(НЕ) СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ *завершено*

---

1999 год. Су falls, Южная Дакота. (Воспоминания Сэма)

Сэму было семнадцать. Весь мир для него в то лето сузился до размеров учебников по праву, истории и латыни, которую он зубрил до рези в глазах. Стопки книг громоздились на тумбочке, на полу и даже на краю продавленного дивана, который заменял ему кровать. Мечта поступить в Стэнфорд, стать юристом, вырваться из этой бесконечной, пропахшей порохом и бензином жизни, горела в нем ярче любого сигнального огня.

— Слышь, Эйнштейн! — Дин бесцеремонно пнул дверь в комнату, войдя с банкой пива в руке. — У тебя там мозг не закипел? Скоро ты станешь таким умным, что с тобой и поговорить будет страшно. Зубрилка.

— Отстань, Дин, — Сэм, не отрываясь от книги, перевернул страницу. — Некоторые пытаются построить свое будущее.

— Ага, строят. А мы с отцом в это время чистим стволы, чтобы это будущее у тебя вообще было, — хмыкнул Дин, но без злобы, скорее по привычке, и скрылся.

Сэм закатал глаза и снова уткнулся в конспекты. До поступления оставалось всего ничего, но сегодня мысли путались. Он поймал себя на том, что в пятый раз перечитывает один и тот же абзац и смотрит не в книгу, а на дверь. Он ждал.

И дождался.

Легкие шаги на лестнице, скрип половицы, и тихий, заставляющий сердце биться чаще, стук в дверь.

— Сэмми? — игривый шепот, и в проеме показалась она.

Майя Сингер. Дочь Бобби, их старого друга. Ровесница, одноклассница, и единственный человек, ради которого Сэм был готов отложить свои учебники хоть на минуту. Невысокая, стройная, с длинными русыми волосами, которые сегодня были распущены и спадали на плечи мягкими волнами, и глазами такого чистого голубого цвета, что Сэму они всегда напоминали небо над Южной Дакотой в редкий погожий день.

— Майя! — выдохнул Сэм, забывая о книгах. Он вскочил и в три шага оказался рядом, притягивая её к себе в объятия.

Она пахла яблоками и порохом — странная смесь, которая теперь навсегда ассоциировалась у него с ней. Дочь охотника, познавшая вкус потери так же рано, как и он сам. Её мама погибла от рук того же желтоглазого демона, когда Майе было пятнадцать. Это горе связало их крепче любых детских дружеских уз.

Сэм отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, и нежно коснулся ладонью её щеки. Кожа была прохладной и невероятно мягкой. Она смотрела на него снизу вверх, не мигая, и в её взгляде было столько доверия и тепла, что у Сэма перехватывало дыхание. Он медленно наклонился, боясь спугнуть момент, и поцеловал её в губы — легко, почти невесомо. Затем, словно закрепляя этот миг, поцеловал в лоб и прижался подбородком к её макушке, чувствуя, как её тонкие руки обвивают его талию, притягивая ближе.

Они стояли так посреди комнаты, заваленной книгами о правосудии, и молчали. Это молчание было красноречивее любых слов.

— Что будет потом? — тихо спросил Сэм, нарушая тишину.

Майя вздохнула, уткнувшись носом в его футболку, вдыхая знакомый запах.

— Сэмми, я не знаю. — Её голос был приглушенным. — Каждый раз, когда мы начинаем этот разговор, он заканчивается плохо. Давай просто... не будем сейчас?

— Мы можем поступить в один колледж, — выпалил Сэм, сжимая её крепче. — В один. Я все узнавал, это реально.

Майя мягко, но решительно отстранилась. Она прошла к дивану, сдвинула стопку его книг и села, обхватив себя руками. Сэм видел, как напряглись её плечи.

— Это лучший медицинский колледж в стране, Сэм, — начала она, и в её голосе звучала та же непреклонность, что и в его собственном, когда он говорил о юриспруденции. — Ты же понимаешь.

— Понимаю, — он сел рядом, но между ними будто выросла невидимая стена. — Но ты будешь там, я — в другом городе. Как мы будем видеться?

— Я буду приезжать. Клянусь.

— Хах. — Сэм горько усмехнулся, проводя рукой по волосам. — Мы с отцом и Дином вечно в разъездах. Останавливаемся в городах на пару дней, делаем вид, что живем обычной жизнью, и срываемся дальше. Я не смогу приезжать сюда. Здесь мы просто... не надолго.

— Приезжайте к Бобби, — тихо сказала Майя. В её глазах блеснула надежда. — К моему отцу. Тем более Джон и Дин уедут, а ты на каникулы сможешь приезжать сюда. К нам.

Сэм ничего не ответил. Он смотрел в пол, и внутри него боролись мечта и реальность. Мечта — уехать, учиться, жить нормально. Реальность — Майя, которая была частью этой нормальной жизни, но оставалась здесь. Разрыв.

— Осталась неделя, Сэм, — вдруг тихо сказала девушка, и эти слова упали в тишину комнаты, как камни в воду.

— Что? — он поднял голову, не веря своим ушам. — Неделя? Как неделя, Мэй? Ты уезжаешь через неделю, и я узнаю об этом только сейчас?! — Сэм вскочил, зарываясь пальцами в волосы и начиная мерить комнату шагами. — Неделя! Ты шутишь?

— Я давно мечтала об этом, Сэм. — В голосе Майи послышались слезы. — Это мой шанс. Прости... Правда. Мы что-нибудь придумаем, да? — она смотрела на него с мольбой.

Сэм остановился. Он смотрел на неё, сидящую на его диване, такую красивую, такую родную, и понимал, что она права. И понимал, что они оба лгут. Они ничего не придумают. У них есть ровно одна неделя — семь дней, чтобы насладиться друг другом, чтобы забыть о будущем, чтобы быть просто Сэмом и Майей. А потом все изменится. Навсегда.

В комнате повисла тягостная тишина, которую разорвал громкий голос Дина снизу:

— Эй, ботаники! Хватит книжки портить! Тут вервульф объявился, надо преподать урок плохому мальчику. Живо в машину!

Майя и Сэм переглянулись. Она вытерла глаза, он шумно выдохнул. Охота — это было понятно. Это отвлекало. И, наверное, это был лучший способ провести одну из последних ночей вместе — делая то, что умели лучше всего.

---

Туман клубился вокруг старого особняка, делая его похожим на декорации к фильму ужасов. Луна, полная и круглая, висела прямо над крышей, заливая все вокруг мертвенным серебристым светом. Хуже времени для охоты на вервульфа не придумаешь, но тварь не спрашивала расписания.

— Сэм, Майя — заходите с черного хода, — скомандовал Джон шепотом, пригибаясь и двигаясь вдоль кустов. — Дин со мной идет через подвал. По рации не болтать, только в крайнем случае.

Сэм кивнул, сжимая в руке пистолет, заряженный серебром. Он сунул второй такой же Майе.

— Держи. И не высовывайся, — прошептал он.

— Я не новичок, Сэмми, — фыркнула она, но пистолет взяла.

Они двинулись вдоль стены. Сэм шел за Майей, прикрывая ей спину и вслушиваясь в каждый шорох. Где-то внутри дома ухнуло, послышался грохот — Дин с Джоном уже начали.

— Мэй, не спеши, — Сэм догнал её и тронул за плечо. — Будь осторожна.

— Все хорошо, — бросила она через плечо, и в этот момент тень отделилась от угла здания.

Огромный, покрытый свалявшейся шерстью вервульф прыгнул бесшумно, как кошка. Майя даже вскрикнуть не успела — лапа чудовища вцепилась ей в куртку, швыряя на землю. Она упала, выронив пистолет, и по земле расползлось темное пятно крови.

— МАЙЯ! — заорал Сэм, вскидывая оружие.

Он стрелял. Раз, другой, третий. Пули взрывали кору деревьев, врезались в стену дома, высекая искры, но вервульф двигался слишком быстро, уворачиваясь с нечеловеческой грацией. Сэм выпустил всю обойму и не попал ни разу.

Вервульф, на мгновение забыв о Майе, развернулся к новой угрозе — к Сэму. Огромная туша прыгнула, сбивая парня с ног. Сэм попытался блокировать удар, но когти распороли ему предплечье. Чудовище нависло сверху, клацая зубами в нескольких сантиметрах от лица, разбрасывая слюну. Сэм отбивался, чувствуя, как силы тают с каждой секундой, как острые зубы ищут его горло.

Из темноты вылетели Дин и Джон. Они открыли огонь, отвлекая вервульфа на себя. Тварь на секунду отвлеклась, и этого хватило. Краем глаза Сэм увидел на земле, в траве, блеснувший ствол — пистолет, который выронила Майя.

Он рванул к нему, ползя по земле, не чувствуя боли в руке. Вервульф заметил его движение. Развернувшись, чудовище оттолкнулось от земли и прыгнуло на Сэма, целясь клыками в спину.

Сэм не видел, но кожей чувствовал приближение смерти. Его пальцы сомкнулись на холодной рукояти пистолета. Перекатываясь на спину, он выставил оружие перед собой и, глядя в горящие ненавистью глаза прыгающей на него твари, нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела смешался с оглушительным визгом. Вервульф рухнул сверху, придавив Сэма тяжелой тушей. Секунду было тихо, только звон в ушах. Затем Дин и Джон подбежали, стаскивая с него мертвое тело.

— Сэм! Сэм, ты цел?! — кричал Дин.

— Майя! — Сэм оттолкнул брата и вскочил. — Где Майя?!

Он нашел её у дерева. Она сидела, привалившись спиной к стволу, бледная, как луна, заливающая их светом. Из глубокой раны на руке хлестала кровь, пропитывая куртку и траву вокруг. Артерия.

— Нет-нет-нет, — бормотал Сэм, падая рядом с ней на колени. Он рванул на себе футболку, разрывая её в клочья дрожащими руками. — Майя, смотри на меня! Смотри на меня, слышишь?!

Она подняла на него мутнеющие глаза и слабо улыбнулась.

— Сэмми... красиво сегодня небо... — прошептала она.

— Какое небо, дурочка! — заорал он, накладывая жгут выше раны, затягивая его изо всех сил. — Не смей закрывать глаза! Дин! Дин, тащи её к машине, быстро!

Дин подхватил Майю на руки, и они побежали к «Импале». Сзади, прикрывая отход, шел Джон с ружьем наизготовку.

---

В доме Бобби горел свет. Старый охотник ждал их, расхаживая по комнате, как зверь в клетке.

— Вы что, сопляки, не уследили за моей девочкой?! — загремел он, едва они переступили порог. Глаза его налились кровью, кулаки сжались. — Я вас на ремни порежу, слышите?!

— Бобби, тихо, мы всё сделали, — Джон попытался успокоить друга, но тот не слушал.

— Пап, — Майя, бледная, но уже пришедшая в себя, слабо коснулась его руки здоровой рукой. — Пап, все хорошо. Я жива. Это просто царапина.

— Царапина?! — Бобби посмотрел на окровавленные бинты, которыми была перемотана её рука, и его гнев сменился таким же сильным страхом. Он бережно, будто она была сделана из стекла, усадил дочь на диван.

— Бобби, прости, — тихо сказал Джон. — Больше такого не повторится.

— Конечно, не повторится! — рявкнул Бобби. — Потому что больше с вами она никуда не пойдет! Ни на охоту, ни за хлебом, никуда! Я ясно выразился?

Сэм стоял в стороне, прислонившись к стене. Кровь на его руках запеклась коркой. Он смотрел на Майю, на то, как отец укутывает её пледом, как гладит по голове, и чувствовал себя последним ничтожеством. Он не смог её защитить. Чуть не дал ей умереть.

Она перехватила его взгляд через всю комнату и чуть заметно покачала головой: «Не вини себя».

---

Ночь опустилась на дом Бобби. Все разошлись. Дин и Джон спали в машине, не желая мешать Бобби. Сам Бобби, вымотанный переживаниями, отключился в кресле с банкой пива в руке.

В гостиной, на диване, под пледом лежала Майя. Ночник на столе отбрасывал тусклые оранжевые блики на потолок. Спать она не могла. Рука ныла глухой болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в душе. Мысли о разговоре с Сэмом, об отъезде, о будущем без него — всё это смешалось в комок, который душил её.

Она осторожно, стараясь не скрипеть, поднялась с дивана. Плед соскользнул на пол. На цыпочках, босиком, она прошла мимо спящего отца и начала подниматься по лестнице, которая вела в комнату Сэма.

Скрипнула дверь. Майя замерла, прислушиваясь. Тишина. Она скользнула внутрь и бесшумно повернула замок.

Комнату заливал лунный свет, такой же, как тогда, в лесу. Серебристая дорожка падала на диван, где спал Сэм. Он лежал на левом боку, укрытый одеялом до пояса. Обнаженный торс, мускулистый, но еще по-юношески угловатый, мерно вздымался во сне. Майя замерла на мгновение, любуясь им.

Потом, решившись, подошла, откинула край одеяла и легла рядом, прижимаясь к его теплой спине.

Сэм вздрогнул и открыл глаза. Повернулся.

— Майя? — его голос был хриплым со сна. — Ты чего? Не спится? Рука болит?

— Нет, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. В лунном свете её кожа казалась фарфоровой, идеальной. — Мне страшно, Сэмми. Просто... страшно.

Сэм сглотнул. Он никогда не мог устоять перед ней. Перед её честностью, перед её хрупкостью, скрывающей стальной стержень. Перед этим взглядом.

Он осторожно укрыл её одеялом, притягивая к себе. Его губы коснулись её лба в долгом, нежном поцелуе. Она вздохнула, и этот вздох обжег его.

Их губы встретились. В этом поцелуе не было отчаяния прошлой ночи, только жадность настоящего. Они целовали друг друга так, будто хотели запомнить каждое прикосновение, каждый вздох, каждую клеточку кожи.

В ту ночь они оба стали старше. Они узнали друг друга так, как не узнать никогда. Это была их первая ночь. И как оказалось впоследствии — последняя. Ночь, которая сделала их одновременно самыми близкими людьми на свете и самыми далекими, потому что после нее наступило утро.

---

Через неделю Майя уехала в колледж.

Сэм стоял на крыльце дома Бобби и смотрел, как такси увозит её, увозит часть его самого. Она обернулась в последний раз и помахала рукой. Он поднял руку в ответ. А на глаза наворачивались слезы, которые он, семнадцатилетний охотник на монстров, запрещал себе лить.

«Я приеду», — мысленно пообещал он. — «Я обязательно приеду».

Но он не приехал. Ни через месяц, ни через год. Жизнь закрутила, понесла, навалилась новыми охотами, смертями, Джессикой, Адскими псами, Калифорнией. А Майя осталась там, в прошлом, в лунной ночи, где они были просто Сэмом и Майей, у которых была целая неделя и ни одного лишнего дня.