Глава 15. Проигранная партия
Гермиона пыталась убедить себя, что её жизнь всё ещё находится под контролем.
Что всё осталось таким, каким и должно быть.
Тео был рядом.
Всегда рядом.
И за эти несколько недель она стала замечать его больше. Вспоминала, как он ловил её взгляд через библиотечные столы, как его голос звучал мягче, чем у других слизеринцев, как он был терпелив с ней, даже когда она отстранялась.
Тео Нотт никогда не давил, никогда не задавал лишних вопросов, но всегда ждал ответа.
А она...
Она всё ещё искала этот ответ.
Их прогулки по заснеженному Хогсмиду стали привычкой.
В отличие от Малфоя, Тео не пытался сводить её с ума своими насмешками, не играл с ней, не размывал границы, которых она отчаянно цеплялась.
С ним всё было просто.
Спокойно.
Но стоило ли это чего-то?
Когда они сидели в «Трёх мётлах», а Тео рассказывал о чём-то, что когда-то прочитал, Гермиона смотрела на него и думала, почему всё кажется правильным, но не тем самым.
Почему тепло его ладони на её запястье ощущается не так, как должно?
Почему её сердце не замирает?
Почему ей не хватает холода, к которому она уже привыкла?
Но Тео был терпелив.
Тео смотрел на неё с лёгкой улыбкой, будто понимал больше, чем она.
Будто знал, что она рано или поздно разберётся в себе.
Но вопрос был в другом.
Если этот момент наступит, будет ли он ещё ждать?
Но когда она снова видела Малфоя.
Гермиона понимала всё, что она пыталась себе внушить, — это ложь.
Однажды, когда они остались вдвоём в библиотеке, Тео, сам того не ожидая, вдруг произнёс:
— Гермиона, ты же знаешь, что я бы никогда не причинил тебе боль?
Она оторвалась от книги, подняв на него удивлённый взгляд.
— Конечно, знаю, Тео.
Он выглядел напряжённым, будто боролся с чем-то внутри себя.
— Тогда почему мне кажется, что ты всё равно держишь меня на расстоянии?
Гермиона не знала, что ответить. Потому что он был прав.
— Гермиона, ты мне веришь?
Она слабо кивнула, опустив взгляд в раскрытую книгу, но он не позволил ей спрятаться.
— Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, — его голос звучал тихо, но в нём была уверенность. — Дай мне шанс, прошу. Я не такой, как он. Я обещаю — я не причиню тебе боль.
Гермиона подняла на него глаза. В зеленых глубинах его взгляда не было лжи, не было игры. Только искреннее чувство, от которого сжалось сердце.
Эти слова... Они не были для неё неожиданностью. Она думала об этом последние пару недель, взвешивала, пыталась понять свои чувства.
— Тео... — она подняла голову и посмотрела в его тёплые зеленые глаза.
Он ждал. Спокойно, терпеливо, без намёка на давление.
Гермиона вздохнула, позволяя себе довериться тому,единственному правильному варианту .
— Хорошо, — наконец прошептала она.
На его лице появилась мягкая улыбка, а внутри неё поселилось странное, но тёплое чувство. Может, впервые за долгое время она сделала выбор, который не ранит её саму.
***
Гермиона знала, что должна держаться подальше.
Она должна была забыть. Должна была отпустить.
Но стоило ей встретиться с этими серыми глазами — и всё рушилось.
Драко стоял перед ней, невозмутимый, с той самой ленивой ухмылкой, от которой у неё по коже пробегали мурашки. Он выглядел таким же, как всегда, но теперь она видела больше. Замечала мельчайшие детали — тень усталости под глазами, напряжённую линию скул, лёгкий нажим губ, будто он сдерживал слова, которые не должен был говорить.
— Ты меня избегаешь, Грейнджер, — его голос был низким, спокойным, но в нём слышалась едва уловимая усмешка.
— А ты ждал чего-то другого? — парировала она, скрестив руки на груди.
— Может, — Драко чуть склонил голову набок, изучая её. — Хотя... ты ведь знаешь, что от меня не убежишь.
Гермиона сжала челюсти.
— Я не бегу, Малфой. Просто у меня есть дела поважнее, чем очередные игры.
Драко усмехнулся.
— Игры? — он сделал шаг ближе. — А ты уверена, что это была игра, Грейнджер?
Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же замолчала.
Потому что он не отводил взгляда.
Потому что в его глазах не было насмешки.
Потому что впервые за долгое время он смотрел на неё иначе.
— Теодор хороший парень, — вдруг сказал он, и его голос изменился.
Гермиона нахмурилась.
— К чему ты это?
Драко медленно провёл языком по губам, но в этот раз это не было жестом самодовольства. Скорее, он сам не знал, зачем сказал это.
— Просто констатация факта, — ответил он небрежно. — Ты выбрала правильно. Он никогда не причинит тебе боли.
Гермиона ожидала услышать в его словах сарказм, издёвку. Но их не было.
И это было самым странным.
Она смотрела на него, не зная, что сказать.
И впервые за всё это время ей казалось, что он говорит правду.
Но она знала, что правда и ложь у Драко Малфоя всегда сплетаются в одно целое.
Она больше не верит ему.
Но почему тогда её сердце всё ещё предательски замирает, когда он оказывается рядом?
***
Гермиона и Теодор начали появляться вместе — в Большом зале, на уроках, в библиотеке.
Они сидели рядом, и она улыбалась ему так искренне, как, казалось, никогда не улыбалась Драко.
Малфой наблюдал за этим издалека.
Он не вмешивался. Не пытался ничего изменить.
Но внутри его разрывало.
Когда он видел, как Гермиона смеётся с Тео, как касается его руки, он чувствовал, будто что-то в нём медленно умирает.
Он не знал, когда это случилось.
Когда игра перестала быть игрой.
Когда он действительно начал чувствовать.
Но теперь было поздно.
Гермиона ушла.
И только один человек видел, как это его уничтожает.
— Драко, ты хоть спишь вообще? — спросил Забини, задумчиво изучая друга.
Малфой сидел в кресле, крепко сжимая в руках бокал с огневиски.
— Я сплю, — буркнул он, делая очередной глоток.
— Да ну? — Забини приподнял бровь. — Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя только что вывернуло наизнанку?
Драко только скрипнул зубами.
Забини видел, как он стал другим.
Он видел, как у друга осунулось лицо, как тёмные круги под глазами стали его постоянными спутниками.
Как он не был собой.
Пэнси пыталась снова занять своё место рядом с ним, но он больше не отвечал на её флирт.
Он больше ни на кого не смотрел.
Только на неё.
И только тогда, когда был уверен, что никто не заметит.
Кроме Забини.
Блэйз видел, как Драко напрягает челюсть , когда Тео касается Гермионы.
Как в его глазах вспыхивает что-то опасное, когда она смеётся с ним.
Как он уходит поздно из гостиной кажду ночь, когда думает, что никто не следит.
Но Забини следил.
И он знал — Малфой страдает.
Но не скажет об этом.
Драко пил.
Пил больше, чем стоило.
Но алкоголь не притуплял пустоту внутри.
Забини наблюдал за ним, лениво покачивая бокал, но в его взгляде было понимание.
— Ты ведь мог просто сказать ей, что она тебе нужна, — бросил он в тишине.
Малфой резко вскинул голову.
— Да пошёл ты, Забини,— процедил он, но голос дрогнул.
Блэйз только хмыкнул.
Он видел, как Драко выходил на улицу, лишь чтобы стоять вдалеке и наблюдать, как Тео берёт Гермиону за руку.
Как он сжимал челюсти так, что выступали скулы, и потом уходил прочь, чтобы никто не видел, как он не может дышать.
Он мог остановить это.
Но он не остановил.
И теперь жил с этим.
***
Гермиона шла по коридору, рассеянно перебирая пальцами корешки книг, зажатых в руках.
После занятий она направлялась в библиотеку, надеясь хоть ненадолго погрузиться в учёбу и не думать о том, о чём думать не хотелось.
Но её мысли всё равно возвращались к нему.
К платиновым волосам, к ленивым ухмылкам, к рукам, что держали её крепче, чем следовало бы.
И именно в этот момент она услышала его имя.
Она не собиралась подслушивать.
Но ноги сами остановились.
— ...Ну конечно, мы с Драко вместе, — голос Пэнси звучал самодовольно.
Гермиона замерла, отступая в тень колонны.
— Правда? — с сомнением протянула Миллисента. — Странно, я думала, он тебя игнорирует последнее время.
— Просто у нас всё не так, как у всех, — отмахнулась Пэнси, снисходительно фыркнув. — Драко не любит показывать чувства на публике, но это не значит, что их нет.
— Ты уверена? — Миллисента хмыкнула. — Он ведь даже не проводит с тобой время.
— Уверена, — отрезала Пэнси. — Я не какая-то его мимолётная интрижка, ясно? Мы вместе, и всем это пора запомнить.
Гермиона почувствовала, как внутри всё перевернулось.
Боль.
Ревность.
Ярость.
Но она тут же одёрнула себя.
"Какого чёрта? Ты с Тео. Драко — в прошлом."
Она сжала кулаки, развернулась и пошла дальше, но сердце стучало громче, чем обычно.