Алая кровь - все части

Pov: Франклин.

В тени рядом с углом дома, скрытый от глаз, стоял я. Мои глаза внимательно следили за Шином и Асаги. Я слышал каждое слово, но внутри что-то медленно ломалось. Когда разговор закончился и Асаги отошёл, Франклин остался один в темноте. Его плечи опустились, и тяжесть печали накрыла его, словно холодный дождь. Я вспомнил ту ночь, когда мать пыталась сблизиться со мной — навязчивая и жаждущая, словно потерявшая разум. Как она хотела манипулировать, соблазнить, погрузить в свою тьму. Я тогда отверг её, но рана осталась.

Смотря на удаляющегося Шина, я шептал себе:

       — Может, я тоже не смог выбраться из её тени...

Его взгляд потускнел, и в груди проснулась тоска — тоска по семье, которой никогда не было по-настоящему. Франклин медленно шел по пустынной улице, его мысли были тягостны и запутаны. Воспоминания о матери, её жажде и соблазне, будто тяжёлый груз, давили на плечи.
Вдруг из тени показался Харланд — строгий, но с усталой печатью в глазах. Он остановил Франклина одним жестом.

       — Ты поздно, племянник.

       — Просто хотел подумать.

Я тихо ответил, не отводя взгляда.
Харланд тяжело вздохнул и приблизился.

      — Я знаю, что ты носишь в душе. И почему ты так относишься к брату.

      — Не хочу, чтобы Шин страдал из-за нашей семьи.

        — Я тоже, но иногда, чтобы защитить тех, кого любишь, приходится принимать тяжёлые решения.

        — Я не уверен, что выдержу всё это.

Дядя Харланд положил руку мне на плечо.

       — Ты не один. Ты нашёл свой путь. Главное — не забывай, ради кого ты борешься.

Я впервые за долгое время почувствовал, что может опереться на кого-то. Мой взгляд стал тверже.

     — Спасибо, дядя. Мне нужно стать сильнее.

      — Ты уже сильнее, чем думаешь, просто верь в это и знай, у тебя тоже есть решине.

Дядя Харланда ушёл в тень и я остался один, но теперь с надеждой, что сможет изменить свою судьбу — и судьбу семьи.

        — Похоже ты прав дядя, но.., пока что это нужно время.

В большой, затемнённой комнате особняка Карл стоял в одиночестве, наблюдая за ночным городом через высокое окно. Моё лицо было суровым, глаза холодными.
Внезапно дверь открылась, и я вошёл. Я заметил тяжесть в воздухе и понял — сейчас будет серьёзный разговор.

        — Ты пришёл вовремя.
Спокойно сказал отец, не оборачиваясь.

         — Мне нужно, чтобы ты помог с одним… делом.

Франклин скрестил руки на груди, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

     — О чём речь?

Карл повернулся и посмотрел на сына прямо в глаза.

— Ты прекрасно знаешь. Отношения Шина с Анжелой — это слабость, которая может разрушить нашу семью. Она — человек. Слабый и уязвимый. Ты должен вмешаться и остановить это.

       — Я знаю, ты хочешь чтобы я разорвал их отношения.

      — Не обязательно разорвал.

Холодно ответил мой папаша.

      — Но поставил вещи на свои места. Шин должен понять, кто он и что для него важнее.

Франклин нахмурился, разрываясь между долгом и собственными чувствами.

— Хорошо, я сделаю это. Но это не значит, что я согласен.

Карл кивнул, словно ставя точку в разговоре.

— Это приказ.

Франклин вышел из комнаты, чувствуя, как тягость ответственности наваливается на плечи. Он понимал — впереди будут трудные решения и возможно даже предательство.

Pov: Анжела.

Я лежала в темноте своей комнаты, глаза закрыты, но внутри меня разворачивался страшный сон. Я увидела маленькую белую овечку — беззащитную, дрожащую на холодной земле. Овечка одна, окружённая мраком, и вокруг не было спасения.
Вдруг из теней показался белый волк с ярко-голубыми глазами, такими же, как у Шина. Он медленно приближался, взгляд холодный и пронзительный.
Овечка пыталась убежать, её ноги дрожали от страха, но волк был быстрее. Он рванул её, и по телу овечки побежали кровавые раны — глубокие, болезненные.
Я почувствовала боль, будто клыки волка оставили на мне настоящие раны.
Внезапно овечка упала, и всё вокруг стало тише.
Я открыла глаза — перед до мной стоял Шин, но это был уже не мой любящий парень, а хищник. Его рот был в крови, клыки блестели в лунном свете. Шин медленно приблизился, глаза светились диким голодом.

        — Нет!
Я закричала во сне, пытаясь вырваться, но силы покидали меня. Он начал разрывать меня на части, и в этот миг я проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось, а комната вокруг казалась страшнее, чем во сне. Я села на кровать, дыхание было прерывистым, и в голове крутились слова: «Кто он на самом деле? И что ждет её дальше?».
Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди, а холодный пот стекал по спине. Я осторожно провела рукой по лицу — оно было влажным от слёз. Сон был слишком реалистичным, слишком болезненным, чтобы просто списать его на кошмар.

«Что это значит? Почему волк ранит овечку, если Шин — тот, кого я люблю?»

В моей голове крутились обрывки прошлого: разговоры, взгляды, мелкие детали, которые раньше казались незначительными.
Я встала и подошла к окну, глядя на темнеющее небо.

       — Может, в нём скрывается что-то, чего я ещё не понимаю. Что если любовь между нами — не просто чувства, а нечто большее… и опасное?

Телефон завибрировал в кармане — это была София, я вздохнула, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, и ответила звонок.

— Привет, Сестра, ты не поверишь, какой сон я только что видела…

Я села на кровати, сжимая телефон в руках. Голос Софии звучал теплым и поддерживающим, словно свет в тёмном туннеле.

      — *Рассказывай, что случилось?*

Я глубоко вдохнула и начала:

     — Мне приснился сон… Там была маленькая овечка, одна и беззащитная. И белый волк с голубыми глазами. Он ранил её. Я чувствовала эту боль, как будто это было со мной.

       — *Это звучит жутко, но иногда сны — это способ нашего подсознания сказать нам что-то важное.*

       — Я боюсь, что Шин не такой, каким кажется. Что в нём есть что-то тёмное, что может навредить мне.

       — *Ты не одна, мы все переживаем свои страхи. Но помни, что ты сильнее, чем думаешь. Если что-то пойдёт не так, я всегда рядом.*

Я улыбнулась, чувствуя облегчение от слов сестры.

— Спасибо, София. Это многое для меня значит.

— *В любое время и держи меня в курсе, хорошо?*

      — Обязательно. Пока.

     — *Пока родная.*

Я положила телефон на тумбочку и глубоко вдохнула. Сон оставил в её душе тревогу, но разговор с Софией дал надежду — надежду, что я не останусь одна в этом сложном мире.
Я медленно поднялась с кровати, всё ещё ощущая тяжесть сна на сердце, переоделась  и вышла из комнаты на улицу — утро была прохладной, воздух свежим и бодрящим.
Идя по коридорам, я пыталась унять тревогу и найти в себе силы понять, что всё происходящее значит. Вдруг впереди, на углу, я заметила знакомые фигуры — Шион и Асаги стояли в тихом разговоре.

         — Анжела.

Тихо позвал меня Шион, заметив моё появление.

         — Что-то случилось?

Я остановилась, собираясь с мыслями.

— Мне приснился страшный сон, там была овечка и белый волк с голубыми глазами… И он ранил её. А потом волк превратился в Шина и пытался меня разорвать.

Асаги внимательно посмотрела на неё:

— Такие сны редко бывают случайными. Это отражение страхов, может быть, предупреждение.

Шион кивнул:

— Сон — это язык подсознания. Может, тебе стоит подумать, что именно тебя пугает в ваших отношениях.

Я вздохнула:

      — Я боюсь, что не знаю, кто он на самом деле. Что если любовь между нами — это нечто опасное?

Асаги мягко улыбнулась:

        — В жизни всегда есть риск, но именно через страх мы часто растём. Ты не одна в этом.

Шион добавил:

        — Если захочешь поговорить или помочь, мы рядом.

Я почувствовала, как напряжение медленно уходит, оставляя место для поддержки и надежды.

        — Спасибо вам, это важно для меня.

Я тихо и спокойно им это сказал. Мы стояли в теночке и прятались от яркого солнца. А другие тоже прятались в тени потому что лучше солнце когда прикоснулся к их коже, то они светились как хрусталь.

          — "Хэ! Как в Сумерка."