2 Том. 30 глава
Pov: Картер.
Вечером, когда поле уже опустело, и даже смех молодых стих за лесом, в моём доме царила тишина. Только камин трещал, бросая тёплые отблески на стены.
Харланд стоял у окна, задумчиво глядя в темноту. Его лицо, обычно суровое, сейчас было мягким, словно в нём оттаял лёд.
Я вошёл тихо, как будто боялся нарушить покой. В руках он держал бокал крови, но так и не пригубил.
— Ты всё слышал?
Первым заговорил я, голос его был хриплым.
— Всё.
Кивнул Харланд, поворачиваясь ко мне.
— Видел, как твой сын боролся… и как он выбрал сам. Это было правильно.
Я тяжело опустился в кресло, провёл рукой по лицу.
— Я хотел, чтобы он не повторил моих ошибок. Хотел уберечь от боли. Но… я не заметил, что сам становлюсь причиной его страданий.
Харланд приблизился и сел напротив. Его глаза блеснули.
— Ты был ослеплён прошлым, Картер. Тебя сломала смерть жены. Ты винил всех, кроме себя. Но теперь… ты видишь, что любовь может быть настоящей. Что не всякая кровь приносит проклятие.
Я молчал долго, лишь глядел в пламя. В моих глазах отражался огонь и что-то ещё — тоска и облегчение.
— Я боялся… боялся снова потерять тех, кого люблю. И потому душил их своей волей.
Харланд улыбнулся слегка и наклонился вперёд.
— Но сегодня ты сделал шаг назад. Ты позволил Шину самому решить. И этим ты вернул себе сына.
Между нами повисла тишина. Потом я встал, подошёл к брату и, словно преодолевая что-то внутри, протянул руку.
Харланд поднялся и крепко обнял его, как в детстве, когда они были не врагами, а братьями.
— Прости меня, Харланд.
Тихо сказал я.
— Уже простил
Ответил тот.
— Теперь у нас есть шанс всё исправить.
Мы стояли так долго, и огонь в камине будто горел ярче. Две тени слились в одну — тени двух братьев, которые наконец нашли путь к прощению.
Я взглянул на его бокал и задал вопрос.
— А это кровь...?
— Кровь животного, не очень.. но можно пить.
— Какого животного?
— Хэ-хэ-хэ. Крысы.
— О Сатана.
— Ха-ха-ха-ха-ха.
Мы снова обнялись как в детстве, я почувствовала тепло чем холод.
Pov: Франклин.
Я осторожно стоял в дверях, не решаясь войти. Мои карие глаза внимательно следили за отцом и дядей. Я никогда раньше не видел их такими — настоящими, без масок, без гордыни.
Отец и дядя всё ещё держали друг друга за плечи, словно боялись, что если отпустят — всё рухнет обратно в пропасть.
Я вздохнул. Сколько лет я жил с ощущением, что семья расколота. Что отец больше заботится о долге и власти, чем о нём и Шине. Что дядя всегда был ближе к правде, но дальше от тепла. И вот теперь, прямо на моих глазах, это не рушилось.
— …Никогда не думал, что увижу вас такими.
Негромко сказал я, делая шаг вперёд.
Отец обернулся. В его взгляде мелькнула тень стыда.
— Франклин… Ты всё слышал?
Я кивнул.
— Да. И, знаешь… впервые за долгое время я рад, что слышал.
Я подошёл ближе и посмотрел на обоих.
— Сегодня я увидел, что у меня действительно есть семья. Не только брат, но и отец, и дядя. Я…
Голос его дрогнул, он отвёл взгляд.
— Я всегда мечтал, чтобы вы снова были вместе.
Дядя Харланд положил руку на моё плечо.
— Ты сделал много, чтобы это случилось, Франклин. Ты искал правду. Ты защитил Анжелу, ты помог остановить свадьбу. Это твоя заслуга.
Отец приблизился и впервые за многие годы коснулся до меня по-настоящему — не как строгий наставник, а как отец. Его ладонь легла на моё плечо, крепко, уверенно.
— Я горжусь тобой, сын. Пусть я редко говорил это, но теперь скажу прямо: горжусь.
Я поднял глаза, в них блеснули слёзы. Я быстро моргнул, чтобы скрыть их, но дядя Харланд и отец заметили.
— Тогда, может быть?
Сказал я тихо
— У нас действительно есть шанс стать семьёй. Настоящей.
И в этот момент мы втроём обнялись. Без слов, без пафоса. Просто трое мужчин, которых слишком долго разъединяли боль и гордость, а теперь снова связывала одна простая истина — они семья.