I - III
Глава 3
[Уилл]
Ситуация с подругой Рона никак не выходила у него из головы. Пытаясь куда-то себя деть, он бродил по коридорам и лестницам общежития, изучая входы и выходы, вдыхая запахи, запоминая жильцов. В правом крыле на их этаже, помимо Рона и Феликса он уловил ещё один запах. По-видимому, это и есть Джо. В левом крыле на том же втором этаже два запаха. Две девушки, как и сказал Феликс. На первом этаже всё было куда сложнее. Беллу он запомнил, ещё раз за сегодня видеть он её не хотел, поэтому прошёл дальше по коридору. С бокового выхода сразу же потянуло пыльцой и травами, влагой и небольшой затхлостью. Дверь туда была заперта, но через верхнее матовое окошко в двери он разглядел проход к оранжерее. Соваться туда он пока не собирался, потому отошел от двери и двинулся по коридору дальше. Похожий запах, смешанный с человеческим, почувствовал в ближайшей комнате. Вот и нашёлся тот, кто этой оранжерей занимается. Он вдруг вспомнил, что Ник попросил его заглянуть вечером в лазарет. Пришлось ориентироваться на запах.
В коридоре он столкнулся с уже знакомым ему врачом. Мужчина был выше него, но он сильно сутулился, скрывая свою худощавость. Внешность у него совершенно невзрачная, Уилл запомнил только очки и лёгкую щетину.
– Как хорошо, что я тебя встретил. Пойдем, нам нужно кое-что обсудить, – Ник щурился от усталости, смотря на него.
Они прошли через длинный коридор, переходя в другое здание, и через широкие двойные двери попали в лазарет. Теперь у Уилла было время всё здесь разглядеть. Окна здесь были намного больше, чем в общежитии, почти от потолка и до пола, старые, как и каменные стены с колоннами, пересекающими всю комнату, а вот пол и потолки новые, их сделали недавно. У окон стояло в ряд несколько кроватей. Колонны, между которыми расположились кровати, служили ширмами, между ними была натянута плотная белая ткань. У каждой кровати была своя небольшая тумба, медицинский штатив для капельниц и стул. Он отвел взгляд от кроватей и посмотрел на ещё одну дверь, ведущую в другую комнату. Операционная. Вот где он точно не хочет оказаться. У дверей стояли два стола, перпендикулярно друг другу, что делало из этого угла приёмную. За одним из них, боком ко входу, сидела женщина около тридцати лет. До того, как они вошли, она была увлечена чтением какой-то книги. Она поднялась, заправила короткие светлые волосы за ухо и улыбнулась Уиллу.
– Здравствуй. Мы ещё не знакомы лично, хотя я уже немного о тебе знаю. Аделаида. Приятно познакомиться.
– Ида у нас врач, а я её помощник. Думаю, в твоём случае тебе и врач, и ветеринар очень пригодятся.
Уилл фыркнул на фразу ветеринара и кивнул женщине. Ник предложил ему сесть напротив своего стола.
– Мы исследовали твои кровь и слюну и...
– Не нашли никаких подтверждений заразности, – закончил Уилл за него и оперся спиной о стул. – Знаю, мама с момента укуса по несколько раз в год проверяет меня.
– Тогда почему ты не сказал об этом сразу?
– Решил, что вам будет лучше удостовериться в этом самостоятельно.
– И в крови мы обнаружили антитела к ликантропии. Очень много. Не знаю, связано ли то это с тем, что ты относишься к «нестабильным», или с чем-то ещё, но есть ли ещё сюрпризы? – Николас обошёл его и сел за стол, что стоял боком к двери, притянул к себе записную книжку и уже был готов записывать.
– Сюрпризов нет, ну разве что я даже обращаться не могу, только когти на руках отрастить. А так всё по классике: глаза в темноте светятся, быстрый метаболизм, регенерация, сила и выносливость, ну и обоняние как у собаки, если не лучше. Одни плюсы, в общем-то, – прозвучало не слишком весело.
Из-за светящихся глаз в людных местах ночью приходится носить эти линзы или очки, а из-за обоняния невозможно находиться среди толпы, голова начинает болеть от такого количества запахов.
Плюсы в этом видела только его мать, Кэри. Она могла использовать своего сына как настоящую гончую, лучше выполнять свою работу и подниматься выше по карьерной лестнице. Конечно, об этом никто не знал. По-хорошему, она должна была сдать его корпусу, как только появились первые признаки заражения, и, в том случае, если лечение бы не помогло, смириться с устранением. Ликантропы не считаются людьми, это опасные животные, безумные убийцы, знающие только голод. Уильям был её единственным сыном, ему было всего тринадцать, когда он заразился, и так поступить она не могла.
Во время первого полнолуния она выехала в пригород, сняла дом, самый дальний и обязательно с подвалом, заковала сына в цепи и заперла там на всю ночь. Сначала было страшно, его всего трясло. Цепи сдавили тело, врезались в кожу. Ничего не происходило первые несколько часов, потом спину неестественно выгнуло, он свернулся в клубок на полу, отчаянно крича от боли, конечности начало ломить, а кожу жечь. Спустя время, которое показалось вечностью, всё прошло, затем снова повторилось. Органы внутри крутились, кости надламывались и снова срастались, и так продолжалось до утра, а в следующие полнолуния обращения и вовсе больше не происходили.
Согласно теории, регенерация нужна оборотням только из-за их превращения: каждый раз кости ломаются, видоизменяясь, суставы и мышцы повреждаются и быстро восстанавливаются, позволяя сменить облик человека на образ животного. Волосы, клыки и когти растут так быстро, что это можно услышать, если хорошо прислушаться.
Уилл сменить облик не мог, а сама регенерация работала медленнее, чем ожидалось. Клыки отрастали редко, чаще получалось отрастить лишь длинные крепкие когти на руках, а кожа по локоть темнела как при ожоге. Объяснения этому мать так и не нашла, а, может, и не хотела. Неправильность сына просто избавила её от проблем.
Когда ему исполнилось семнадцать, она уехала в Китай, а он остался в Нью-Йорке. Иногда, предлагая подзаработать, она отправляла Уилла на какие-то мелкие поручения на Манхэттене: найти кого-то и устранить по-быстрому до прихода Охотников. Главное: не попадаться.
– И в полнолуние тоже? – Ник отвлёк его от мыслей.
– Полнолуния на меня никак не влияют.
Ник постучал карандашом по столу. Он был разочарован, словно хотел увидеть обращение вживую. Аделаида жестом пригласила Уилла сесть на ближайшую кушетку, чтобы пройти осмотр, и дернула полотно, скрывая ширмой его от входной двери. Он стянул с себя футболку и дал осмотреть ей сначала шрам на животе, потом руки. Всё уже пришло в норму, его ничего не отличало от нормального человека.
– Как себя в целом чувствуешь? – поинтересовалась она.
Он надел футболку обратно.
– Нормально. Только очень голоден.
Раздался резкий хлопок дверью, послышался возглас Ника:
– Феликс, ради Бога, прекрати так врываться. Дверь старая, она твоего напора не выдержит. К тому же, сейчас идет осмотр.
Уилл и Аделаида вместе выглянули из-за ширмы. Да, Уилл понял, что тогда имела ввиду Белла: он и старший Лэрд, его отец, были очень похожи, словно мать у Феликса была не женщиной, а копировальным аппаратом. Феликс посмотрел на них и тут же натянул на себя улыбку, скрывая раздражение. Несмотря на эту улыбку, его глаза оставались холодными, в них ничего не выражалось. Очень знакомо, ведь мать Уилла была такой же. Их эмоции были притворными, они натягивали их как маску, когда это было нужно, хотя на самом деле ничего не ощущали. Он перевел взгляд с его лица на правую ногу. Ещё в кухне он приметил то, что Феликс прихрамывал, не мог наступить на подошву, и даже сейчас нога была немного приподнята, чтобы не касаться пола.
– Что, осматриваете пса?
– Он тоже знает? – хмуро спросил Уилл у удаляющейся Аделаиды, вызвав тем самым у него только ухмылку.
– Знают все, кроме рыжего, если ты ему сам не сказал. В случае чего тебя сразу ликвидируют, так что веди себя хорошо, договорились? – у Феликса иногда проскакивал лёгкий французский акцент.
– На кухне ты был куда дружелюбнее.
Феликс не ответил, только прошел к нему и встал в проходе, внимательно осматривая. От него никакой агрессии не исходило, скорее, он впервые так близко находился рядом с оборотнем и испытывал неподдельное любопытство. У парня была хорошо сложена фигура, отличная выправка. Настоящий Охотник, осталось только надеть безликую маску и дать в руки меч. Или надеть на него противогаз со светящимися окулярами, и тогда перед ним возникнет Жнец, готовый к нападению. А ещё, от него почему-то пахло чем-то вроде жженой резины, и костяшки на руках были разбиты.
– Ветеринара мы, кстати, специально для тебя искали. Он мало того, что с животными работал, так ещё и таких как ты изучает.
Теперь понятно, почему Ник так расстроился.
– До того, как я вообще здесь появился?
– О, мы о тебе узнали ещё с самого начала всего этого бардака, но не хотели брать на себя такую ответственность, пока на тебя вчера не объявили Жатву. Ну а что, вдруг ты тут всех перекусаешь?
– Я сейчас тебя покусаю. Специально.
Дверь снова хлопнула. От раздражения Ник стукнул руками по своему столу и снова забубнил.
– Феликс! – Уилл услышал незнакомый мужской голос. Сам Феликс тут же поднял руку, останавливая вошедшего, и указал на Уилла, которого от входа скрывала ширма.
– Давай не здесь, Эван. Лишние уши. И клыки.
Уилл снова выглянул и посмотрел на того, кого назвали Эваном, и тут же решил, что готов взять свои слова назад: вот теперь перед ним настоящий Охотник, начиная от осанки, телосложения и заканчивая характерной позой. Он перевёл взгляд на Феликса. Возможно, в его глазах он прочитал смешанный с растерянностью страх, поэтому сказал сразу:
– Он не опасен, хотя и Охотник. Их тут двое: он и Рамон. Оба приказы не выполняют, поэтому и Жнецами, по факту, не являются. Если будут обижать – скажи мне, я с ними быстро справлюсь.
Эван сверлил Феликса взглядом, не обращая никакого внимания на Уилла. Он не знал, что между ними произошло, но Феликсу явно не было стыдно. Он вальяжно, несмотря на хромоту, прошел к двери, оглянулся и помахал Уиллу, а потом скрылся за дверьми следом за Эваном. Уилл вышел из-за ширмы и подошел к столам.
– И что, тут правда два Охотника? И им можно доверять?
– Без них мы бы не вытащили Маккейна. Ты пока осматривайся, привыкай и не переживай. Твои способности ещё пригодятся позже.
Как сказала мама однажды: довериться Охотнику с Ла-Манша – всё равно, что положить голову на плаху. Каким-то образом неизвестным удалось промыть мозги всем, кто принадлежал Гнезду, центральной базе Охотников Европы. Это их руками сначала устранили Главного советника, лишив Ла-Манш связи с остальными магическими ассоциациями и Тейей, а потом начали убивать «неправильных». Уилл коснулся шрама через футболку и напрягся. Здесь небезопасно, и никому доверять нельзя. Хотя, Рону доверять хотелось. Он казался таким потерянным, а теперь ещё и напуганным после того, как стало известно, что какой-то особо фанатичный Жнец преследует его близких.
– Что вообще Жнецам нужно от Рона? Он родился в Ирландии и не относится к «неправильным», разве не так?
– Не знаю, к кому они его относят, не хочу придерживаться этой поганой теории, но Рон явно что-то большее, чем просто человек. – Ник снял очки и отложил их на стол, потёр напряженные глаза.
– Таких, как он, раньше называли элементалями, они намного сильнее обычных заклинателей, некоторые могут даже создать свой элемент практически из ничего. Рождаются крайне редко. Возможно, потому он привлек на себя внимание, – Аделаида обошла стол Ника и села за свой.
– И что у него за элемент?
– Огонь, – хмуро ответил Николас. – Хуже не придумаешь. Поверь мне, он нам всем ещё устроит.
Жнецы, Охотники, мальчишка, который в любой момент может возгореться — всё это просто какое-то безумие. Самого Уилла же в это время волновало только то, как он всё это будет совмещать с колледжем. Бросать его он не собирался, но и ходить на занятия из Европы в Нью-Йорк будет проблематично. Как минимум, разорится на авиабилетах.
Расспросив Ника и Аделаиду, Уилл выяснил, как именно происходит перемещение на остров, и кто может ему помочь.
- Могу я ещё кое-что проверить? - спросил Ник перед тем, как Уилл вышел. Пришлось остановиться, навостриться.
Он кивнул, хотя и опасался того, что ещё мог придумать ветеринар. Мужчина поднялся, достал из ящика стола небольшой фонарик, подошёл, заставил развернуться к нему и начал светить прямо в зрачки. От яркого света, направленного в глаза, Уилл начал морщиться, но старался не закрывать их.
- Да, у тебя в тапетуме даже пигмент не сформировался.
Уилл закрыл глаза, поморщился от выжигающей боли. Его глаза оказались слишком чувствительными для такой проверки. Ник отошёл от него, стуча фонарём по ладони. Больше он ничего не сказал и отпустил его.
Он, по длинным коридорам, перешел в башню и поднялся на самый верхний этаж. Решетчатая дверь была приоткрыта, и он прошёл в темную комнату. Стоило ему ступить к большому механизму по центру, как на стенах загорелись лампы, заливая помещение слабым светом. Свет отразился от золотой поверхности замысловатого устройства. Он был в высоту метра четыре, состоял из трёх частей: стеклянного стола, металлического круга со стрелками по центру, двумя дугами и рамой на самом верху. В противоположном от входа углу поблескивали золотые двери. Уилл обошел комнату и попробовал представить, как оно работает. Позади раздался хлопок, и в комнате из ниоткуда появилась женщина. Её внезапное появление заставило дернуться от испуга. Удушливый запах тут же заполнил комнату, пересохло в горле, голова закружилась, стало тяжело дышать.
Он встречал заклинателей, понимал, как они пахнут, но вот ведьм, до Беллы, – никогда. Даже если бы ему сказали, он не был бы готов ко встрече. Уилл рукой нащупал стену и облокотился о неё. Для того, чтобы привыкнуть к запаху, потребовалось время, всё это время женщина терпеливо ждала, скрестив руки под грудью. Она была взрослая, но он не мог даже примерно определить её возраст. Её яркие светло-зеленые глаза слишком сильно выделялись на фоне черных волос, выглядели кошачьими и даже неестественными. Одежда на ней была дорогая, а обволакивающий яркий аромат парфюма не мог перебить её собственный дурманящий запах. Любой парфюм он не любил, так как он неприятно щекотал чувствительный нос и вызывал головную боль, но лучше бы сейчас он только его и ощущал. Стоило ему выдохнуть, как она тут же заговорила:
– Привык?
Уилл кивнул.
– Корделия Каррингтон, исполняющая обязанности руководителя всего этого цирка. Тебе бы стоило привыкнуть к эфиру, потому что ты нам важен именно из-за своего носа.
Эфир. Вот чем так сильно пахнут ведьмы.
– Я не могу обещать.
– Тебе придется, – она прошлась по комнате, отдаляясь, и Уилл перевёл дыхание. – Ида уже позвонила мне. Конечно, было бы лучше, если бы ты решил бросить учёбу, но я тебя прекрасно понимаю, поэтому попробую договориться с Нинке о том, чтобы специально для тебя она открывала порталы. Только пользуйся ей пореже, вдруг понадобится.
Он кивнул на механизм.
– А что на счёт этого? Разве оно тоже не открывает порталы?
– Здесь всё зависит от положения звёзд, состояния Вуали и прочего. Каждый раз открывать врата до Манхэттена не получится, да и мы ими пользуемся для перехвата. Например, использовали для тебя.
Уилл подошёл к механизму и ещё раз осмотрел его. Длинные иглы, похожие на часовые, слегка покачивались над столом, под стеклом которого находилась карта мира.
– Как оно хотя бы работает?
– Лабон? Четыре части. Карты, – она указала на стол, – маятники, – она указала на иглы, – астролябия, – палец указал на металлический круг по центру механизма, – и секстант, – теперь она указывала на раму на самом верху. – Сначала мы делаем расчеты с помощью секстанта, затем переносим расчеты на астролябию, которая запускает маятники, а сами маятники уже находят нужное место на картах. Если получилось – врата можно использовать, а если нет, то приходится делать новый расчет. Поэтому я и не хочу открывать врата в Нью-Йорк, каждый раз придется всё рассчитывать заново, а Нинке способна открыть портал откуда хочешь и куда хочешь намного быстрее.
– Вы тоже умеете перемещаться, – заметил Уилл.
– По-твоему, мне заняться нечем? Пока Кас отправился по делам, вы все сидите на моей шее. Тем более, ведьмы могут перемещаться только по прямой на определённое расстояние, а отсюда до Нью-Йорка слишком далеко.
Он вздохнул и покачал головой, не собираясь больше расспрашивать её, но потом передумал.
– Жнец ошивался у дома Рона и, кажется, наведался к его подруге. Может, стоит проверить?
Она задумалась и приложила палец к губам.
– Не думаю, что Жнецам интересны обычные люди, даже если это родители или друзья. Хотя, учитывая, что мы сделали, это может быть провокацией с их стороны.
– А что вы сделали? – поинтересовался он.
– Не бери в голову, – она отмахнулась от него как от ребёнка. – Проверить стоит. Это будет твоим пробным заданием, заодно познакомишься с Нинке. Ты, Маккейн, Нинке и, пожалуй, Белла. Да. Отправляйтесь туда через пару часов. Не рисковать, в случае опасности бежать. Всё понятно?
Он кивнул.
– А теперь на выход.
Следующий час он провел на кухне, поедая хлеб в надежде унять голод. Больше на кухне ничего не нашлось, что невероятно раздражало. Он готов был заплатить любые деньги за какую-нибудь жирную еду и напиток настолько сладкий, что свело бы челюсть. В мире за всё нужно платить, а за любую способность, в том числе регенерацию, тем более. Ресурс для способности не берется из ниоткуда, нельзя просто так воспользоваться телекинезом или восстановить ткань, энергию на это отдаёт собственное тело, а потом требует эту энергию восстановить, потому и нападает зверский голод, и так работает не только с ним. Трудно представить, сколько энергии требуется той девушке, чтобы каждый раз открывать порталы, и сколько потом организм будет восстанавливаться. Может, предложить ей что-нибудь за её услугу?
Рон тихонечко прошел на кухню и сел напротив. Выглядел он ещё хуже, чем пару часов назад: глаза покраснели, губы обкусаны. Совсем потерялся в тревогах и сомнениях. Его было по-настоящему жалко. Вряд ли он сделал что-то, чтобы заслужить нечто подобное. Уилл поджал губы и отставил от себя тарелку с хлебом. Хотя он и был физически голоден, кусок в горло больше не лез.
– Какая разница между часовыми поясами?
– Восемь часов, – тихо ответил Рон, буравя взглядом стол. Он сжал собственные плечи и опустил голову, пытаясь унять подступающую дрожь. Близился вечер, а значит, там только занимался рассвет. Прошла целая ночь, и Рон не знал, что произошло за это время.
Произойти действительно могло действительно что угодно. Возможно, что-то произошло и в Нью-Йорке.
Уилл тряхнул головой и убрал волосы от лица. Нет, там всё хорошо. Рав ничего не угрожает, а если какой-нибудь Жнец решит пялиться в окна его квартиры, то неравнодушные соседи вполне могут вызвать полицию.
Ожидание было мучительным. Если бы он мог, то попробовал бы вздремнуть, чтобы ускорить время, или, будь у него телефон, залип в экран на несколько часов не отрываясь. Рон продолжал сидеть напротив, тихий и напряженный, словно натянутая струна. Его было страшно как-то побеспокоить, вдруг надорвется, сделает что-то не то.
Стоит держать в голове, что перед ним тот, кто просто так может создать огонь.
Прошло ещё около часа. Рон бесцельно листал ленту в телефоне, положив его на стол, ни во что не вчитываясь и всматриваясь. Уилл тоже смотрел в его экран, но даже не пытался сфокусировать зрение, и следил за быстро меняющимися яркими картинками. Дверь в кухню открылась, и к ним вошла высокая девушка их возраста. Внешность у неё запоминающаяся: удлиненный темный маллет, очень светлые глаза, разрез на одной брови, почти у переносицы, и пирсинг на другой. Такую яркую внешность стереть из памяти будет тяжело, даже если учесть, что людей он запоминает по запаху.
– Ну и кто из вас кто? – спросила она. Уилл представил сначала себя, потом Рона. Она кивнула. – Я Нинке. Моё полное имя, конечно, Катарина, но сокращённое мне нравится больше. Значит, тебя, – она развернулась корпусом к Уиллу, – я потом должна буду кидать в Нью-Йорк.
– Если хочешь, то могу тебе или платить, или что-то приносить.
– Заманчиво. Договорились. С тебя что-то вкусное и сигареты, – она подмигнула ему, улыбнулась и позвала за собой.
Они отправились на улицу. Уилл впервые увидел Улей снаружи. Основное здание оказалось совсем новой пристройкой между оранжереей и очень старой базиликой. Чуть поодаль, около воды, стояла небольшая капелла с невероятной красоты витражными окнами. Из трёх прилегающих к базилике башен не разрушена была только одна, остальные были спрятаны под строительными лесами вместе с восточным крылом, они были только в процессе восстановления. Новое здание не сильно отличалось от старых, но всё равно выбивалось из общей картины. Уилл примерно построил в голове план здания. Жилые помещения в новой постройке, лазарет где-то в переходе к базилике, а помещение с лабоном в сохранившейся башне. Внимательно осматривая здания, он замедлил шаг. Нинке, шедшая первая, повернулась к нему и позвала. Он ускорился, и за зданием увидел большую яму, в которой, вопреки здравому смыслу, что-то располагалось, вниз вело несколько лестниц, а также надстраивался купол.
– Что это?
– Яма, – ответила Нинке.
– Я вижу, что это яма. Что в этой яме?
– Там спортивное поле и стадион. Феликс говорит, что там достаточно удобно, если нет дождя, но я далека от спорта, поэтому мало что могу тебе сказать. Лучше его спрашивай или Эвана, это они там постоянно.
Уилл приподнялся на носочках и попробовал лучше осмотреть яму. Рон тихо стоял поодаль и смотрел на море. Он ссутулился, стал казаться ещё меньше, голова опустилась. Его не интересовал их разговор.
Белла пришла на место последняя. Она не торопилась, медленно пересекая расстояние между Ульем и меловым утёсом, покачивая бедрами. Не дожидаясь её, Нинке рассекла ладонью воздух. Её зрачки вспыхнули голубым светом. Такое происходило со всеми заклинателями. Вслед за движением её руки воздух сгущался, рвался. Прямо посреди ничего появилась самая обычная серая техническая дверь. Белла взялась за ручку.
– Проходим быстро, не толпимся. Сначала я, потом вы, Нинке последняя, закрывает за собой дверь и портал. Выходим буквально на пару часов, не больше. Не отсвечиваем, ведем себя тихо. Всё понятно?
Рон с Уиллом кивнули. Белла прокрутила ручку и открыла дверь, за которой скрывалась улица Санта-Моники. Уилл вышел следом за Роном. Взгляд его уперся в красный решетчатый забор и неприметный серый гараж. Яркое солнце ослепило, стало жарко. Нинке захлопнула за собой дверь.
Пляж Венис-Бич располагался слева от них. За небольшими одноэтажными постройками величаво возвышались пальмы. Уилл поперхнулся горячим воздухом и новыми запахами. Рон достал из заднего кармана шорт телефон и очень долго смотрел в экран. Нинке оперлась на дверь, из которой они вышли, и зевнула, щуря глаза.
– Всё хорошо? – спросила она.
– Не отвечает, но минут двадцать назад она делала отметку. Это в парке недалеко от моего дома. Можем пойти туда, вдруг она ещё там.
– А сразу сказать не мог? Я бы открыла дверь туда.
Он поморщился, не ответил.
– И далеко это? – вмешалась Белла.
Рон постучал пальцами по телефону.
– Я заплачу за такси.
Рон докинул десятку ворчливому водителю для того, чтобы он добрался как можно быстрее. Кондиционер в машине не работал, и Уилл, зажатый женщинами сзади с двух сторон, пожалел, что не оделся как-то полегче. Такси заехало на парковку. Не дождавшись остановки, Рон открыл дверь и, вылетев из машины, пулей понесся вдоль парка к баскетбольному полю. Уиллу пришлось потянутся через Нинке, чтобы открыть дверь, и практически на руках вынести её из салона вместе с собой. Она вылезла из машины и уступила ему дорогу, и Уилл побежал следом за Роном. Его рыжую макушку было хорошо видно издалека. Водитель что-то крикнул ему вслед, но он даже не расслышал. Рон резко остановился. Уилл, не успев вовремя притормозить, врезался в него, но они оба смогли устоять на земле. На площадке против друг друга играло человек восемь, шесть парней и две девушки. Увидев Рона, один из них поднял руку и остановил игру, кинул мяч другому и двинулся прямо на них, оскалившись. Рон выругался себе под нос.
– Смотрю, кое-кто решил принести сюда свою трусливую задницу. Что с тобой, Ронни? По тебе машина проехалась?
– Отвали, Трев.
Друг задиры обошел их сбоку, и под общий хохот бросил мяч Рону в лицо. Он дернулся только в тот момент, когда Уилл поймал мяч одной рукой возле его лица, но даже не отвел взгляд от того, кого называл «Трев». Тот сильнее оскалился, перевёл взгляд на Уилла.
– Твой дружок?
Вообще, Уилл ненавидел необоснованную жестокость. Он, по возможности, всегда избегал конфликтов и никогда их не провоцировал. Если кто-то пытался напасть на него – уходил. Так уж вышло, что он был заведомо сильнее, и влезать в драку всегда означало выиграть её и нанести оппоненту вред, поэтому проще было попросту игнорировать нападки в свою сторону. Но смотреть, как лезут кому-то другому, тому, кто слабее, он тоже не мог. Сейчас Рон попросту был один против целой толпы, которая могла в любую секунду применить силу. Он усмехнулся, наклонил голову в сторону, щелкнув шеей, и с силой бросил мяч обратно, попав кидавшему прямо в грудь, а потом развернулся обратно к Треву.
– Допустим. И что ты сделаешь?
Он не ожидал такого ответа, растерялся, и вместе со слюной сглотнул все остальные оскорбления. Рон, ощущая, что сейчас он под защитой, выпрямился, и спокойно спросил:
– Грейс видел?
Ответа не потребовалось. Пересекая поле, к ним направлялась девушка.
– Тревор, отвали от него! – она встала между ними, сначала лицом к Тревору, просверлила его взглядом, а потом развернулась к Рону. Взгляд её сразу стал мягче, но потом она разглядела на нём ссадины и синяки и пришла в ужас, тут же метнулась к нему ближе и попыталась узнать, что с ним.
Уилла начала бить мелкая дрожь, когда она прилизалась, и её запах заполнил его лёгкие. Он прекратил вдыхать воздух, а в голове крутилась лишь одна мысль:
Люди так пахнуть немогут. Перед ним и Роном не человек.