Игра без правил

Война закончилась.

Замок, который некогда казался нерушимым, теперь хранил в себе следы битвы: обгоревшие стены, трещины в полу, тишину, в которой прежде звучал детский смех.

Многие студенты не вернулись в Хогвартс.

Многие никогда больше не вернутся.

Кто-то погиб. Кто-то оказался в Азкабане.

Некогда гордый факультет Слизерин больше не вызывал страха. Их ряды опустели — многие семьи были запятнаны связями с Пожирателями Смерти, многие ученики скрывались, а те, кто вернулся, были вынуждены учиться жить в новом мире.

Драко Малфой был среди них.

Он не участвовал в войне. Не убил никого. Но этого было не достаточно.

После долгих разбирательств его оправдали. Его семья потеряла влияние, состояние, репутацию. Лишь небольшая часть слизеринцев продолжала с ним общаться — остальные предпочитали держаться подальше, не желая связываться с падшим аристократом.

Но его это не волновало.

Или он просто заставил себя в это поверить.

Гермиона сидела в библиотеке, погруженная в учебники. После войны ей казалось, что знания – это единственное, что поможет ей снова обрести стабильность. Но даже между строк она чувствовала взгляд, который изучал ее внимательнее, чем любая книга.

Теодор Нотт был однокурсником Малфоя — и всегда немного в стороне от него.

Он не бросался словами, не искал поводов для дуэлей и не любил быть в центре внимания. Тео предпочитал тишину, аккуратные строчки в конспектах и редкое чувство, что знание — это форма власти куда более тонкая, чем крик. И, пожалуй, единственной его настоящей слабостью была Гермиона Грейнджер.

Он знал, что его чувства безнадёжны. Знал это так же ясно, как формулы в учебнике по нумерологии. И всё же, каждый раз, когда она появлялась в библиотеке, он ловил себя на том, что взгляд сам собой тянется к ней — к тому, как она хмурится, читая, как закусывает кончик пера, как забывает обо всём вокруг.

Гермиона подняла голову от книги и неожиданно встретилась с его внимательным взглядом.

— Не знала, что слизеринцы любят сидеть в библиотеке, — сказала она с лёгкой, почти дружелюбной улыбкой.

Тео моргнул, быстро вернувшись к записям.

— Не все, — спокойно ответил он. — Я занимаюсь исследованиями.

— Какими? — с искренним интересом спросила она, слегка наклоняясь вперёд.

Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда дверь библиотеки резко скрипнула.

Тишину разрезали шаги — уверенные, неторопливые. Драко Малфой вошёл так, словно библиотека принадлежала ему по праву. Его взгляд мгновенно зацепился за знакомую картину: Грейнджер, книги, и... Нотт.

— Грейнджер. Нотт. Какая трогательная сцена, — протянул он, склоняя голову набок. На губах играла насмешливая улыбка. — Только не говорите, что я прервал нечто... важное.

Его серые глаза лениво скользнули по ним, задержавшись на том, как Тео сидит слишком прямо и слишком сосредоточенно.

Гермиона лишь закатила глаза и снова уткнулась в книгу, явно не собираясь участвовать в спектакле.

Драко сел, откинувшись на спинку стула, и продолжил наблюдать.

Теодор сидел чуть дальше, украдкой поглядывая на Гермиону с выражением почти болезненной надежды. В этом взгляде было всё: тишина, терпение, глупая вера в то, что однажды она посмотрит на него иначе. Так, как смотрят не на собеседника — а на выбор.

Драко усмехнулся, едва заметно наклонив голову.

Он знал этот взгляд. Слишком хорошо.

«Интересно, — подумал он холодно, — что будет, если я влюблю её в себя?»

Мысль была дерзкой. Почти ленивой. Но в ней не было шутки.

Драко знал: он умел привлекать внимание. Умел играть, давить, отступать ровно настолько, чтобы к нему тянулись снова. Он видел, как девушки смотрят на него — со злостью, с интересом, с ненавистью, переходящей в нечто куда более опасное.

Гермиона Грейнджер была другой.

И именно поэтому идея зацепилась.

Тео тем временем снова склонился над пергаментом, стараясь выглядеть спокойным. Но его пальцы дрогнули, когда Гермиона перелистнула страницу, и край её мантии почти коснулся его локтя. Он поймал себя на мысли, что запомнит этот момент — как запоминают редкие, тихие радости.

— Ты так и не ответил, — вдруг сказала Гермиона, не поднимая глаз. — Про исследования.

Тео растерялся всего на секунду.

— Древние защитные чары, — ответил он честно. — Те, что основаны не на силе, а на логике.

Она заинтересованно приподняла брови.

— Это... неожиданно.

— Я часто слышу это, — тихо усмехнулся он.

Драко наблюдал за ними, чувствуя странное раздражение. Не злость — нет. Скорее досаду, будто кто-то тронул вещь, которую он ещё не решил, нужна ли она ему.

— Грейнджер, — лениво протянул он, нарушая их диалог. — Ты ведь знаешь, что библиотека — не место для свиданий?

Гермиона медленно подняла на него взгляд.

— А ты знаешь, Малфой, что иногда лучше молчать?

В её голосе не было привычной вспышки. Только холодное спокойствие.

Это задело сильнее любых слов.

Драко улыбнулся — медленно, почти искренне.

И в этот момент он понял: игра началась.

Тео этого не знал.

Гермиона — ещё нет.

Но треугольник уже замкнулся.

Не из‑за чувств и не из‑за желания.

Просто ради урока.

Надежды — всего лишь глупость, если объект желания уже предрешён. Грейнджер не из их круга. И, будь у неё выбор, она скорее связалась бы с вислым Уизли, чем обратила внимание на такого, как Нотт.

Драко и сам не понимал, зачем ввязывается в эту игру.

Возможно, ему было скучно.

Возможно, он просто хотел напомнить Нотту, что их дружба всегда была скрытым соревнованием.

Но с тех пор, как они вернулись в школу, что‑то пошло не так.

В течение всего месяца Драко с раздражением ловил себя на том, что слишком часто следит за Грейнджер.

За завтраками — как она сидит между Поттером и Уизли, улыбаясь их глупым разговорам. На совместных занятиях — как безупречно отвечает, но больше не пытается никого переубеждать. Во дворе — как смеётся, размахивая руками, будто война действительно осталась где‑то в прошлом.

Он не понимал, почему это его злит.

Но ещё больше его бесило другое.

Она его игнорировала.

Драко делал всё, как раньше.

Насмешки. Колкости. Провокации.

Он ждал вспышки. Ответа. Злости.

Привычных перепалок, от которых всегда было остро и живо.

Но Гермиона просто проходила мимо.

Закатывала глаза.

Уходила.

Словно он был пустым местом.

Словно он не заслуживал даже её раздражения.

Это злило.

И — что было куда хуже — заставляло скучать по тому, что раньше он считал раздражающим.

Значит, пора было менять тактику.

На следующий день он дождался её в коридоре.

Когда Гермиона приблизилась, Драко шагнул в сторону, намеренно перегородив путь.

— Грейнджер, — его голос был мягче обычного, но в нём всё ещё скользила насмешка. — Ты всё так же делаешь вид, что меня не замечаешь?

Она подняла на него взгляд, слегка приподняв бровь.

— Малфой, я не делаю вид. Я действительно тебя не замечаю.

Он усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Забавно. Мне казалось, ты скучаешь по нашим перепалкам.

— Думаешь, я стану тратить на тебя время?

Драко наклонился ближе, понизив голос:

— Уже тратишь.

Гермиона вздохнула и покачала головой.

— Удачи, Малфой.

Она обошла его и ушла.

А он смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри медленно, почти против воли, разгорается азарт.

Теперь это была не просто игра.

Это был вызов.