не могла сглотнуть.
- Слышь, а там, где дают такие глаза, искусственной почки случаем не найдется? – Спросил Край с кривой ухмылочкой на изможденном лице.
Перед Лилит забрезжило понимание. Его слабость, усталый вид, тошнота, мрачный блеск в глазах... Фактор был прав – похоже, парень серьезно болен. Правда, Динго рядом с ним вообще выглядела так, будто сейчас даст дуба. Вон уже и глазки закатила. И какого... лешего их сюда понесло, болезных? То, чего обоим надо - много солнца, горячего песка и моря, поэту еще – хорошего лечения, а девчонке – надежный понимающий член. И никаких проблем.
Шива покачал головой:
- Даже если б давали, не знаю, захотел ли бы ты воспользоваться предложением.
- Ты же воспользовался, - упрямо выпятил подбородок Край.
- Меня не спрашивали, - Шива присел на корточки и выпустил заскучавшего Фродо погулять. – Я вырос в интернате для слепых. Когда для проекта «Биоэлектронное зрение» понадобился подопытный кролик, мне было семнадцать. В этом возрасте кости черепа почти перестают расти. К тому же за несовершеннолетнего все решало руководство интерната. Родители отказались от меня сразу после рождения, - Шива выпрямился с ровным, ничего не выражающим лицом. - Я был идеальным материалом – глазных яблок нет, света никогда не видел, зато зрительный нерв и зрительный центр без патологий.
- Значит, теперь ты видишь так же, как мы? – Скепсис в лице Фактора сменился научным интересом.
Шива кивнул, поворачиваясь к нему. Зеркальные стекла поймали луну, и на миг показалось, будто в огромных черных радужках плавают бледнеющие желтки зрачков.
- Да, эксперимент удался. Я вижу, как вы – ну, или почти как вы. Все зависит от разрешения камеры – сейчас оно у меня 52 мегапикселя. Это, конечно, ничто по сравнению с десятью гигапикселями биологического глаза, зато периферийное зрение у меня гораздо лучше.
Еретик нетерпеливо заерзал на подоконнике:
- А функция записи у тебя есть? А зум? А к вай-фай подключаться можешь?
Шива коснулся оправы, будто поправлял очки на носу:
- Карта памяти есть, но небольшая. Я записываю вас – прямо сейчас. Эти воспоминания не забываются и не выцветают. Я могу смотреть их, как фильм. Проблема в том, что иногда трудно различить – где кино, а где - реальность. Насчет зума – здесь только трехкратное увеличение, зато я могу видеть ночью, в инфракрасном диапазоне. А вот в интернет напрямую выходить не могу – без глазных яблок затруднена навигация. В этой модели очков движение глаза и век заменяют мышь.
- Блин, пэл! Все равно, ты киборг в натуре! – Еретик взмахнул руками, и вспугнутый Фродо забился в поисках убежища под ноги Динго.
- А каково это было – вдруг увидеть все? – Спросила вдруг девчонка. Острое личико мучительно исказилось, будто она вкладывала в этот вопрос какой-то одной ей понятный смысл.
Человек, не имеющий глаз, помолчал, припоминая:
- Каково? Трудно объяснить... Мир, который я знал, оказался не совсем таким, каким я его себе представлял. Даже совсем не таким. Это вроде как переписываешься годами с кем-то в чате, смотришь на его аву, а потом встречаешься с человеком в реале. Вроде бы он тот, а вроде – другой. Слишком много сигналов отвлекают от сущности, которая раскрылась в диалоге. И нужно время, чтобы привыкнуть. И не забыть, что есть эта самая сущность, которая связала вас с самого начала.
- А если я не смогу привыкнуть? - Пробормотала Динго и вспыхнула, поймав на себе удивленные взгляды. – То есть, - она склонилась над голубем, пряча лицо, - я думаю, что не смогла бы привыкнуть...
Еретик соскочил с подоконника и порывисто шагнул к ней, но Лилит надоели эти сентиментальности, и она решительно заступила студенту дорогу.
- Все это, кх-м, очень познавательно, - она уставилась на свое растрепанное отражение в зеркальных очках Шивы, - но все-таки от чуда отечественной нейрохирургии как-то далековато до хакера, собирающего на засекреченном сайте группу для похода к Вратам. Зачем тебе все это? Ты ведь... – она замялась, подбирая слова.
- Получил то, о чем уроды, вроде меня, только мечтают? – Закончил за нее Шива. – Поверь, оно того не стоило – слишком высокой была цена. Я часто думаю о том, что мир стал бы только лучше, если бы я остался уродом. Или умер под ножом хирурга. Если бы я мог повернуть время вспять...
- Повернуть время вспять! Блин, как же до меня раньше не доперло! - Еретик шагнул к растекшемуся по стене Краю. - Дай-ка сюда карандаш, - его пальцы нетерпеливо затеребили воздух перед впалой грудью поэта.
- Зачем это? – Нахмурился тот, но все-таки протянул требуемое.
- Да хочу тут попробовать изобразить для наглядности... - парень прицелился острием карандаша в стену. – Кажется, я понял, что тут происходит. Посветите-ка мне.
Пожав плечами, Фактор нехотя направил луч фонаря на обшарпанную стену, местами траурно обвисшую лохмотьями штукатурки. Шкрябая грифелем, Еретик начертил на ней что-то вроде упавшего дерева и повернулся к тревожно следящим за ним товарищам. Его глаза нашли Динго, и та поспешно опустила взгляд, прижав к груди голубя-хоббита – да что же между этими двумя происходит?!
- Это что, лесоповал? – Скептически осведомился Фактор, указывая подбородком на карандашное граффити.
- Нет, это мультверс, - Еретик кашлянул, прочищая горло. – Наверное, вы все слышали о множественности вселенных?
- А-а, ты намекаешь, что мы все оказались в параллельном мире? – Усмехнулся бледными губами Край.
- Вообще-то, я собирался мягко к этому подвести, но... да, только я бы назвал его альтернативным, - глазом не моргнув, ответил доморощенный гений. – Если ствол, - Еретик постучал пальцем по рисунку, - это ось времени, то вошли в туман мы где-то здесь, - он поставил крестик примерно на середине «ствола», перед развилкой. – Но потом что-то случилось, и вышли мы не тут, - карандаш ткнулся в «ствол» выше, - а, скажем, вот тут, - крестик перечеркнул одну из толстых ветвей.
- Бред собачий! – Набычился Фактор, подозрительно косясь на смутно светлеющее окно. –На основании чего такие выводы? Да, Врата снова появились, но вроде никто в них еще не проходил?
Голубоватый луч его фонаря метнулся по лицам шестерки в поисках поддержки.
- Память – штука избирательная, верно, доктор? – Улыбнулся краем рта Шива. Эта улыбка – улыбка манипулятора – имела власть над людьми, но только не над Лилит.
- Что ты имеешь в виду? Ты же все записывал с самого начала, разве не так? – Неужели этот калека думает, что сможет играть с нею в кошки-мышки?
- Стены, - голосок Динго выплыл из полумглы, трепещущий, как пламя свечи на сквозняке. – Какого цвета стены на лестнице, помните?
И что эта дурочка вечно лезет не вовремя!
- Зеленые, - фыркнул Фактор, мазнув по стене фонарем. – Видно же!
- Это сейчас они зеленые, - в голосе Еретика звучало странное напряженное спокойствие. – А когда мы вошли в этот подъезд, они были желтые. Кто со мной согласен?
Край молча поднял длиннопалую руку, как школьник, каким он еще недавно и являлся.
- Скорее, оранжевые, - поправила Динго. – Цвета грязного недозрелого апельсина. Но не зеленые, - она внезапно смешалась, будто напуганная своим красноречием.
Лилит тоже помнила раздражающий окрас лестничных стен, нарочито веселенький, в духе Достоевского, призванный успокоить расстроенную психику местных жильцов. Но мнение свое высказывать не спешила.
- Очень надежное доказательство, - Фактор покрутил головой на короткой шее, будто ворот куртки начал ему жать. – Желтые, оранжевые... Может, вам показалось. Или кое у кого случилась галлюцинация, – мужчина покосился на Края и тут же отвел глаза, - или парамнезия. фантазм.
- Чего-чего? - Черная шапочка Еретика наехала вместе с бровями на переносицу.
- Нарушение памяти, - пояснил Фактор, - когда вымышленные события принимаются за реальные.
- А ты чо, психиатр, нам диагнозы ставить? – Студент набычился и двинулся на старшего мужчину, но остановился, получив яркий голубой луч прямо в глаза.
- Нет, я зубной врач.
- А сам себе зубы лечить пробовал?!
- Подождите! – Динго бросила полотенце на ринг. - Если мы в другом мире, то почему вокруг ничего больше не изменилось? Разве не должна новая реальность отличаться от старой? Ну, в смысле, еще чем-то кроме цвета стен.
- Дык она ж отличается! – С жаром подхватил Еретик, на мгновение забыв о докторе. – Вон хотя бы в окно гляньте!
- Да я смотрел, - даже не шелохнулся Фактор. – Там все то же – двор, Врата. Разве что светает уже.
- Погодите-ка, - пробормотал Край, опираясь на подоконник. – Вокруг Врат котлован вроде был, а? Кажется, их взорвать хотели. Или... у меня тоже фантазм? – Неуверенно закончил он.
Фактор обернулся, прищурился сквозь предутреннюю хмарь:
- Ты просто что-то путаешь. Видно же, нет никакого котлована.
- Это сейчас его нет! – Взмахнул длинными руками Еретик. – А вы на карты гляньте! Те, что нам Шива раздал.
Ладони полезли в карманы, зашуршали бумагой, разворачивая.
- Все верно, - пораженно пробормотал Край. Карта чуть подрагивала в его костлявых пальцах. – Вот он, котлован. А вот вышки эти, как их, РСО, - он откинул жидкие темные пряди со лба и сунулся в окно. – Нету. Слышите? Нету их. Как сквозь землю провалились. – Крупный кадык дернулся на тощей шее, будто завершая абзац жирной точкой.
- Армагедец и апокалипсец, - пробормотала Лилит, лично обозревая безупречно ровный дворовый ландшафт. Она напрягла память: газетные заметки, карта, Врата на мониторах охранного поста. Была там воронка от взрыва или нет? Еретик видел ее в ПНВ. Опять Еретик... Неужели у кого-то из них действительно парамнезия?
- Я бы обратил ваше внимание, - прорезался на заднем плане Шива, - на номера квартир.
- А что, их тоже нет? – Прошептала Динго, тараща и без того немаленькие глаза.
- Есть, - прищурился на верхнюю площадку Горячин. – Видно плоховато, но...
Яркий луч фонаря выхватил запыленные металлические цифры и буквы.
- Сорок А, сорок Б, сорок В... – упавшим голосом прочитал Фактор.
- Не может быть сорок, - пожелтевшими губами прошептал Край. – Тут на втором этаже восьмая квартира, а этажей всего пять.
- Тут не может, - совершенно спокойно подтвердил Еретик, тыкая карандашом в «ствол» всеми забытого нарисованного дерева. – Зато запросто может быть здесь, - и прочертил жирную линию вдоль кривоватой веточки. С хрустом сломался грифель, попав в трещину на штукатурке. Край дернулся всем телом, как от удара. Вдоль хребта Лилит пробежала нервная дрожь.
Все сходилось. Динго, в шкуре которой она прожила последние восемнадцать лет, осталась на ветке, уходящей в темноту туннеля под вспучившейся штукатуркой. Сидит себе, покачиваясь, и пялится в пустоту за черными стеклами. А новая Динго вышла на незнакомой станции. Переползла с листка на листок, и оказалась на чужой яблочной планете, хоть и отпочковавшейся от того же ствола. Катя осторожно пощупала свои предплечья, бока. Если она, это уже не она, то, может, и привычное тело чем-то отличается от прежнего? Носит на себе печать этого нового мира? Вот, вроде, и запах какой-то не тот. Динго поднесла к носу рукав рубашки. Наверное, так пахнут сожженные мосты – тревожно и горько.
Если Еретик прав, то вселенная полна миллионами маленьких Динго, каждая из которых замкнута в мирке своего одиночества. И только она – она одна – впервые, взглянув в зеркало, увидела за остроухой мохнатой головой бесконечную вереницу отражений. Художник рисует портрет художника, который рисует портрет художника, которой рисует портрет художника, который... Вот Динго, которая протянула руку тонущему мальчику. Вот Динго, вообще никогда не садившаяся в лодку. Вот Катя, поцеловавшая Сережу под ветками старой, давно уже не плодоносящей яблони. Вот Катя, смотрящая через дыру в заборе, как Сережа целует Наташку. Хотя нет. Этот мальчик уже не может быть Сережей. Или может?
«Каждый раз, когда мы делаем выбор, образуется новая ветвь реальности. Новый мир с копией сделавшего выбор внутри», - объяснял Еретик, выцарапывая ее судьбу на штукатурке за неимением звезд. Возможно ли, что на конце самой тоненькой зеленой веточки, завершающей цепочку решений, балансирует Динго, не имеющая ничего общего с ней самой? Динго, гуляющая по дорожкам из зеркал и летающая над городскими крышами без помощи крыльев?
Катя покрепче обхватила себя руками, будто боялась, что собственное тело предаст ее, окажется чужим, заемным. Или выцветет до невнятности, не выдержав частого копирования, и сольется с сереньким маревом за окном. Как раньше все было просто! Она жила в мягком коконе своего эгоизма, уплотняя его новыми обидами, питаясь околоплодными водами боли. Этой болью она не делилась ни с кем – все равно никто не поймет. Выдерживала ее, как крепленое вино, и смаковала по глотку, упиваясь своей особенностью и исключительностью. А оказалось – она была всего лишь одной из многих, слепой и глухой. Такой же, как прочие Динго, кривлявшиеся по ту сторону стекла, то грозя ему кулаком, то оставляя на холодной поверхности разводы от слез, то целуя отражение искусанных губ. Бедные глупенькие дурочки! Если бы они знали, что можно перескочить с ветки на ветку! И для этого не обязательно проходить во Врата. Достаточно просто изменить свое прошлое. Прошлое – вот что определяет нас.
«Я – это история, - думала Динго. – Да, я всегда это знала. Просто только сегодня мне открылось, что моих историй множество, стремящееся к бесконечности. И я могу выбрать любую. И не обязательно ту, которую выбрал Еретик. И, пожалуй, совсем не ту, в которой поэт по имени Край не находит закладку и умирает...»
В воздухе что-то изменилось. Свет стал разреженным и сменил оттенок с желтоватого на пепельно-серый. Тени побледнели. Резче выступили детали, тревожащие глаз: густой слой пыли на перилах и ступенях там, где их не касались ладони или ноги сталкеров. Грязные потеки на стенах. Подсыхающее пятно на площадке, пустившее ручейки в пролет. Паутина и сор в углах. Высохшие мухи на подоконнике. Труп чего-то длинного и коленчатого, висящего на невидимой нити между стеклами.
«Рассвет», - догадался Фактор, взглянув на низко висящее небо. Полу-съеденный коржик луны тихим ходом отплывал на запад, выцветая до белесого отпечатка мотылькового крыла. Под ним воткнутые в центр двора Врата слились с пейзажем, прикинувшись очередным развлечением для подрастающих поколений призраков – возможно, об них можно было стучать мячом или лазать на вечно закрытые створки.
Федор обвел глазами товарищей. Все пятеро выглядели, как ночные бабочки, застигнутые светом дня. Пепельно-серые, вялые, чужеродные, придавленные весом даже не розовеющего, всего лишь зеленеющего востока. У всех круги под глазами, у всех новая складка губ, как будто этой ночью они испытали нечто, что изменило их, переделало, придало гибкому туловищу скелет и вырастило на спине странные, влажные еще отростки, назначение которых их носителям только предстоит осознать. Смогут ли они теперь вернуться в то прошлое, которое они выбрали покинуть, и которое поджидало их, замерзшее и голодное, за пределами зоны?
- И все-таки я не понимаю, - выразила общие сомнения вслух Лилит, щурясь на кривой карандашный график за спиной Еретика. – Вот ты говоришь «туннелирование», «дырочная телепортация»... Только раз мы до Врат так и не дошли, как же нас на эту чертову альтернативную ветку закинуло? Мы же не птички – скакать с сучка на сучок? Или в рюкзаке у тебя этот, как его, телепортатор спрятан?
- Ага, - радостно закивал Еретик. – Телепортатор и трансклюкатор. В консервной банке. Был. А Шива его только что сожрал.
Умник в темных очках довольно погладил себя по животу. Динго громко икнула.
- А серьезно, - продолжил студент, - хрен его знает. Думаю, это как-то связано с Вратами. Если представить, что они каким-то макаром перегнули пространство-время через высшее измерение... И что кто-то из нас оказался способным вернуться в прошлое и изменить ключевой момент... Тогда предположительно нас могло выбросить в альтернативную историю. Подчеркиваю: предположительно.
Все, как по команде, уставились в окно, будто рассчитывали обнаружить на пресловутых железных створках подробные объяснения. «Неестественная реакция, - отметила Лилит. – Нормальным было бы постараться выяснить, побывал ли действительно кто-то в прошлом. Неужели не одна я разговаривала по телефону с мертвецами?»
- И насколько этот альтернативный мир отличается от старого? – Повернулся к Еретику Фактор.
Тот пожал плечами:
- Понятия не имею. Пока все, что мы видели, очень похоже на ту зону, в которую мы вошли. Но кто знает, каково там, за ее пределами?
- Может, мы встретим там наши копии? – Динго высунула тощую шею из огромного ворота рубашки, будто надеялась узреть во дворе Динго номер два на утренней пробежке.
- Надеюсь, что нет, - нахмурившись, Еретик почесал под шапочкой. – Это создало бы парадокс... с не очень здоровыми для нас последствиями.
— Но... я не понимаю, — пискнула Динго, — почему все-таки мы снова встретились, если каждый через личное прошлое изменил свое личное будущее?
- Боюсь, я всех сейчас разочарую, - голос Края звучал едва слышно, но все повернули голову в его сторону, как по команде, - но если я где и побывал, то в будущем, а не в прошлом.
Еретик задумчиво постучал карандашом по кончику носа:
- Хм-м... А это будущее: оно было желанным или как?
- Мозгами-то сам пораскинь, - огрызнулся Край и бессильно откинулся на стену.
- Ясно. - Так легко гения физики было не смутить. – А что показывает твоя запись, Шива? Отмотай-ка назад. Ничего странного?
- Ты о провалах в прошлое или будущее? – Слепой коснулся пальцами дужки. – Поверь, все это время я скучно просидел здесь, поджидая вас. Я мог бы скинуть видео, если бы тут работал вай-фай.
- Обойдусь. – Еретик сунул карандаш между зубов, но вовремя опомнился и поспешно обтер кончик о штаны. — У меня есть одна гипотеза. С того момента, как мы вошли в зону, наши судьбы стали взаимосвязаны. Мы начали влиять друг на друга, так что линии нашего будущего приняли общий вектор и, в конце концов, снова пересеклись. Это объясняет то, что случилось с Краем, и почему Шиву перетащило вслед за нами.
Край нахмурился, краски не спешили возвращаться на его лицо. Шива наставил черные линзы на наслаждавшегося ролью пророка юнца, почесал задумчиво щетину:
— Перетащило?
— Именно. В результате ДТ, — заявил раскрасневшийся «профессор».
— Это заразно? — усмехнулась Лилит.
— Дырочная телепортация — нет, — на полном серьезе продолжал Еретик. — Братишка просто провалился через шестое измерение. Бывает.
— И где же ты во всем этом... натюрморте? — Допытывалась сотрудница УБЭГа.
— А меня, — парень вытащил из-за уха орудие науки и перечеркнул палочного человечка, помеченного буквой Е, — в этом, как ты выразилась, натюрморте нет.
Динго, запивавшая сухую лекцию из розданных Еретиком же бутылок, поставила полупустую тару мимо подоконника. Пластик ударился о бетон со звонким «Плоп!» и обдал всех фонтаном воды.
— Это взорвался мой мозг, — мрачно сообщил Край, вставая, чтобы спастись от надвигающегося прилива.
Серые клеточки Лилит работали на повышенных оборотах, но пользы от этого было мало – она буксовала в груде непроверенной и непроверяемой информации, как в осенней грязи. Ее разум, натасканный на обнаружение виновного, бесцельно кружил по одной и той же территории, потеряв след. С самого начала ее подозрение пало на Шиву, но его признание показало, что он был жертвой, как и все остальные. В любом случае, мотивов слепого представить себе она не могла.
Возможно ли тогда, что ученые, наплевавшие на этику настолько, чтобы поставить эксперимент на живом человеке, превратили в лабораторию всю проклятую зону? Возможно ли, что сталкеры – команда подопытных крыс, запущенных в лабиринт, чтобы проверить... Что? Способы контроля человеческого сознания? Эффект массового гипноза? Или массового психоза? Может, кому-то из минобороны не дает покоя тень «МК Ультры»? А что с самой Лилит? Было ли главной, секретной целью ее задания непосредственное наблюдение результатов эксперимента? Или она – всего лишь еще одна белая крыса, просто более устойчивая, более тренированная, чем остальные?
Чего стоил один только фокус с ванной, в которой она неизвестно как оказалась. А знала ведь – фейсрек выдал сразу в файле Фактора – что мать Федора покончила жизнь самоубийством, когда ему было двенадцать: вскрыла вены в горячей воде. Выходит, Лилит разыграли против товарища по команде, как Динго использовали против Еретика? То-то ее файл был подозрительно чист. Наверняка девчонка – шкатулка с сюрпризом.
Если бы только удалось сосредоточиться, если бы не приходилось слушать весь этот трындеж про Эверетта, блуждания по альтернативным веткам, телепортацию и прочую лабуду! Пусть наивные дурочки с голубями верят фантазиям выгнанного за прогулы студента, мнящего себя будущим нобелевским лауреатом. Она больше не намерена тратить на это ни секунды. Без предупреждения Лилит шагнула к Еретику.
- Ай! – Парень запрыгал на одной ноге, потирая ушибленную лодыжку. – Ты чего?
Лилит с хрустом размяла пальцы:
- Скажи-ка, творец миров, если я отвешу тебе оплеуху, родится новая вселенная?
- Вполне возможно, - на всякий случай Еретик отступил к окну. – Но не факт, что она тебе понравится.
- Давайте никто больше не будет никого бить, - устало предложил Край.
Лилит потерла лоб, будто это могло унять начинающуюся головную боль:
— Он не привидение. Все убедились?
— Слушайте, я же серьезно! Это в том пространстве-времени меня нет, — Еретик махнул на свое «мировое древо», — зато я тут, с вами, и мне у-уй как больно-то!
— Может, хватит пургу нести? — Устало предложил Край. — Прежний ты, которого якобы не было, нравился мне гораздо больше — умел человек держать рот на замке.
— Прежний я, — набычился «доктор Джекил», — это вовсе не я! И я вам это докажу. Вот, наш доблестный капитан, — он взял Лилит под прицел карандаша, — назвала меня безработным и уклонистом. А я, между прочим, до вчерашнего дня честно трудился на Гатчинской скотобойне, и в армии отслужил сразу как из универа поперли. В/ч 64044, Псков.
— Может, она перепутала? — Робко предположила Динго.
Лилит громко прочистила горло, и глаза рыженькой метнулись в норку, словно испуганные мыши.
— Я ничего не перепутала. И не забыла. Все опера обучаются мнемотехнике.
— Тогда как ты объяснишь это? — Из кармана Еретика явилась довольно подмоченная красная книжечка.
Лилит перелистала паспорт. Главная страница с биометрикой была залита в тонкий пластик и совсем не пострадала от воды. С голограммы пялился черноволосый парнишка с таким выражением на широкоскулом лице, будто фотограф подключил к его стулу высоковольтный провод, сработавший от вспышки. Сходство со студентом наличествовало, но весьма отдаленное.
— Мдя, судя по фотке документ действительно не твой. У какого пациента психдиспансера ты его увел?
— Да ты на фамилию посмотри, — не выдержал Еретик и ткнул пальцем в нужную строчку.
— Лапичев, — прочитала она вслух. — Я ж говорю, чужой паспорт. И морда не твоя, и фамилия не сходится.
Мгновение «Доктор Джекил» только таращил глаза, беззвучно закрывая и открывая рот. Наконец, он шумно втянул воздух и выпалил:
— И зачем, интересно, я поперся в зону с фальшивым паспортом?
— А зачем ты вообще поперся в зону с паспортом?! — Изящно парировала Лилит.
— Знал бы, я б еще и военный билет прихватил...
На самом деле, она не очень верила в то, что Еретик жил по чужому или поддельному паспорту. Хотя в то, что фейсрек могла ошибиться, верилось еще меньше. И вот теперь это. Она напрягла память: газетные заметки, карта, Врата на мониторах охранного поста... Была там воронка от взрыва или нет? Еретик видел ее в ПНВ. Опять Еретик...
– Шива, а ты что молчишь? Неужели веришь в весь этот бред? Ты-то хоть понимаешь, что происходит?
Слепой поддал ногой пустую консервную банку. Та пролетела через площадку и поскакала вниз по ступеням. Полый металлический звук вдруг прервался, будто в темноте консерву поймала чья-то мягкая неслышная лапа.
- Трудно оказаться лицом к лицу со своим прошлым. Иногда проще его забыть. Или убедить себя, что все было совсем по-другому. Или придумать его себе. Но если бы у всех нас появился шанс его изменить, – зеркальные стекла отразили лица пятерых панорамной камерой, - неужели вы думаете, что мир остался бы прежним?
- Постойте-постойте! – Край оттолкнулся от подоконника и, покачиваясь, шагнул на середину площадки. – Вы что, собираетесь просто уйти?! Поменяли себе карму, построили замечательный новый мир, где ботинки не жмут, и вперед, взявшись за руки? А как насчет моего гребаного будущего, а, гений? – Темные глаза припечатали Еретика к стене, как зазевавшуюся муху. – Мне вот лично никто не предложил прогуляться в прошлое и все утрясти. Я ведь совсем не этого хотел! Я ведь от этого... Ты понял?! Я во Врата шел, а не за... – парень задохнулся, закашлялся, судорожно хватая воздух.
Фактор подхватил его под локоть, пристроил в уголок:
- Остынь. Дыши.
- Я же... Я не говорил, что этот мир лучше, - оправдывался ошарашенный напором «гений». – Он просто другой. И потом, – Еретик закусил губу, – это же только гипотеза.
Фактор метнул в его сторону мрачный взгляд типа «думай-что-мелешь-емеля», но было уже поздно.
- Да мне по барабану твоя гипотеза! – Поэт, наконец, отдышался и боролся с ручищей Фактора за свободу. – Или мы все идем во Врата прямо сейчас, или возвращай нас обратно!
Голубь, мирно дремавший, засунув голову Динго под крыло, встрепенулся и взвился в воздух, хлопая крыльями. Перья мазнули по ежику волос, Фактор инстинктивно прикрыл ладонями макушку. Край отпихнул его плечом, просквозил через площадку, и вот – откуда только прыть взялась - его кеды уже застучали по ступеням. Лилит ругнулась сквозь зубы.
- За ним! – Быстро среагировал Еретик. - Держитесь все друг за друга и не отпускайте!
Опомнившийся Фактор уцепил ее под локоть и поскакал вниз. Ладонь Шивы ухватила полу куртки, Еретик покатился следом. Динго, громко взывавшая к Фродо, замыкала процессию. Лилит не сомневалась, что нагнала бы хиляка-поэта за пару секунд, если бы не привесок сзади, который она не решалась стряхнуть – что, если кто-то из шестерки потеряется, и все начнется снова?
Вот так и вышло, что они были на площадке четвертого этажа, а Край – парой пролетов ниже, когда до ушей Лилит долетел знакомый звук. Вертушка пролетела совсем близко – в рассохшейся раме задребезжали стекла. Жужжание винта не удалилось, а зависло над домом, накрыв его гулом, режущим воздух на дольки. Лилит затормозила, но сталкеры по инерции потащили ее вперед. В окне мелькнула крыша черного фургона, тормознувшего у подъезда. Вроде не ганарейка, но ситуация пока что развивалась, как по учебнику. Не ясно было только, с какого бодуна Гуняга бросил на пяток любителей такие силы.
Свободной рукой Лилит нырнула в карман, вытащила мобильник. Запястье тут же перехватили жилистые пальцы. Еретик сообразил, видно, насчет вертолета:
- Ты чо? Слить нас хочешь?
Остальные сталкеры в замешательстве столпились на лестнице между этажами. Кеды Края топали далеко внизу.
- Не слить! Помочь. Я... – Закончить она не успела.
Грохнула решетка в парадном, забухали по ступеням подошвы тяжелых ботинок. Щелчки затворов, крики, шум возни, удар, от которого даже наверху задрожали перила – и зловещая тишина. Стряхнув руку побледневшего Еретика, Лилит переключила «ветрогон» на радиоприем. Привычный канал заполнял белый шум. Запустила авто-настройку. Сережка наушника всхрапнула, просыпаясь:
- ...тридцатому. У нас один гость. Ситуация под контролем.
- Тридцатый двадцать четвертому. Сокол с птенцами на крыше. Готовы слететь.
- Ну, что там? – Влез Фактор, отодвинув плечом кусающего губы Еретика.
Лилит пихнула его к стене, чтоб не светился в пролете, и зачастила вполголоса:
- Куколка тридцатому! Дайте мне Папика, срочно. Гостя не трогать. Как поняли меня? Гостя не трогать.
В эфире чертыхнулось, зашуршало озадаченно. Несколько голосов бурчали невнятно на заднем плане. Наконец, в ухо рявкнуло решительно:
- Это тридцатый. Кто на связи? Обозначься!
Вот тупой бандерлог! Можно подумать, ему не сообщили, что в группе крышевой! Лилит внятно повторила свои позывные.
В ухе матюгнулось, захрюкало:
- Тридцатый всем! Переходим на сто семьдесят четвертую. Подтвердите прием.
Твою дивизию! Эту частоту «ветрогон» не брал.
- Тридцатому капитан Григорьева, УБЭГ, - заторопилась Лилит открытым текстом. – Прошу связи с...
Наушник заполнил треск электрических помех. Бандерлоги сменили-таки канал. По ее лицу сталкеры поняли, что дело труба.
- Что теперь будет? – Прошептала дрожащими губами Динго. – И как же Край?
Сверху бухнуло, загрохотал металл по бетону, полетела мелкая белесая крошка. Ноздри заполнила едкая вонь. «Птенцы» прорвались с чердака на лестницу.
Кодовое название секретной программы ЦРУ, имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием, например, для вербовки агентов или для извлечения информации на допросах, в частности, с помощью использования психотропных химических веществ.
Автомобиль ГБР
Крышевой Олег (сленг) – агент, работающий под прикрытием
Бандерлоги (сленг) - спецназовцы
W (